Глава 2

Глава 2

Под моими ногами вспыхнул внешний круг ритуала, хотя я в него не входила.

Свет поднялся от пола тонкой красной каймой и сомкнулся вокруг моих сапог. Не коснулся кожи, но воздух сразу стал вязким, горячим, как перед грозой. Метка на запястье отозвалась болью. Не резкой. Тянущей. Будто кто-то взял серебряные ветви под кожей и медленно потянул их к центру круга.

Тирн двинулся первым.

— Назад!

Он схватил меня за локоть и попытался выдернуть из красного света. Круг вспыхнул ярче. Капитана отбросило в сторону. Он ударился плечом о кресло, но удержался на ногах и тут же поднял меч.

— Не трогать линию, — резко сказал Самуил. — Она уже взяла голос.

— Какой голос? — спросила Мара.

Калиста улыбнулась.

— Материнский.

Я посмотрела на неё.

Она стояла у чаши с чёрной водой, держа больничный браслет двумя пальцами. Вода больше не показывала палату, но поверхность дрожала мелкой рябью, и где-то глубоко внутри всё ещё слышалось эхо маминого крика.

— Вы использовали её ответ, — сказала я.

— Ты попросила разговора. Она произнесла твоё имя. Ты ответила. Круг услышал родственную связь. Очень чистая магия, Лина. Люди из твоего мира тоже умеют открывать двери. Просто не знают, что делают.

— Это не согласие.

Лаурис шагнула вперёд, подняв печать нейтрального суда.

— Принуждение свидетеля через угрозу жизни родственника делает любой отклик недействительным.

Лорд Саан посмотрел на неё с холодным раздражением.

— Судья, вы в доме крови. Здесь действуют древние права рода.

— Лина не принадлежит роду Саан.

— Тело принадлежит.

Футляр в руках Мары вспыхнул белым.

— Тело принадлежало мне, — голос Элиры дрожал, но звучал ясно. — И я не давала вам права.

Лорд Саан наконец повернулся к душнику. На его лице появилось что-то похожее на усталое неудовольствие.

— Ты всегда путала личное желание с долгом.

— А вы всегда называли долгом собственную жестокость.

В зале стало тихо.

Я стояла внутри внешнего круга и чувствовала, как его линии ищут вход. Они не могли втянуть меня силой, но уже держали по краю. Как ловчая сеть, наброшенная не на тело, а на возможность сделать шаг.

Самуил присел у линии, посыпал камень солью из маленького мешочка. Соль почернела.

— Плохо, — сказал он.

— Насколько? — спросила я.

— Вежливо или честно?

— Честно.

— Круг начал привязку через мать. Пока слабую. Если Калиста получит ещё один её отклик, тебя можно будет поставить в центр без шага.

— То есть мама должна молчать?

— Да. А она не знает правил.

Холод прошёл по спине.

Там, в больнице, мама сидела у моего тела, с Виктором рядом и врачом у двери. Ей никто не объяснит, что каждое моё имя, каждое “доченька”, каждое “я слышу” становится ниткой в чужом ритуале.

Калиста смотрела на меня с мягким вниманием.

— Видишь, как всё просто? Согласие — это не всегда подпись. Иногда достаточно любви.

Я заставила себя выдохнуть.

— Любовь не ваша собственность.

— Ничто не собственность, пока его не умеют удерживать.

Тирн сделал шаг к Калисте. Двое людей Саан подняли арбалеты. Один целился в капитана, второй — в Мару. Мара побледнела, но футляр с Элирой не опустила.

— Капитан, — сказала я тихо.

Он не отвёл взгляда от Калисты.

— Миледи, прикажите.

Я могла приказать ему ударить. Он бы ударил. Быстро, точно, без сомнений. А потом арбалетчик выстрелил бы в Мару, Калиста уронила бы браслет в чашу, и мама снова закричала бы моё имя.

Сила иногда выглядит красивее разума. Но разум чаще оставляет живых.

— Пока нет.

Тирн сжал челюсть, но подчинился.

Лаурис подошла к внешней линии и опустила печать почти к самому свету. Красный круг дрогнул.

— Я требую остановки любого действия до установления статуса дома Саан в деле незаконного ритуала.

Лорд Саан поднял брови.

— Требуйте.

— Вы удерживаете свидетелей под угрозой.

