Эпилог

Эрик не обманул.

Как только я восстановилась полностью, а Гарольд подрос, бывший муж перевёз нас в столицу и поселил в своём фамильном особняке, который он переписал на нашего сына.

Сам же снял небольшой коттедж неподалёку, на тихой, неприметной улице. И каждое утро стал нас навещать, приносить свежих фруктов сыну и горячую ароматную выпечку мне.

После всей этой истории в Эрике что-то неуловимо изменилось.

Несмотря на потерю дракона, он не стал слабее, не растерял своей власти над людьми или несгибаемого характера. Нет, передо мной каждый день стоял всё тот же генерал ван Дерден, которого я знала много лет. Разве только со мной или сыном он был нежнее и внимательнее, чем с другими.

Он окружил нас своей заботой и стал дарить всё своё свободное время, часто засиживаясь у нас в гостиной перед камином допоздна.

Оказалось, что Эрик разносторонняя личность, он прекрасный собеседник, знает не только военную историю, но и литературу, может говорить о музыке или о живописи. Ему действительно интересно играть с сыном.

Постепенно я присматривалась к нему и заново влюбилась. Только теперь я полюбила не тот образ, что создало для меня общественное мнение, а того Эрика, которого я узнала сама.

За прошедшие три года я разглядела в нём человечность, сострадание, возможность и желание помогать слабым, обездоленным, потерявшим себя или дракона.

Он сложил с себя полномочия военного советника, вышел из императорского совета. На своё скромное жалование он открыл приют для тех, кто потерял дракона и от кого отказалась собственная семья. А в императорском госпитале он курирует отделение, где, как он сказал, работает талантливая лекарь, что занимается сложными пациентами среди драконов. Теми, кто потеряли часть себя и магии.

Император заметил стремления Эрика сделать империю лучше, а жизнь её граждан светлее, и назначил моего бывшего мужа главой городского попечительского совета. Я уверена, что на этой должности он добьётся немалых успехов.

Вот так незаметно для себя я поняла, что как только мой брат Роберт окажется дома, я честно расскажу императору и Эрику о том, кто мы. Покаюсь и попрошу прощения. Но не раньше. Я слишком боюсь за судьбу брата.

И если Эрик простит меня за мою ложь, я отвечу согласием на его предложение стать одной семьёй!

— Привет, Вера, — раздаётся за моей спиной хриплый, но такой родной голос.

— Роберт? Роб? — я резко оборачиваюсь и чуть не падаю, когда утреннее платье облепляет мне ноги и не даёт ступить ни шагу.

Эрик вовремя ловит меня. Но как? Когда они вернулись?

Последние три года Эрик вёл переписку со множеством людей и драконов как в Азурии, так и в Каростане, пытаясь отыскать следы моего брата.

Несколько месяцев назад он уехал сопровождать императора в поездку к границе с враждебной страной и вот…

Передо мной мой брат. Но в каком виде?

Магическое инвалидное кресло не проходит в узкие двери моей гостиной. Роберту пришлось остаться в холле. Длинные ярко-красные волосы собраны в тугую косу, отчего серебряные нити проступившей ранней седины видны особенно чётко.

Лицо пересекает уродливый шрам, касаясь правого глаза. Искалеченное веко немного нависает. А сам глаз застыл и смотрит в вечность, а не на меня.

Сердце грохочет в груди, сжимается тревожно и волнительно.

— Роберт, — я освобождаюсь из объятий Эрика и бросаюсь к брату. — Роберт!

Я падаю на колени перед креслом, обнимаю его за ноги, кладу свою голову ему на колени и плачу навзрыд.

— Вера, ты что? — в хрипловатом голосе брата слышу тревогу. — Что ты делаешь? Что о тебе подумает Эрик? Поднимись! Не заставляй меня…

Он осекается.

А я только всхлипываю сильнее.

— Вера, не хочешь познакомить меня с этим юным господином? — Роб кладёт ладонь мне на голову.

А я вздрагиваю. Стираю ладошками слезы со щёк и разворачиваюсь к бывшему мужу и сыну.

— Гарольд, малыш, иди сюда, не бойся!

Сынок переминается с ноги на ногу, крепко сжимая ладонь отца. Смотрит то на меня, то на отца, то на Роберта.

Я успеваю заметить, как напрягается Эрик, как сужается его опасный, тёмный взгляд, как желваки приходят в движение на щеках. Но надеюсь на его благоразумие.

