1872–1947

Антон Деникин, сын офицера, выслужившегося из крестьян, в восемнадцать лет поступил на военную службу. Окончил Киевское пехотное юнкерское училище, а затем Академию Генерального штаба.

В 1904 году капитан Деникин отправился в Маньчжурию на войну с японцами, где особенно отличился в ряде военных операций.

Первый боевой опыт он получил во время Цинхеченского боя. Его солдаты штыками отбили японскую атаку. Сопка, которую они защищали, получила название «Деникинская».

Антон Деникин был произведен в полковники и представлен к двум наградам: орденам Святого Станислава 3-й степени и Святой Анны 2-й степени.

В Первую мировую войну Деникин командовал 4-й стрелковой бригадой, которая еще во время русско-турецкой войны за подвиги на Шипке получила наименование «Железная». А. А. Брусилов, командуя 8-й армией Юго-Западного фронта, смело направлял бригаду Деникина в самое пекло. Особенно Железная бригада проявила себя в боях у Гродека. Деникин был награжден Георгиевским оружием. В наградной грамоте было указано, что оружие было вручено «за то, что вы в боях с 8 по 12 сент. 1914 г. у Гродека с выдающимся искусством и мужеством отбивали отчаянные атаки превосходного в силах противника…».

В сентябре 1915 года, используя фактор внезапности, Деникин атаковал противника и захватил город Луцк. В плен попали сто пятьдесят офицеров и девять тысяч солдата противника. Генерал Брусилов записал в своих мемуарах, что Деникин, «не отговариваясь никакими трудностями», бросился на Луцк и взял его «одним махом», а во время боя въехал на автомобиле в город и оттуда прислал телеграмму о победе.

В 1916 году в бою Антон Иванович был ранен осколком в левую руку, но остался в строю. В мае со своей дивизией в составе 8-й армии принимал участие в Брусиловском прорыве. Дивизия Деникина прорвала шесть линий неприятельских позиций и 23 мая повторно взяла город Луцк. Деникину было вторично пожаловано Георгиевское оружие, усыпанное бриллиантами, с надписью: «За двукратное освобождение Луцка». Тогда же он был награжден румынским орденом Михая Храброго.

Февральскую революцию Деникин встретил сочувственно.

Военным министром Временного правительства Гучковым Деникин был назначен начальником штаба при Верховном главнокомандующем М. В. Алексееве. После его смещения Деникин был переведен командующим войсками Западного, а затем на Юго-Западного фронта.

Занимая высокие командные должности, Деникин всеми силами стремился сохранять боеспособность вверенных ему войск и удерживать армию от неминуемого развала, вызванного проведением в жизнь так называемого «Приказа № 1» Петроградского совета.

Деникин поддержал выступление генерала Корнилова. Но после подавления мятежа он был смещен с должности комфронта и арестован. Вместе с Марковым и группой других военачальников Деникин оказался сначала в Бердичевской, а затем в Быховской тюрьме.

После Октябрьской революции Верховный главнокомандующий Н. Н. Духонин отдал приказ выпустить Корнилова и его соратников, включая Деникина.

В Новочеркасске освобожденные генералы сформировали Добровольческую армию.

Добровольческая армия (тогда еще немногочисленная) попыталась овладеть Екатеринодаром. При третьем штурме погиб Л. Г. Корнилов. Вступивший вместо него в командование генерал А. И. Деникин начал отступление с остатками Добровольческой армии обратно за Дон.

«12 февраля в 3 часа дня потянулись через Дон, направляясь на Старочеркасскую станицу, дружины молодежи, офицеров и некоторых старых казаков. С ними, в коляске на паре лошадей, ехал сытый, круглый, черноусый генерал – вновь избранный походный атаман Попов. Всего вышло 1500 человек, пополам пехоты и конницы с пятью орудиями и 40 пулеметами. Это было все, что дало на свою защиту пятимиллионное население Дона с несколькими тысячами одних офицеров.

Атаман Назаров с кругом остался в городе без всякой охраны.

