Глава 7

Глава 7

Старая молельня находилась под восточной башней.

Мы шли к ней через служебные коридоры, пока в главной части поместья звенело оружие. Арвен уже вошёл в дом. Я чувствовала его присутствие через надрезанную связь: серебряное тепло двигалось по каменным залам, медленно, сосредоточенно, без вспышек. Он не пытался пробиться ко мне напрямую. Искал хозяина ритуала, печати, людей, которые могли ударить по маме.

Думал.

Даже сейчас.

От этого становилось легче и тяжелее одновременно.

Внутри меня Элира вспоминала дорогу. Иногда её память накладывалась на моё зрение, и коридоры менялись. На стенах появлялись старые светильники. По полу бежала девочка в ночной рубашке. Где-то впереди звучал женский голос — мать Элиры звала её к себе.

Я шла за этим голосом.

— Направо, — сказала Элира моими губами.

Тирн на секунду посмотрел на меня через плечо, затем свернул. Он привык к приказам Арвена, угрозам, крови и магам. Женщина, меняющая голос на середине фразы, всё же заставляла его напрягаться.

Мара держала меня под локоть. Пустой душник лежал в её сумке. Самуил шёл рядом и каждые несколько минут проверял мой пульс. Лаурис несла дневник Элиры и письма, завернув их в судебную ткань.

— Два ритма сохраняются, — сказал Самуил после очередной проверки. — Один слабее.

— Чей? — спросила я.

Он промолчал.

Элира внутри стала холоднее.

— Чей? — повторила она моим голосом.

Старик тяжело выдохнул.

— Ваш, леди Элира.

Я почувствовала её страх. Он был тихим, без паники, от этого больнее.

— Значит, тело уже выбирает Лину, — сказала она.

— Тело привыкло к её душе за год. Твоя вошла сейчас. Но ритуал Саан может перевернуть выбор, если ударит снова.

— Как остановить?

— Найти то, что ваша мать назвала милосердием.

Мы дошли до узкой винтовой лестницы. Внизу стояла дверь из тёмного дерева с серебряной вставкой в форме ладони. Я достала ключ с ленты.

Он не подошёл к замку.

Зато серебряная ладонь на двери отозвалась, когда я поднесла ключ ближе. Из металла выдвинулась тонкая игла.

— Кровь, — сказал Самуил.

— Чья?

— Наследницы Саан.

— Тогда моя, — ответила Элира.

Рука поднялась сама.

Это движение сделала она.

Я почувствовала её намерение, но не успела испугаться. Палец коснулся иглы. Капля крови выступила на коже и упала в серебряную ладонь.

Дверь открылась.

За ней была молельня.

Маленькая, круглая, без окон. На стенах — изображения женских лиц без имён. В центре стояла каменная фигура женщины, держащей на руках пустую оболочку, похожую на спящего человека. У её ног горела одна белая свеча.

— Кто это? — спросила Лаурис.

Элира ответила:

— Святая Лиана. Покровительница душ, которые не нашли тела.

Самуил тихо присвистнул.

— Её культ запретили двести лет назад.

— Почему? — спросила Мара.

— Потому что она учила: душа имеет право выбрать тело, а род не имеет права владеть рождённым человеком. Для старых домов это звучало как мятеж.

Лаурис подняла брови.

— Разумная святая.

— Поэтому и запрещённая.

Серебряный ключ в моей руке нагрелся.

Элира направила меня к статуе. В основании была едва заметная щель. Ключ вошёл без сопротивления. Каменная фигура отодвинулась, открывая лестницу вниз.

Из темноты пахнуло сухим воздухом, лекарственными травами и чем-то сладким, незнакомым.

Тирн зажёг лампу.

— Я первый.

Мы спустились.

Под молельней скрывалась лаборатория.

Не такая, как у Орвина. Здесь не было крови на стенах, серых цепей или знаков отсечения. Полки с книгами. Стеклянные сосуды с прозрачными растворами. Тонкие серебряные инструменты. На столе — дневники, аккуратно сложенные в кожаные футляры.

И в центре комнаты — высокая стеклянная капсула.

Внутри лежало женское тело.

Я остановилась.

Оно было молодым, взрослым, полностью сформированным, одетым в простую белую сорочку. Тёмные волосы лежали на плечах. Черты лица были мягкими, спокойными, незнакомыми. Не копия Элиры. Не моё прежнее тело. Отдельная женщина, которая никогда не жила.

— Что это? — прошептала Мара.

Самуил подошёл к стеклу.

— Пустая оболочка.

Элира внутри меня вздрогнула.

— Мать знала.

На капсуле была прикреплена серебряная пластина. Я стёрла с неё пыль.

