Глава 21 Эрик

Демонова прорва!

Ника! Дрянь! Сбежала!

Полный отменного вина графин летит в стену.

С грохотом пробивает наш с бывшей женой свадебный портрет и брызгами осколков осыпается на пол.

Ника!

Обхватываю голову двумя руками, рычу что есть мочи!

Единственное, в чём я был уверен в этом мире, так это в Нике.

Тихая, покладистая жена. Немного скучная, совершенно неодарённая и бесталанная, но с идеальным вкусом и манерами.

Идеальная картинка. Образцовая жена для лорда, для видного политического деятеля.

Красивая, степенная, верная…

Агх — гра! — следом за графином в портрет над камином летит массивное пресс-папье из оникса.

Дрянь!

Кусок камня, из которого вырезано пресс-папье, врезается в раму и разбивает её.

Портрет наклоняется, качается и, наконец, летит вниз.

Стоит массивной раме и промасленному полотку коснуться пола и частично лечь в камин, как языки пламени жадно набрасываются на неё.

Прищурившись, наблюдаю, как пузырится и чернеет краска, как едкие клубы дыма затягивают мой кабинет, как огонь, сожрав моё изображение, подбирается в хрупкой фигуре в белом.

— Не смей! — выбрасываю вперёд руку. С ладони срывается чёрное пламя и набрасывается на каминный огонь.

Я не красный огненный дракон, как Поуль. Я не могу управлять огнём, не могу заставить его разгореться ярче или потухнуть совсем.

Но у меня есть свой огонь — злой и колючий. Вот он может поглотить красные всполохи.

— Не смей! — повторяю огню и запрещаю ему прикасаться к изображению Вероники.

Моей Вероники! Развод ничего не меняет!

Моя жена — навсегда останется моей!

И даже то, что этот глупец Поуль стал её новым мужем, меня не остановит.

Каростан портит мне все планы, но ничего! — я залпом опрокидываю в себя стакан вина и морщусь.

Ничего! Максимилиан взрывной, но отходчивый. Нужно только немного подождать. Полгода — год! Для драконов это не срок!

Я предложу ему вернуть Поуля! Или вернуть его семью! Каростан дикая страна, там леди не место! Точно! Наместник может остаться, а вот его жена с новорождённым дракончиком должны будут вернуться, а здесь буду ждать я…

От мысли о том, что моя Ника беременна, в груди вспыхивает ярость. Чёрная обжигающая ненависть лижет нутро, заставляет дракона выползти из логова и недовольно рычать.

МОЯ НИКА! Змея-предательница! Изменила, опозорила, понесла…

Сжимаю кулаки до хруста.

Ох непросто тебе будет вымаливать у меня прощенье!

О том, что Вероника не захочет вернуться, я даже думать не хочу!

Вернётся, как миленькая! Она меня всегда любила! И любит! Я видел это по её глазам, по судорожно сжатым кулачкам и дрожащим губам.

Поуль стал для неё утешением, возможно, выслушал в нужный момент, приласкал…

Но Ника моя! И такой останется…

— Эрик, дорогой, — дверь в кабинет с щелчком открывается.

Слабый надтреснутый голос ввинчивается в мозги. Морщусь, как от лимона, и рычу.

— Я занят!

Но Этерию не остановить. Она уже считает себя хозяйкой в моём доме.

Делаю глубокий вдох и проглатываю раздражение. Всё-таки она носит моего наследника.

Пышная фигура, обтянутая бинтами, заходит в кабинет.

С её приходом по комнате расползается бесячий запах примочек и лекарственных трав.

Дракон недовольно ворчит в груди и ощетинивается. Ему Этерия вообще никогда не нравилась.

— Это я, дорогой! — пытается игриво ворковать она.

Но то, что раньше меня заводило, теперь вызывает лишь раздражение и злость.

Резким движением руки смахиваю документы со стола в выдвижной ящик.

Лишь один листок слетает со столешницы и плавно покачиваясь, опускается на пол под ноги Этерии.

— Я так соскучилась, любимый… — она подходит ближе, наступает на листок и морщится, услышав хруст бумаги. — Что это?

— Не знаю, — огрызаюсь я.

Этерия, хрипя и морщась от боли, прижав руками повязки к груди, наклоняется и поднимает бумагу.

— О, Эрик! — взвизгивает она. — Ты получил развод! О милый! Теперь мы сможем пожениться до того, как всем станет виден мой живот! Какое счастье! Твои горничные — эти ужасные выскочки, уже косо на меня смотрят! Как только я стану леди ван Дерден, прижму их к ногтю…

Леди ван Дерден, — морщусь, когда Этерия лезет ко мне целоваться.

— Когда мы назначим свадьбу, родной…