Глава 3

Когда мы вошли в тренировочный зал, я заметила, что он был переполнен. Свободных мест не осталось — люди стояли повсюду, громко кричали и аплодировали.

Пробираясь сквозь толпу, я улыбнулась, увидев, кто сражался на ринге, устраивая настоящее представление для всех зрителей.

Сандалфон мерился силами с человеком, который выглядел точь-в-точь как он, — с Метатроном. Тот был чуть ниже ростом и немного менее мускулистым, но сомнений в том, что они близнецы, не возникало. Близнецы, сошедшиеся в ожесточённом поединке.

Метатрон взмыл над Сандалфоном и ударил его всплеском энергии, который впечатал Сандалфона в мат.

— Эй, — рявкнул тот своему смеющемуся брату. — Мы же договорились не использовать Дары.

Метатрон ухмыльнулся, приземлившись обратно на пол.

— В любви и на войне все средства хороши, брат.

Потом взгляд Метатрона встретился с моим, и его лицо озарилось неподдельной радостью, прежде чем брат впечатал его в мат.

— Эй, так нечестно. Я отвлёкся.

Сандалфон рассмеялся.

— В любви и на войне все средства хороши, брат.

После того как Сандалфон ещё несколько раз быстро ударил его по руке, он поднялся и повернулся ко мне, пока я пробиралась сквозь толпу.

— Здравствуй, дорогая. Рад видеть, что ты снова на ногах.

Метатрон легко поднялся на ноги, потирая челюсть, но у меня было чувство, что он делал это скорее для публики, а не потому, что ему действительно было больно. Он направился ко мне, проходя мимо брата. Затем, заключив меня в медвежьи объятия, приподнял и закружил.

— Здравствуй, племянница.

Я похлопала его по мускулистой руке.

— Привет, дядя.

Он поцеловал меня в лоб, прежде чем поставить обратно на ноги.

— Слышал, ты нас не помнишь.

Я почувствовала, как к лицу приливает румянец.

— Простите. Мои воспоминания пока не вернулись, но, надеюсь, скоро вернутся.

Он кивнул, словно именно этого ответа и ожидал.

— Хорошо.

Он окинул взглядом тренировочный зал.

— Представление окончено, все. Прошу на выход.

Все недовольно загудели, но всё же сделали, как он сказал.

— Ой, вам вовсе не обязательно всех выгонять. Мы просто пришли сюда потренироваться.

— Поверь, так будет лучше для них, если они сейчас уйдут, — сказал Сандалфон.

Я нахмурилась.

— Почему именно?

— Ты получила Благословение Иофиил, — сказал Метатрон. — Иофиил, возможно, одна из самых тихих среди них, но не заблуждайся: именно её сила сделала её избранной. Дар, который она передала тебе, будет трудно освоить без помощи.

Реми протиснулась между братьями. Её розовая жевательная резинка громко лопнула, пока она медленно оглядывала обоих. Затем, уперев руки в бока, сказала:

— Что я вам говорила, мальчики? Это тренировочный зал. Если уж тренируетесь здесь, то только с голым торсом. В следующий раз мне придётся наказать вас обоих, и, если перефразировать Рианну, кнуты и цепи меня возбуждают.

Она покачала головой и направилась к матам для растяжки.

Я посмотрела на обоих своих дядей.

— За все наши годы никто ещё не называл нас мальчиками, — заметил Сандалфон.

— Или чуваками, — вздохнул Метатрон. — Пугает, насколько она уверена в себе.

— У неё строение лица и глаза Ариэля, но Ариэль никогда не была такой…

— Нелепой? — закончила я за Сандалфона. — Один совет? Дальше её угрозы станут только хуже. Просто знайте: чем сильнее она к вам пристаёт, тем больше вы ей нравитесь.

На лице Метатрона появилось выражение ужаса.

— Это немного пугает. Не уверен, что выдержу ещё больше.

Сандалфон подмигнул мне.

— Поэтому он и слабый близнец.