В 5 часов дня в Новочеркасск вошел Голубов, окруженный трубачами и казаками, а за ними черной лентой тянулись толпы матросов и красногвардейцев».

Переформировавшись, Добровольческая армия развернулась в сторону Задонья и Кубани. 18 июля она овладела Ставрополем, затем Армавиром и в августе Краснодаром.

После смерти верховного руководителя Добровольческой армии генерала от инфантерии М. В. Алексеева А. И. Деникин занял пост главнокомандующего, объединив в своих руках военную и гражданскую власть.

По соглашению между Деникиным и Красновым все боеспособные донские формирования переходили в подчинение командования Добровольческой армии. Так были созданы Вооруженные силы Юга России (ВСЮР), главнокомандующим которых стал А. И. Деникин.

12 июня 1919 года главнокомандующий Вооруженными силами Юга России А. И. Деникин объявил о своем подчинении адмиралу А. В. Колчаку. Однако ввиду удаленности белогвардейских армий друг от друга, затруднительной коммуникации и отсутствия реальной координации военных действий заявление так и осталось номинальным.

Весной 1919 года Деникин располагал армией в 85 тысяч штыков и сабель. (По некоторым данным – 113 тысяч.)

16 июля Деникин составил Московскую директиву, предусматривающую захват «сердца России» Москвы, занятой большевиками.

12 сентября 1919 года, несмотря на неблагоприятное соотношение сил, генерал Деникин отдал приказ о переходе в наступление «всем фронтом от Волги до Румынской границы». Начался поход на Москву. Расчет был на высокий боевой дух Добровольческой армии и помощь союзников. И она последовала.

Тот же Черчилль утверждал: «Начиная с июля 1919 г. Англия оказывала Деникину главную помощь, и не менее 250 тысяч ружей, 200 пушек, 30 танков и громадные запасы оружия и снарядов были посланы через Дарданеллы и Черное море в Новороссийск. Несколько сотен британских армейских офицеров и добровольцев в качестве советников, инструкторов, хранителей складов и даже несколько авиаторов помогали организации деникинских армий…»

Генерал-майор Деникин (в центре) со своим штабом. Город Осек, 8 (21) декабря 1914 г.

Прорвав оборону, добровольцы быстро подошли к Курску. Вскоре был захвачен Чернигов. Конные корпуса Шкуро и Мамонтова, соединившись, овладели Воронежем. Не останавливая наступления, белая армия овладела Орлом. Уже на другой день «его превосходительство» Владимир Зенонович Май-Маевский обещал «быть в Москве со своими войсками… к Рождеству 19-го года». Однако эти успехи были куплены ценой чрезвычайного перенапряжения сил Добровольческой армии. Все резервы были израсходованы. Крайней точкой «белого наступления» стал Мценск, куда ворвалась группа конных разведчиков.

В это время штаб Орловского военного округа РККА возглавлял генерал-майор Николай Павлович Сапожников. Всеми способами он пытался уклониться от участия в Гражданской войне, но попал в самое пекло. В своих воспоминаниях он писал: «Я возвращался из Курска после демобилизации своей дивизии через Москву. Зашел во Всероглавштаб, где получил предложение вступить в Красную армию… Пока ездил за семьей, был назначен начальником штаба Орловского округа…

Октябрьскую революцию я вначале не понял и не считал ее стабильной, так как видел в то время больше разрушения. Куда придем дальше, для меня было совершенно туманно, поэтому я оставался легальным в отношении выполнения своих обязанностей, выжидая, что будет дальше. Гражданской войне, как войне братоубийственной, вызывавшей разруху, я не сочувствовал и с нетерпением ждал ее конца. Поэтому фронтовую службу до начала белопольской войны я нес без внутреннего удовлетворения».

Для остановки прорыва советское командование срочно ввело в дело резервную ударную группу. 20 октября Эстонская дивизия, входившая в эту группу, вернула Орел. Разгорелись яростные встречные бои. Ожесточение было велико. Пленных никто не брал.

