«Не плачь, родная, вернусь героем или умру героем», – были последние слова Зои Космодемьянской, сказанные матери перед уходом на фронт.

Зоя происходила из священнического рода, о чем свидетельствует ее фамилия, составленная из имен святых Космы и Дамиана. Дед комсомолки Зои Петр Иванович Космодемьянский служил настоятелем осино-гайского храма. Он трагически погиб в 1918 году. Священник Петр отказался дать лошадей бандитам, и после жестоких истязаний его утопили в пруду. Хоронили убиенного священника буденновцы с пением «Интернационала». В Осино-Гаях Петра Космодемьянского почитаются святым.

С началом войны Зоя перепробовала много занятий: шила вещмешки и петлицы для плащ-палаток, вместе с классом собирала картошку на трудовом фронте. Несколько дней проработала штамповщицей-учетчицей на заводе «Борец», поступила на курсы медсестер. Однако все это казалось ей слишком малым вкладом в дело победы. Она твердо решила идти на фронт.

30 октября 1941 года Зоя была направлена в разведывательно-диверсионную часть № 9903. В разведшколе всех новобранцев предупредили, что девяносто пять процентов из них будут убиты, а те, кто попадет в плен, мучительно погибнут от пыток.

Минированию и стрельбе Зоя занималась не только в своей группе, но и дополнительно с другими курсантами. В девятнадцать лет Зоя Космодемьянская приняла присягу и стала полноценным красноармейцем, специалистом-диверсантом.

Первый рейд в тыл врага в район Волоколамска оказался удачным. В задачу их группы входили разведка и минирование дорог. 8 ноября группа вернулась на базу. Несмотря на то что Зоя провалилась в речку и сильно простудилась, она не согласилась ложиться в госпиталь, и военврач лечил ее там же, на базе.

9 ноября (по другим данным, в ночь на 22 ноября) в тыл к немцам отправилась группа Павла Проворова. Сразу за линией фронта общую группу обстреляли, и она разделилась надвое. Бойцы разбежались в разные стороны и затем соединились в лесу.

Группа Бориса Крайнова, в которой была Зоя, направилась к Петрищеву с задачей повредить узел немецкой связи. В пути многие бойцы простудились, и командир принял решение отправить их обратно на базу. Так в группе осталось пять человек: сам Борис, Зоя, Клава Милорадова, Лидия Булгина (днем позже Клава и Лида, уйдя в разведку, заблудились в лесу и вышли в расположение советских частей, принеся ценные документы, отбитые у немецкого офицера).

Зоя смогла поджечь три дома, где размещались фашисты. Потом отошла и могла бы возвращаться к своим. Но вернулась, чтобы поджечь хозяйственную постройку, где немцы хранили оружие и снаряжение. Сторож из местных жителей, сотрудничавший с фашистами, заметил «партизана» и позвал солдат. Девушку схватили.

«Хозяевам дома было приказано выйти в кухню, но все-таки они слышали, как офицер задавал Татьяне вопросы и как та быстро, без запинки отвечала: «нет», «не знаю», «не скажу», «нет»; и как потом в воздухе засвистели ремни и как стегали они по телу. Хозяева насчитали двести ударов, но Татьяна не издала ни одного звука. А после опять отвечала: «нет», «не скажу», только голос ее звучал глуше, чем прежде.

Зоя и Александр Космодемьянские

После допроса Татьяну повели в избу Василия Александровича Кулика. На ней уже не было ни валенок, ни шапки, ни теплой одежды. Она шла под конвоем в одной сорочке и трусиках, ступая по снегу босыми ногами.

Когда ее ввели в дом, хозяева при свете лампы увидели на лбу у нее большое иссиня-черное пятно и ссадины на ногах и руках. Руки девушки были связаны сзади веревкой. Губы ее были искусаны в кровь и вздулись. Наверно, она кусала их, когда побоями от нее хотели добиться признания» – так описывал события в своем очерке «Таня» Петр Лидов.

Ночью несколько часов Зою босиком водили по снегу, пока конвоир сам не продрог. Наутро повели на казнь. По свидетельству очевидца, «до самой виселицы вели ее под руки. Шла ровно, с поднятой головой, молча, гордо. Довели до виселицы… Она крикнула: «Граждане! Вы не стойте, не смотрите, а надо помогать воевать! Эта моя смерть – это мое достижение». После этого один офицер замахнулся, а другие закричали на нее. Затем она сказала: «Товарищи, победа будет за нами. Немецкие солдаты, пока не поздно, сдавайтесь в плен». Немецкий офицер злобно заорал: «Русь!» Но она продолжала: «Советский Союз непобедим и не будет побежден»… Потом подставили ящик. Она без всякой команды встала сама на ящик. Подошел немец и стал надевать петлю. Она в это время крикнула: «Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов. Но за меня вам наши товарищи отомстят». Это она сказала уже с петлей на шее. Она хотела еще что-то сказать, но в этот момент ящик убрали из-под ног…»

Тело Зои местные жители похоронили за околицей деревни.

Позже ее перезахоронили на Новодевичьем кладбище в Москве.

Младший брат Зои Александр Космодемьянский ушел на фронт в семнадцать лет, желая отомстить за смерть сестры. В 1943 году он окончил Ульяновское танковое училище и получил звание младшего лейтенанта. Ему доверили тяжелый танк КВ, на котором он сделал надпись «За Зою».

6 апреля 1945 года Александр в Кёнигсберге на тяжелом танке КВ самостоятельно форсировал канал Ландграбен, уничтожив батарею фашистов, и удерживал плацдарм до создания переправы.

13 апреля 1945 года в бою с противотанковой батареей на северо-западе Кёнигсберга самоходная артиллерийская установка, которой командовал Александр, уничтожила четыре орудия и около роты пехоты. После того как его САУ была подбита, вступил в стрелковый бой с пехотой нацистов и захватил ключевой опорный пункт в городке Фирбрюдеркруг. В этом бою Александр был смертельно ранен.

Звание Героя Советского Союза Зое Анатольевне Космодемьянской было присвоено 16 февраля 1942 года. Александру Анатольевичу Космодемьянскому – 28 июня 1945 года.

На улице Зои и Александра Космодемьянских в Москве установлена стела в память о погибших героях.