В ответ Метатрон снова ткнул его локтем в живот.

Когда они наконец перестали вести себя как те самые «мальчики», которыми их только что назвала Реми, они вывели меня в центр мата.

— Но разве мне не нужно сначала размяться вместе с остальными?

— Мы не просим тебя использовать ничего, кроме твоих Даров, — сказал Метатрон. — Позже сегодня потренируешься в рукопашном бою.

Сандалфон хлопнул в ладоши, и я поняла, что остальные пятеро, уже занимавшиеся растяжкой, внимательно прислушиваются к каждому слову.

— Давай поговорим о твоих Дарах на данный момент.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Чамуэль, — начал Метатрон, — утверждает, что он твой любимый дядя, но, если быть честными, ты ведь никого из нас даже не помнишь… по-настоящему, так что, по-моему, это место всё ещё свободно.

Я запрокинула голову и рассмеялась.

— Итак, — продолжил Метатрон, — когда он благословил тебя, то даровал тебе Дар интуиции. Это похоже на лёгкое гудение в голове, но, если ты действительно откроешься ему, то поймёшь, что он может стать одним из твоих величайших преимуществ. К сожалению, ты не можешь всё время быть настроена на его Дар, потому что это будет утомлять тебя или отвлекать. Кроме того, чрезмерно сильная радость может заглушить твою интуицию.

— Рафаэль даровал тебе невероятный Дар — тот, который ты ещё по-настоящему не раскрыла, — Дар исцелять физические раны, — продолжил Сандалфон.

— Но мы должны тебя предупредить: исцелить небольшую царапину или рану, которой нужно всего пару швов, для тебя не составит особого труда. А вот исцеление опасной для жизни раны может полностью тебя истощить.

— Что, — вставил Сандалфон, — сделает тебя уязвимой.

— Мы хотим сказать, — продолжил Метатрон, — что для исцеления есть своё время и место.

— Эм… Если только речь не обо мне, тогда смело исцеляй меня, даже если тебе это будет не совсем удобно, — крикнула через весь зал Реми.

Метатрон вздохнул.

— Если во время боя кто-то получит смертельное ранение, возьми его и отнеси в безопасное место, подальше от сражения, чтобы ты могла исцелить его и восстановить силы, не опасаясь нападения.

— Да, так тоже подойдёт, — крикнула Реми.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Уриэль, — продолжил Сандалфон, — делает каждое полученное тобой Благословение сильнее. Благодаря его Благословению остальные твои Дары стали мощнее.

— Иеремиэль даровал тебе способность приспосабливаться к обстоятельствам, — сказал Метатрон. — Возможно, это звучит не так уж впечатляюще, но в бою быстро понять, что происходит вокруг, и суметь приспособиться к этим обстоятельствам может помочь тебе выиграть войну.

Сандалфон начал обходить меня кругом.

— Экстрасенсорные способности Ханиэль помогут тебе настроиться на то, что ещё только должно произойти. Но помни: если ты что-то увидела, это ещё не означает, что это обязательно случится. Сила Ханиэль — это в той же мере бремя, что и Дар. Как бы трудно ни было хранить в тайне то, что ты увидишь, ты должна это делать. Ты не можешь изменить ничьё будущее без серьёзных последствий. Запомни это.

Я не была уверена, что достаточно сильна, чтобы нести такую ответственность, но всё же кивнула, надеясь на лучшее.

— Я серьёзно, Габриэлла, — настойчиво сказал Сандалфон.

— Я услышала тебя.

— Твоя мать даровала тебе Дар суждения. У тебя светлая голова на плечах, и это сослужит тебе хорошую службу в любом бою. Благодаря ей, Чамуэлю и Иеремиэлю, если ты позволишь своим Дарам определять твои решения, ты сможешь ясно мыслить, приспосабливаться и действовать соответственно.

Я снова кивнула, главным образом потому, что чувствовала себя ужасно неловко под взглядами всех присутствующих.