Милосердие не возвращает украденное. Оно создаёт место, где никто не обязан исчезнуть.

Ниже стояла подпись.

Севрина Саан.

Мать Элиры.

— Она готовила это для вас, — сказала я.

Элира молчала.

Её чувства прошли через меня болью и теплом: мать знала, что дочери грозит ритуал. Искала другой выход. Не успела. Или ей помешали.

Лаурис открыла один из дневников.

— Здесь записи Севрины. Последняя дата — за три месяца до её смерти.

— Она умерла от лихорадки, — сказала Элира.

Самуил взял другую тетрадь, быстро просмотрел страницы.

— Нет. Её отравили. Медленно. Серым корнем. Симптомы похожи на лихорадку.

Внутри меня стало так холодно, что пальцы задрожали.

— Отец? — спросила Элира.

— В дневнике пока нет имени.

Тирн осматривал выходы.

— Оболочка рабочая?

Самуил подошёл к панели у капсулы, провёл пальцами над рунами.

— Живая. Сердце спит. Души нет. Но перенос требует мастера, который умеет работать с разделением.

— Орвин, — сказала я.

— Да.

— Он добровольно не поможет.

Тирн ответил:

— Добровольность в перечне требований отсутствует.

Лаурис бросила на него строгий взгляд.

— Он нужен живым и способным дать показания.

— Я умею оставлять людей способными говорить.

— Вопрос в том, захотят ли они после ваших методов.

— Захотят.

Я повернулась к капсуле.

Элира тоже смотрела через мои глаза.

— Вы хотите это тело? — спросила я мысленно.

Она ответила не сразу.

Я хочу своё.

Честно.

Но ваше тоже стало вашим. Вы жили в нём, спасали людей, любили Мару, ушли от Арвена. Я не могу просить вас исчезнуть.

— Вы можете выбрать новое.

Это страшно.

— Да.

Я не знаю, кем проснусь. Будет ли лицо моим. Будет ли голос. Будут ли воспоминания.

— Воспоминания — ваши. Всё остальное можно узнать заново.

Она тихо отозвалась:

Вы говорите так, будто сами не боитесь проснуться в прежнем теле и обнаружить, что оно стало чужим.

Попала.

Я посмотрела на свои руки. Руки Элиры. Руки, которыми я лечила, держала Арвена у сердца, подписывала свободу, обнимала Мару. Если мне вернут прежнее тело, станет ли оно моим сразу? Или я буду скучать по этим пальцам, по этой коже, по лицу, которое давно перестало быть только чужим?

— Боюсь, — призналась я. — Но выбор всё равно лучше насилия.

Элира стала теплее.

— Тогда я согласна попробовать.

Капсула отозвалась.

Внутри прозрачной оболочки дрогнули пальцы.

Самуил резко наклонился к стеклу.

— Она услышала согласие души.

На панели вспыхнули три знака.

Один — кровь.

Второй — сердце.

Третий — ключ.

— Что нужно? — спросил Тирн.

Самуил прочитал записи.

— Кровь ближайшего родственника. Сердечный ключ мастера ритуала. И добровольное согласие обеих душ.

— Отец Элиры здесь, — сказала Лаурис. — Орвин тоже.

— Значит, заберём обоих, — произнёс Тирн.

Сверху раздался удар.

Каменный потолок дрогнул.

Ещё один.

Кто-то нашёл молельню.

Арвен или люди Саан.

Метка на моей руке вспыхнула теплом.

Арвен.

Я сделала шаг к лестнице.

В тот же миг дверь наверху сорвало с петель.

По ступеням спустился мужчина в чёрном.

Арвен.

На его скуле была кровь, рубашка разорвана у плеча, взгляд серебристый и ясный. Зрение вернулось полностью или связь дала ему моё. За ним шёл Гаррет. На мече Арвена не было крови лорда Саан.

Он нашёл меня сразу.

Сделал два шага.

Остановился.

Я видела, чего стоила эта остановка. Его рука сжалась на рукояти меча. Грудь тяжело поднималась. Метка горела между нами. Всё в нём требовало подойти, убедиться, коснуться, закрыть.

Но внутри моего тела сейчас была Элира.

Он понял это раньше, чем кто-то успел сказать.

— Кто смотрит на меня? — спросил Арвен.

Тихо.

Точно.

Я открыла рот, но ответила Элира:

— Обе.

Лицо Арвена стало неподвижным.

Элира попросила мысленно:

Позвольте мне поговорить.

Я отдала ей голос.

Не тело полностью. Только голос и взгляд.

— Милорд, — сказала она.

Арвен опустил меч.

Впервые за всё время он стоял перед прежней женой, которая могла ответить ему сама.