В упорных боях лучшие части Добровольческой армии не только удерживали положение, но и смогли опять занять Кромы и Севск. Но в самый день занятия станции Донской получили чувствительный удар корпуса Буденного в районе Усмань – Собакино.

Командующий Вооруженными силами юга России генерал А. И. Деникин писал: «К концу ноября обстановка на противобольшевицком театре Вооруженных сил Юга была такова.

На западе, в Киевской области, войска наши удерживались на Ирпени и у Фастова; левое крыло 12-й советской армии, прервав связь между киевскими войсками и Добровольческой армией, подвигалось с боями по левому берегу Днепра к самому Киеву, одновременно угрожая Черкассам и Кременчугу.

В центре, отдав Полтаву и Харьков, Добровольческая армия вела бои на линии от Днепра на Константиноград – Змиев – Купянск; далее шел фронт Донской армии, отброшенный от Павловска и от Хопра к Богучарам и за Дон, главным образом благодаря конному корпусу Думенко, вышедшему в разрез между 1-м и 2-м Донскими корпусами. Между Добровольческой и Донской армиями образовался глубокий клин к Старобельску, в который прорывалась конница Буденного.

На востоке в начале ноября 10-я советская армия перешла вновь в наступление на Царицын, но была отброшена Кавказской армией с большими потерями. В середине ноября, ввиду начавшегося ледохода, наши заволжские части были переведены на правый берег, и вся армия стянута к Царицынской укрепленной позиции. С тех пор многострадальный город подвергался почти ежедневно артиллерийскому обстрелу с левого берега, а части 10-й и 11-й советских армий вели на него демонстративное наступление с севера и юга, успешно отбиваемое Кавказской армией».

О том же времени командующий войсками Южного фронта Красной армии (полковник Императорской армии, а впоследствии советский маршал) А. И. Егоров писал в книге «Разгром Деникина. 1919»: «Если Донская армия при всех своих крупных недостатках во все периоды ведения борьбы сохраняла все же однородность как рядового, так и офицерского состава, то Добровольческая армия еще с июля постепенно начала терять свой былой состав и обволакивалась массой мобилизованного крестьянства. Плоды этого процесса пожинало теперь белое командование. Армия с каждым шагом движения назад разваливалась все более и более. Полки теряли свое лицо, дивизии переставали существовать, о былом порыве вперед не было и речи; дезертирство и сдача в плен десятками и сотнями бойцов стали обычным явлением».

Сам Деникин подтверждал, что назначение генерала П. Н. Врангеля командующим Кавказской добровольческой армией внесло атмосферу внутреннего разлада. И как вывод: «Армии как боевой силы нет!»

Добровольческий корпус оставил нижнее течение Кубани и начал посадку на суда в Новороссийске, в то время как полуокруженная Донская армия еще пробивалась к городу. Эвакуация остатков Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) носила спешный и беспорядочный характер. Натиск красных войск не позволил закончить ее вовремя.

В ночь с 26 на 27 марта красные войска заняли Новороссийск и пленили двадцать тысяч солдат белой армии.

Среди причин разгрома Добровольческой армии А. И. Егоров выделил следующие: «Деникин считал возможным уничтожение большевизма, а вместе с тем и режима советской власти путем захвата Москвы. Ему казалось, что если белые войска хоть ниткой дотянутся до красной столицы, то советская власть должна пасть немедленно и окончательно. В этом – одна из коренных ошибок Деникина…

Надо признать, что характерной чертой всех планов белой стороны является отсутствие хотя бы намека на политическое его обеспечение. Следует, однако, по справедливости отметить, что Деникин, вовремя разгадавший основную идею красных о разделении его армий на две части, сумел, несмотря на катастрофическое положение своих войск и безупречную деятельность нашей конницы, вывести войска из-под ударов и хоть с жалкими остатками уйти за реку Дон… С другой стороны, все поведение генерала Врангеля, мечтавшего о захвате власти в свои руки, было направлено к подрыву авторитета ставки, и только одна Добровольческая армия не нарушала нормального порядка взаимоотношений… распущенность и самостийность старших войсковых начальников довершали отрицательную характеристику методов управления».