— Ариэль даровала тебе Дар общения с природой. Животные и всё, что имеет семена или корни, могут прийти к тебе по первому зову, если тебе понадобится их помощь.

— Это довольно круто, — вполголоса сказал Эзра своему брату.

Трев сидел неподвижно, словно статуя, просто впитывая всё сказанное.

— Когда Азраэль вложил в тебя Пылающий Меч, он также благословил тебя, — сообщил Метатрон. — В тот момент он даровал тебе способность призывать призраков. Кроме того, ты можешь помогать умершим перейти из этого мира в следующий.

Реми захлопала в ладоши.

— Да-а! И, по-моему, это пока что её самый лучший Дар. Ну серьёзно. Посмотрите на меня.

Ханна шикнула на неё.

— О, ну уж нет, — сказала Реми. — Ты только что не шикнула на меня.

Теперь на неё шикнула уже вся компания.

— Сейчас я чувствую себя такой жертвой нападок, — фыркнула она.

Луна подняла руку, словно мы сидели на уроке.

— Простите. Это Дар Габриэллы от Азраэля позволил ей дать Реми настоящее тело?

Сандалфон покачал головой.

— Нет. Это сила Пылающего Меча, который Азраэль передал ей. Это отдельная сила.

Реми закатила глаза.

— Всё равно считаю, что это лучший подарок. Как будто Азраэль подарил ей на Рождество упакованную сумку Louis Vuitton. А остальные архангелы подарили ей подарочные карты в Wal-Mart.

Когда близнецы уставились на неё, она вскинула руки.

— По. Моему. Мнению.

Метатрон сжал пальцами переносицу, и это вызвало у меня улыбку.

Я подмигнула Реми.

— Это и правда был потрясающий подарок.

— Кого ещё мы не упомянули? — спросил Сандалфон.

Я услышала, как Реми что-то бормотала себе под нос, и уже одно это заставило меня прикусить внутреннюю сторону щеки. Не знаю, почему меня всегда разбирал смех в самые неподходящие моменты. Когда два архангела рассказывали мне обо всём этом, я должна была вести себя уважительно, а не фыркать, как Бивис и Баттхед.

Метатрон, явно не замечая моей внутренней борьбы, сказал:

— Осталась только Иофиил. Она — ангел воздержанности, приносящий равновесие и умеренность во всё.

— Поскольку наша сестра способна противостоять искушению немедленно реагировать на любую ситуацию, её эмоции постоянно тлеют под поверхностью, — продолжил Сандалфон.

Я заметила, что мои друзья уже даже не пытались делать вид, будто продолжают растяжку. Все они внимательно слушали каждое слово близнецов.

Сандалфон продолжил:

— Её Дар — находить равновесие, чтобы ты могла сохранять спокойствие в моменты хаоса.

Метатрон кивнул.

— Сейчас мы покажем тебе, что происходит, когда ты отвергаешь равновесие и позволяешь хаосу взять верх.

Я растерянно нахмурилась.

— Простите… что?

— Наша сестра настолько чиста сердцем во всём, что делает, — ответил Метатрон, — что, если будешь внимательно наблюдать, однажды увидишь, как каждый из нас теряет самообладание. Когда Уриэль выходит из себя, он хватается за меч. Михаил предпочитает пускать в ход кулаки. Твоя мать использует свой язык, который острее клинка Уриэля. Но Иофиил… она выпускает наружу свои эмоции. Дар, который она передала тебе, — это монета с двумя совершенно разными сторонами. Ты можешь выбрать: постараться успокоить ситуацию настолько, насколько это в твоих силах, или перевернуть монету и позволить хаосу править.

— Но ведь как защитник… как архангел, разве она должна позволять хаосу править? По-моему, это скорее в духе Люцифера.

— Если бы много лет назад, встретившись с директрисой, она потеряла самообладание, её бы никогда не захватили. Просто запомни это, — сказал Сандалфон.

Метатрон поднял руки над головой и потянулся, разминая спину.

