1771–1825

Сербский род Милорадовичей переселился в Россию при Петре Великом. По материнской линии Михаил Андреевич происходил из рода малороссийских казацких полковников.

Его отец генерал-поручик А. С. Милорадович просил Екатерину II вместо предназначенного ему ордена записать сына в лейб-гвардии Измайловский полк. Его просьба была исполнена. В 16 лет Михаил Андреевич стал прапорщиком, а в 27 генералом. Молодой генерал принял командование над Апшеронским мушкетерским полком.

В составе армии Суворова полк направился в Италию. В бою при Лекко Милорадович с гренадерами на подводах прибыл на поле боя и сразу же бросился на врага. Александр Васильевич позже записал: «Мужественный генерал-майор Милорадович, отличившийся уже при Лекко, видя стремление опасности, взявши в руки знамя, ударил на штыках, поразил и поколол против стоящую неприятельскую пехоту и конницу и, рубя сам, сломил саблю: две лошади под ним ранено. Ему многие последовали и наконец все между ним разные батальоны, переправясь, сзади соединились. Сражение получило иной вид, уже неприятель отступал, россияне его храбро гнали и поражали, победа блистала…»

При отчаянной храбрости ему удавалось уберечься от ранений. Разумеется, солдаты приписывали это чудодейственной силе: заговоренный генерал! Он вальяжно разъезжал под огнем – и оставался невредимым.

При Басильяно под ним убило трех лошадей, а ранения он снова избежал! При штурме Альтдорфа, к восторгу Суворова, впереди колонны Милорадович перешел горящий мост – и снова ни царапины.

При переходе через Сен-Готард, заметив колебания войск, Милорадович воскликнул: «Смотрите, как возьмут в плен вашего генерала!» – и первым покатился с утеса.

Суворов высоко оценил храбрость и расторопность Милорадовича и сделал своим дежурным генералом.

В кампании 1805 года заслугой Милорадовича стала одна из немногих побед над Великой армией – при Кремсе. В критический момент Милорадович сам повел родных гренадеров-апшеронцев и смоленцев в штыковую атаку.

Ермолов писал Милорадовичу: «Чтобы быть всегда при Вашем превосходительстве, надобно иметь запасную жизнь».

За Кремс Милорадович получил чин генерал-лейтенанта.

При Бородине Милорадович командовал кавалерийским корпусом на правом крыле русских войск, отбивая все атаки. «Он разъезжал на поле смерти, как в своем домашнем парке», – написал Федор Глинка.

Кутузов в донесении императору отмечал: «Войска, в центре находящиеся под командою генерала от инфантерии Милорадовича, заняли высоту, близ кургана лежащую, где, поставя сильные батареи, открыли ужасный огонь на неприятеля. Жестокая канонада с обеих сторон продолжалась до глубокой ночи. Артиллерия наша, нанося ужасный вред неприятелю цельными выстрелами своими, принудила неприятельские батареи замолчать, после чего вся пехота и кавалерия отступила».

После Бородинского сражения Михаил Андреевич командовал арьергардом. Принимая на себя атаки французов, он дал возможность войскам организованно отступить к Москве.

После гибели Багратиона М. А. Милорадович возглавил 2-ю армию и преследовал отступающую французскую армию до границы.

После победоносного окончания Отечественной войны и изгнания захватчиков из пределов России русская армия вошла в Польшу и успешно форсировала Вислу. В феврале 1813 года корпус Милорадовича торжественно вступил в Варшаву. Поляки воспринимали присутствие русских войск спокойно и во многих местах дружелюбно. В свою очередь русские не мстили, не мародерствовали, несмотря на то что поляки были главными союзниками Наполеона.

В Кульмском сражении Милорадович с небольшим гвардейским соединением отразил атаку 37-тысячного корпуса генерала Вандама.

Милорадович и вверенная ему гвардия наилучшим образом проявили себя в Битве народов под Лейпцигом.

Император Александр пожаловал ему графский титул и орден Андрея Первозванного. А также солдатский Георгиевский крест, сказав: «Носи его, ты друг солдат!»

В наставлении об отношении к солдатам М. А. Милорадович писал: «Никогда не заставлял войско ждать меня ни в походе, ни на учебном месте; ездил не за колоннами, не в экипаже, но всегда верхом на лошади, всегда в виду солдат; не изнурял их на войне пустыми тревогами; являлся первый в огонь; при несчастных случаях был веселее обыкновенного».

Весной 1814 года генерал М. А. Милорадович в свите императора Александра I торжественно въехал в Париж.

9 августа 1818 года Михаил Андреевич был назначен санкт-петербургским военным генерал-губернатором.

На этом «гражданском» посту он принял свой последний бой.

Нанесение смертельной раны Милорадовичу 14 декабря 1825 года. Гравюра 1862 г.

14 декабря 1825 года, узнав о бунте, генерал-губернатор проявил свойственную ему решимость. Когда на площади собрались восставшие, Михаил Андреевич верхом выехал к участникам мятежного выступления. Он надеялся, что его командирский глас спасет ситуацию. Милорадовича узнали, но честь отдали далеко не все. Голос обнажившего клинок генерала прозвучал над переполненной площадью: «Кто из вас был со мной под Кульмом, Баутценом?» В замешательстве толпа безмолвствовала. «Слава Богу, здесь нет ни одного русского солдата!» – зычно заключил Милорадович, поднявшись на стременах. Милорадович обратился и к офицерам, проклиная тех, кто отказался от присяги. Он убеждал их пасть на колени перед новым императором Николаем.

Руководитель штаба восстания поручик Евгений Оболенский предложил Милорадовичу покинуть площадь: «Не мешайте солдатам исполнять свой долг». Генерал резко ответил, что никто не может запретить ему говорить с солдатами. Тогда Оболенский, вырвав ружье из рук солдата, штыком попытался повернуть генеральскую лошадь, задев бедро Милорадовича. А мгновение спустя выстрел Каховского сразил генерала.

После ранения Михаил Андреевич рвался в казармы, к верным ему войскам. Его доставили в казармы Конногвардейского полка. Когда пулю извлекли, он возблагодарил Бога: «Пуля не солдатская, не ружейная». К несчастью, генерал потерял много крови и через два дня скончался.

Похоронен Михаил Андреевич Милорадович в Александро-Невской лавре.