Позже многие бывшие деникинцы оказались в красноармейском строю, поскольку «…обучения их не требовалось и оставалось только подготовить их политически… из громадного числа пленных, взятых под Новороссийском, желавшие добровольно служить в Красной армии были тут же поставлены в наши ряды». Об этом писал командир 127-го полка прапорщик Герберт Юльевич Газе. Он же привел очень любопытные цифры: «15-я стрелковая дивизия получила в то время до 10 000 человек пополнения из пленных… таким образом, даже в старых полках дивизии на 150–200 красноармейцев приходилось 700–800 человек белых».

Со временем выяснилось, пишет Г. Ю. Газе, что «вместе с рядовыми деникинцами в наши ряды проникли и офицеры, большую часть которых пришлось изъять из наших полков и направить в тыл, небольшая же часть этих офицеров, не занимавших ответственных должностей в деникинской армии, была оставлена в строю».

Объясняя, почему белые офицеры продолжали честно служить в Красной армии, комполка Газе писал: «Ничто их не могло так привязать к части, как оказанное им доверие и особенно характерно то, что многие офицеры, не становясь приверженцами советской власти, привыкали именно к своей части и какое-то странное, непоследовательное чувство чести заставляло их драться на нашей стороне».

Вскоре Красная армия так же быстро заняла весь Северный Кавказ.

Оставшиеся части Вооруженных сил Юга России после катастрофической эвакуации из Новороссийска устремилась в Крым, где их главное командование надеялось укрыться за хорошо укрепленными перешейками, находившимися в руках группы генерала Слащева.

А. И. Деникин решил прекратить активное участие в Гражданской войне. Он сдал командование ранее отстраненному генералу П. Н. Врангелю и уехал в Англию.

Уже в эмиграции Антон Иванович писал в предисловии к своим «Очеркам русской смуты»: «Армия в 1917 году сыграла решающую роль в судьбах России. Ее участие в ходе революции, ее жизнь, растление и гибель должны послужить большим и предостерегающим уроком для новых строителей русской жизни».

Деникин категорически отказался от сотрудничества с нацистами и приветствовал победы Красной армии, считая защиту России от грозящего ей расчленения и уничтожения в лице внешнего врага делом первостепенной важности. «Я признаю злейшими врагами России державы, помышляющие о ее разделе. Считаю всякое иноземное нашествие с захватными целями бедствием. И сопротивление врагу со стороны народа русского, Красной армии и эмиграции – их повелительным долгом», – заявлял вождь Белого движения.

До конца своих дней Антон Иванович считал неприемлемыми любые попытки разделить Россию.

Об отношении к украинству Антон Иванович написал в обращении к населению Малороссии в августе 1919 года, когда Вооруженные силы Юга России продвигались к Киеву: «Желая обессилить русское государство прежде, чем объявить ему войну, немцы задолго до 1914 года стремились разрушить выкованное в тяжелой борьбе единство русского племени. С этой целью ими поддерживалось и раздувалось на юге России движение, поставившее себе целью отделение от России ее девяти губерний, под именем «Украинской Державы». Стремление отторгнуть от России малорусскую ветвь русского народа не оставлено и поныне. Былые ставленники немцев – Петлюра и его соратники, положившие начало расчленению России, продолжают и теперь совершать свое злое дело создания самостоятельной «Украинской Державы» и борьбы против возрождения Единой России». Уже тогда белый генерал называл украинство инспирированным извне изменническим движением, целью которого является расчленение России.

Скончался Антон Иванович Деникин 7 августа 1947 года в США и был похоронен с воинскими почестями. Спустя полвека русский генерал был перезахоронен в Москве, в некрополе Донского монастыря.

Изучая одновременно судьбы белых и красных полководцев, попытаемся преодолеть раскол русского общества, вызванного братоубийственной Гражданской войной.