Глава 44

О боги, как же я была неправа, когда настояла на продолжении пути в такую погоду.

Путешествие превращается в настоящий кошмар.

То с одной стороны, то с другой — сверкают молнии, пугая бедных, измученных животных.

Потоки ледяной воды с небес не прекращаются ни на минуту.

Ливень стеной обрушивается на лесную дорогу.

Нашу карету швыряет из стороны в сторону, колеса вязнут в глиняной мешанине. В какой-то момент экипаж дёргается с оглушительным треском и кренится набок. Лошади тревожно ржут.

Снаружи доносится отчаянная ругань кучера.

— Ваша светлость! — стараясь перекричать гул бури, к Эрику обращается возница. — Правое заднее колесо засело по самую ось! Сдвинуться с места невозможно, а впереди подъём!

Я закрываю глаза, обхватываю себя руками и всхлипываю.

Я знаю, что виновата сама. Моё упрямство и нежелание слушаться Эрика навлекло на нас беду.

Но я…

Я так хотела показать ему, что могу что-то решить без него, что втянула нас в беду.

Мне хочется плакать и кричать. Что это он виноват. Во всём виноват только он.

Но умом я понимаю, что в этой ситуации виновата только я. Нужно было остаться в сухом и тёплом трактире, а не соваться в самое сердце бури.

Но теперь уже ничего не изменить.

Поэтому я просто отворачиваюсь обратно к окну и морщусь от ледяных брызг. Что проникают через неплотно прижатое стекло.

— Отодвинься, Ника, — тихо произносит бывший муж. И в его голосе столько нежности и заботы, что мне ещё сильнее хочется выть и кричать. — Тебе нельзя простужаться.

Я бы хотела огрызнуться, но силы окончательно покидают меня. Живот тянет от постоянного напряжения, веки наливаются свинцом.

Я забиваюсь в самый дальний угол кареты, плотнее кутаюсь в свой тонкий плащ и закрываю глаза.

Спать не хочется, но истощённый организм берет своё и просто отключается.

На меня наваливается тревожный сон, укрывает меня рваными картинками.

Мне снится жаркая пустыня Каростана, морское путешествие без Роберта, ледяные потоки воды с неба и чьи-то ладони на моей шее

Я барахтаюсь в этом кошмаре, поскуливаю от ужаса, пока постепенно не ощущаю, что холод отступает. На смену ему приходит надёжное и живое тепло.

Оно обволакивает меня. Согревает моё израненное уставшее тело и там приятно пахнет огнём и пеплом.

Когда же под утро я прихожу в себя, то не сразу понимаю, где нахожусь.

В карете темно и тихо. Дождь за окном превратился в редкую морось.

А я лежу, уткнувшись носом в обжигающе горячую грудь, плотно окутанная кольцом сильных рук.

Часто моргаю, пока не понимаю где я и с кем.

Эрик держит меня в руках, бережно укрыв полами своего тяжёлого сухого плаща. Он превратил свои объятия в защитный кокон, спасая меня и малыша от пронизывающего ночного сквозняка.

Оказывается, он может быть заботливым…

Нет!

Резко дёргаюсь, вырываясь из его рук.

Эрик тут же выпускает меня и позволяет отсесть в противоположный угол кареты.

— Почему мы стоим? — я старательно заправляю выбившиеся из причёски локоны за уши и стараюсь не смотреть на генерала ван Дердена.

Ничего хорошего я всё равно там не увижу.

— Ось лопнула, колёса по самые рессоры завязли в разбухшей глине, — ровным тоном произносит Эрик.

Кажется, сложившаяся ситуация никак его не трогает. А вот меня злит неимоверно. Мне физически сложно находиться рядом с ним, смотреть на его рожу постоянно, вдыхать аромат горячего пепла и вспоминать то, во что он превратил нашу жизнь.

Я даже не утруждаю себя ответом.

Толкаю дверцу и собираюсь выскочить из кареты.

На улице уже занимается утро. Тусклые солнечные лучи с трудом прорезаются сквозь плотную пелену серых, низко нависших облаков.

Лес вокруг стоит угрюмый и мокрый. А далеко впереди, на высоком скалистом утёсе, окутанном дымкой тумана, прорисовываются знакомые очертания моего фамильного замка.

Спрыгнуть в жёлтую вязкую глину я не решаюсь. Только свешиваюсь сильнее и смотрю на колесо. Всё действительно плохо. Мы завязки.

Выбраться без посторонней помощи невозможно. Идти пешком в замок — чистое безумие.

Ждать помощи? Но от кого?

Вообще, хоть кто-то в курсе, куда мы отправились с Эриком?

Рычу от злости и бессилия. Ну как можно было так вляпаться?

— Я донесу тебя, — раздаётся спокойный голос Эрика за моей спиной.

— Пешком? — разворачиваюсь и с вызовом смотрю на него.

— Ну почему же пешком? — усмехается он, отстраняет меня и спрыгивает в грязь.

Не проходит и секунды, как пространство вокруг вздрагивает от волны чистой концентрированной магии.

Я знаю, что это значит.

Тело Эрика охватывает тёмное, почти чёрное пламя. Совсем рядом со мной раздаётся оглушительный хруст, треск рвущейся ткани и растягивающихся суставов. А уже через мгновение вместо человека передо мной стоит огромный зверь.

Его чёрная чешуя поглощает редкий солнечный свет. Огромные сложенные крылья вызывают восхищение, вдоль гребня под кожей пульсируют настоящие золотые искры.

Выпуклые тёмные глаза с вертикальным зрачком не мигая смотрят на меня.

Дракон медленно, подчёркнуто осторожно опускается на брюхо прямо в грязь, прижимает мощное крыло к земле, образуя удобную ступень.

Дракон Эрика склоняет передо мной огромную голову, из его груди рвётся низкое, глухое рокотание, в котором я угадываю просьба.

— Это только ради ребёнка, — уговариваю себя.