Глава 37 Эрик ван Дерден

Эрик ван Дерден

— Это правда! — мой голос отдаёт сталью.

Но в самом отдалённом уголке моей души отзывается болью.

Этот ребёнок и вправду мог быть моим. А его матерью могла быть моя Ника.

Руки сами собой сжимаются в кулаки.

— Смотри, что ты натворила!

— Нет! — Этерия взвизгивает, закрывает лицо руками и медленно оседает на пол.

Вот только вид впадающей в истерику любовницы больше не вызывает во мне ничего, кроме глухой ярости.

— О нет, дорогая! — рявкаю так, что магическая светящаяся сфера подрагивает от силы моего голоса и злости. — Смотри! Я хочу, чтобы ты запомнила это до конца своей никчёмной жизни!

Хватаю мерзавку за локоть и заставляю подняться на подрагивающие ноги.

Этерия всхлипывает и трясёт свой пустой башкой.

Трясёт так сильно. Что в разодранном вырезе ночной сорочки качается её полная грудь.

Вот только она тоже больше не привлекает меня. Из мягких, упругих полушарий она превратилась в отвисшие мешки.

— Не надо, прошу! Будь милостив! Сжалься! Я потеряла ребёнка, Эрик! Нашего сына…

— Нет! — встряхиваю её с такой силой, что голова этой идиотки запрокидывается, а зубы клацают. — Ты не потеряла ребёнка. Ты его убила, тварь! И за это ты ответишь по закону! Конвой!

В ответ на мой грозный окрик двери в спальню распахиваются и внутрь входит небольшой отряд офицеров.

— Что? — вспыхивает Этерия, её щёки заливает яркий румянец, а свободная рука сама тянется пригладить волосы и огладить драную ночную сорочку. — Всё вон! Как вы смеете⁈

— Заткнись! — рявкаю я и отталкиваю от себя змею-искусительницу.

Она отшатывается, неуверенно переступает босыми ногами по холодному полу и практически падает на руки двух моих солдат.

— Капрал, зачитайте приговор.

Начальник отряда коротко кивает, достаёт из нагрудного кармана скрученный в тугой свиток и скреплённый императорской печатью документ.

Как только я понял, что произошло, направил Максимилиану срочное донесение, изложив все факты. Ответ пришёл в течение суток. Как раз пока потаскуха валялась без сознания.

Всё-таки императорская полиция не зря есть свой хлеб, все мои подозрения подтвердились!

— Этерия Роман, — начинает офицер беспристрастным голосом. Я бы так не смог, спалил бы мерзавку к демонам! — вы обвиняетесь в использовании запрещённых зелий, изготовленных в помощью плоти и крови дракона Эрика ван Дердена и третьих лиц.

— Чушь! — взвизгивает потаскуха и пытается вырваться из рук конвойных.

— Также вы обвиняетесь в том, что состоите в порочащей честь связи с господином Хансом Кристофером, учителем музыки в пансионате благородных девиц, где вы обучались ранее.

— Ложь! — губы Этерии дрожат. А глаза становятся все больше.

— Также вы обвиняетесь в клевете и попытке убийства леди Вероники ван Дерден через магическое внушение генералу ван Дердену.

Моя бывшая подчинённая и любовница бросает на меня взгляд, полный страха и ненависти — жгучая смесь.

Я вижу, что она готова валяться в моих ногах, хотя отчаянно хочет наброситься и выцарапать мне глаза.

Двуличная тварь.

Смотрю на её хрупкие плечи, на бледные, судорожно сжатые кулаки, на выглядывающее из-под разодранной рубахи тело, а вижу не её.

Вижу Нику.

Мою Нику. Вижу уродливые багровые синяки на её теле и следы от моих рук и когтей на её шее.

Только чудо помогло моей жене избежать смерти. Я почти ничего не помню из того дня. Помню, как бросил Этерии, что должен вернуть Нику, помню, как любовница бросилась в мои объятия и поцеловала. А после её поцелуя ещё долго горчили и немели губы. А потом… потом всё как в тумане. Я перестал слышать дракона, а вместо здравых мысле мой разум заволокла жажда мщения, ревность и животная злость.

Снова сжимаю кулаки.

— Эрик, это всё какая-то чудовищная ошибка! Дорогой, я не виновата… посмотри на нашего сына! Хочешь, я поклянусь тебе над его тельцем, что я не…

— Заткнись! — срываюсь я. Мой драконий рёв разносится по замку и эхом разлетается по каньону у подножия этих стен. — Ошибка? Ты вправду думаешь, что я такой идиот? Тогда смотри!

Я подхожу к секретеру в углу комнаты, отодвигаю скрытую панель и вынимаю целую пригоршню крохотных стеклянных пузырьков из потайного отделения.

Пролетая над обрывом, я случайно заметил, как блестит на солнце стекло. В тот момент я отчаянно хотел, чтобы это оказалось какое-нибудь украшение Ники, сорвавшееся с неё, когда она бросилась в пропасть.

Вот только я нашёл кое-что другое. Гору пузырьков, которые из-за своего малого веса не разбились о скалы, а просто легки на песчаное дно каньона. Добрая сотня флаконов от магических зелий. Я не поленился и собрал их все, отвёз в столицу на магическую экспертизу и получил результат, о котором не мог подумать даже в самом страшном сне.

Половина зелий из этих флаконов должна была привязать носителя капли крови к хозяину флакона. Этерия поила меня этой дрянью месяцами.

Другие должны были возбуждать меня, что бесило ещё больше.

Но самые страшные содержали не только мою кровь, но и кровь Ники.

Императорский отдел борьбы с незаконным оборотом магических зелий дал однозначный ответ — такое зелье используется для того, чтобы привязать чужого ребёнка к дракону и вытравить у него воспоминания и тягу к первой жене, чью кровь и плоть использую побочно.

Ребёнок должен был занять её место в мыслях, сердце и сознании дракона.

Но где-то Этерия с бабкой просчитались. Зелье не действовало. Я не чувствовал в ребёнке родственной силы. Наоборот, с каждым днём всё больше горевал о Веронике, о моей Нике!

— Этерия Роман, вы приговариваетесь к отречению от рода, лишению магических способностей и магической стерилизации. До конца вашей жизни, — с этими словами капрал с явной брезгливостью смотрит на Этерию, — вы заключаетесь в монастырь неспящих сестёр вымаливать прощение у спящей богини.

— Нет, — визжит женщина. — Лучше убейте!