Малыш Гарольд подрос. И с каждым днём он становится всё больше и больше похож на отца, несмотря на то, что его тёмные волосы имеют красный отлив, а глаза могут менять цвет на вишнёвый.

Все сплетники и завистники быстро заткнули рты, когда Эрик объявил Гарольда своим наследником и прозрачно намекнул, что не станет терпеть никаких подозрений в своём отцовстве.

Но вот сейчас, наблюдая, как Гарольд подходит ближе ко мне и Роберту, я чувствую раздражение и сомнения Эрика. Он боится, ревнует, бесится, но не двигается с места, хотя готов разорвать нас в клочья.

— Не рычи, генерал, — усмехается Роберт, — лучше подними с пола мою сестру и напои её успокоительным отваром. Если я знал, что она в положении, явился бы позже. Или вообще не явился…

— Что? — сдавленно выдыхает Эрик и бросает на меня странный, нечитаемый взгляд. — Что ты сказал?

— А ты не знал? — усмехается Роберт.

Пускай, я так и не разрешила Эрику переехать обратно в наш дом и быть со мной и Гарольдом круглосуточно, но кое-что между нами всё-таки случилось.

Да и сложно было противостоять напряжению, что искрило между нами. Ведь с каждым днём мы стали нуждаться друг в друге только сильнее.

Как только я поняла, что жду ребёнка, я день и ночь молилась всем богам, чтобы Роберт быстрее нашёлся. В том, что он жив, я не сомневалась ни секунды.

— Сестра? — взгляд Эрика наливается чернотой и глухой яростью.

— Ты так ему и не сказала, плутовка? — с невозмутимым видом Роберт усаживает к себе на колени нашего сына и просит задуть свечу на другом конце комнаты, с чем Гарольд без проблем справляется. Его силы растут день ото дня. — Надеюсь, сына ты записала на Эрика, иначе будет неудобно…

Мы с бывшим мужем уже не слушаем Роберта. Замираем друг перед другом на расстоянии нескольких метров и смотрим друг на друга.

Я с неизбывным чувством вины и стойкостью. Эрик с яростью и затаённой обидой.

— Эрик, я не могла… — голос дрожит от накатывающих эмоций.

Бывший муж срывается с места, вылетает за дверь и громко хлопает её за собой.

— Эрик… — шепчу я, глотая слёзы. Глубоко в душе я понимаю, что заслужила это. Уже после того, как он уехал в Каростан, я поклялась себе, что расскажу ему правду вне зависимости от того, найдёт от Роба или нет. Но получилось так как получилось.

Он имеет право обижаться, но мне всё равно больно.

— Если он не дурак, то вернётся, — хмыкает Роберт.

— Боюсь, что нет, — я вытираю очередную влажную дорожку со щёк. — Но это уже не важно. Пойдём. Ты, наверное, проголодался с дороги, а потом нам надо разместить тебя…

Пока слуги помогают Роберту развернуть его громоздкую коляску, входная дверь распахивается, а на пороге застывает запыхавшийся Эрик. Куда он бегал? Зачем?

С непроницаемым лицом и с горящим взглядом он подходит ко мне, берёт за руку и натягивает на палец фамильное обручальное кольцо ван Дерденов. То самое, которое уже однажды надевал на меня.

— Сегодня мы обвенчаемся, — рычит Эрик. — Это не обсуждается. Моя женщина должна быть под моей защитой, особенно… когда она в положении!

О боги! Об этом я тоже не успела ему рассказать! Роберт «по доброй традиции» оказался первым.

Бывший будущий муж сжимает мою руку, наклоняется и обдаёт жаром своего дыхания.

— А за свою ложь, госпожа «Поуль» вы ответите, — он произносит это так многообещающе, что я моментально вспыхиваю, как свечка.

Пускай между нами было много боли и недопонимания. Но мы вдвоём искупили все грехи прошлого. И теперь имеем право на счастье.

Не знаю, что заставило Эрика посмотреть на меня иначе, но теперь я постоянно чувствую на себе его заботу, внимание и любовь. Это невозможно сыграть или накинуть мороком.

Он изменился.

И мне это нравится. И наказание, что ждёт меня вечером тоже понравиться.

А впереди нас ждёт долгая и счастливая жизнь. И мы сделаем всё. Чтобы вырастить наших детей в любви и взаимопонимании.

А ещё постараемся вылечить Роберта, но это уже другая история!