— Мы принимаем дочь моего рода и возвращаем ей право на тело.

— Ваша дочь в душнике назвала это насилием.

— Душник искажает суждение.

Элира тихо рассмеялась.

Так тихо, что от этого смеха у меня заболело сердце.

— Когда я плакала, вы говорили, что слёзы искажают суждение. Когда молчала — что молчание означает согласие. Теперь моя душа в стекле, и вы снова нашли причину не слышать.

Лорд Саан побледнел от злости.

— Довольно.

Он поднял руку.

Слуги, стоявшие у стен, разом вышли из зала. Двери закрылись. Снаружи щёлкнули замки.

Тирн резко развернулся.

— Вы запираете представителя суда.

— До рассвета, — сказал Саан. — После рассвета вопрос будет решён. Женщина войдёт в круг добровольно или через родственный отклик. Элира вернётся в тело. Чужая душа получит дорогу домой. Дом Саан получит дочь.

— Вы получите трупы, если продолжите, — сказал Тирн.

Калиста посмотрела на него с интересом.

— Арвен выбирает людей с похожими манерами.

— Нет, — ответил капитан. — Лорд Рейс говорит страшнее.

Я почти услышала его голос. Спокойный. Холодный. Точный. “Смотри на руки, Лина”. “Дыши”. “Выбирай”. На секунду метка стала теплее, словно отозвалась на мысль.

Калиста заметила.

— Он далеко. И не войдёт сюда, пока ты сама не позовёшь. Умный дракон. Понял, что его огонь убьёт твою мать раньше, чем спасёт тебя.

— Тогда вам стоит бояться, — сказала я.

Она усмехнулась.

— Чего?

— Того, что я уже успела научиться у него думать.

Улыбка сошла с её лица.

Самуил поднялся.

— Линию можно погасить. На время. Нужна кровь тела и голос души.

Я посмотрела на него.

— Моя кровь и Элира?

— Да.

— Риск?

— Круг может потянуть вас друг к другу. Если удержитесь — внешняя привязка сгорит.

Калиста шагнула вперёд.

— Не советую.

— Значит, совет хороший, — сказал Самуил.

Мара уже поднесла душник ближе. Свет внутри кристалла дрожал, но Элира заговорила первой:

— Я согласна.

Лорд Саан резко сказал:

— Элира.

— Вы больше не решаете за меня, отец.

Я достала из сумки маленький медицинский нож. Простой, стальной, из моей лечебницы. Его я взяла в дорогу скорее по привычке, чем по плану. Теперь привычка оказалась полезной.

Тирн встал между мной и арбалетчиками.

Лаурис подняла печать, закрывая Самуила.

Я провела лезвием по пальцу. Кровь выступила сразу, тёмная на светлой коже Элиры.

Самуил направил мою руку над линией круга.

— Капля на свет. Элира, говори за мной. “Тело не сосуд”.

— Тело не сосуд, — сказала Элира.

Кровь упала.

Красная линия зашипела.

— “Душа не вещь”.

— Душа не вещь.

Второй участок круга погас.

Калиста двинулась, но Тирн уже был перед ней. Меч блеснул у её горла.

— Ещё шаг, леди Вердан, и я оставлю Арвену только рассказ.

Она замерла.

Самуил продолжил:

— “Род не имеет права там, где была кража”.

Элира сказала эти слова с такой силой, что футляр в руках Мары вспыхнул белым.

Я повторила их сама, хотя старик не просил:

— Род не имеет права там, где была кража.

Круг под ногами лопнул тонким красным дымом.

Меня качнуло. Мара вскрикнула, Тирн развернулся, но я удержалась. Ступни снова стояли на обычном полу.

Свободно.

На одну драгоценную минуту.

Самуил схватил меня за рукав.

— Назад!

Я шагнула к ним, и в ту же секунду лорд Саан ударил ладонью по чаше с кровью.

Двери зала распахнулись.

Вошли маги.

Не охрана. Не слуги.

Пятеро в серых одеждах без знаков, с серебряными масками на лицах. У каждого на руках были тонкие перчатки, исписанные красными символами.

Калиста медленно улыбнулась.

— Внешний круг был вежливым приглашением. Теперь начнём разговор серьёзно.

Один из магов поднял руку.

И больничный браслет в руке Калисты показал прямую линию.

Ровную.

Без пульса.