— Это правда.

Мне показалось, что я почти услышала, как Реми замурлыкала со своего места. Я едва заметно покачала головой, останавливая ответ, который уже вертелся у неё на языке. Я больше не могла выносить её двусмысленных намёков в адрес моих дядей.

Сандалфон кивнул мне, сцепив руки за спиной.

— Поскольку в любви и на войне все средства хороши, — он указал на небольшой круг в центре мата, — встань, пожалуйста, туда.

Я подошла туда, куда он указал, и с тревогой наблюдала, как оба близнеца начали обходить меня кругом.

— Думаю, следующую часть мы попробуем с закрытыми глазами. Подними ладони вверх, пожалуйста, — сказал Метатрон.

Я слышала, как мои друзья перешёптывались, пока выполняла его указание.

— Вокруг тебя кружится так много разных Даров, — заговорил Сандалфон. — Мы хотим, чтобы ты вывела на первый план тот, который связан со всеми твоими эмоциями. Для этого я хочу, чтобы ты подумала о чём-то, что вызывает у тебя сильную печаль. Обычно счастье в таких случаях не помогает.

— Подумай о Финне. Его нет уже две недели, — добавил Метатрон.

Не открывая глаз, я сказала:

— Да, но он вернётся.

— Вернётся? — спросил он.

Я крепко зажмурилась, почувствовав, как во мне поднимается раздражение.

— Конечно вернётся.

— Не сопротивляйся своим эмоциям, — наставлял Сандалфон. — Выпусти их наружу.

— Когда ты в последний раз с ним разговаривала? Когда в последний раз приходила к нему через Хождение по снам? — спросил Метатрон.

— Он не позволяет мне связаться с ним.

— Любопытно. Как ты думаешь, почему? Может быть, потому что он не способен справиться со зверем внутри себя и хочет, чтобы ты забыла о нём, ведь он вовсе не собирается возвращаться? Я не думаю, что он вернётся. И не думаю, что у него хватит смелости сказать тебе это.

Во мне вспыхнул такой гнев, какого я ещё никогда не испытывала. Вместо того чтобы загнать свои эмоции обратно в аккуратную маленькую коробочку или расплакаться из-за его слов, я позволила своему гневу взять верх. Мои ладони раскалились, и по залу прокатились изумлённые возгласы. Близнецы перестали ходить вокруг меня.

— Может быть, — продолжил Метатрон, — он уже нашёл себе другую.

— Хочешь, чтобы он замолчал? Тогда заставь его, но не двигаясь с места. Направь в него свои эмоции, — подсказал Сандалфон.

Я направила всю свою ярость, вызванную его словами, в ладони, а затем выбросила руки в сторону, откуда доносился его голос.

Когда по залу раздались крики и вопли, я резко открыла глаза. В моих ладонях пылало пламя, и я только что метнула его в Метатрона, который хлопал себя по животу. Его рубашка полностью сгорела, а руки и живот были сильно обожжены.

— Я… я…

Я даже не знала, что сказать. Меня ужасала мысль, что я ранила собственного дядю.

Его лицо озарила улыбка.

— Это было потрясающе, Габриэлла!

— Потрясающе? — вскрикнула я. — Я тебя подожгла!

Он пожал плечами, а Сандалфон закатил глаза.

— Не то чтобы его ранили впервые, но сейчас самое время потренировать ещё один навык. Используй Дар Рафаэля, чтобы исцелить его. И поторопись, пока он не начал исцелять себя сам.

Метатрон поманил меня.

— Скорее. Я быстро исцеляюсь.

Покачав головой, я подошла к нему. Похоже, Дара Задкиила — прощения — в нём было больше, чем во мне.

— Лучше всего это работает при контакте кожа к коже, — продолжил объяснять Сандалфон.

Я посмотрела на Ханну, которая ободряюще мне улыбалась. Затем положила ладони на обожжённый живот дяди и призвала Дар Рафаэля. Я почувствовала, как мои ладони потеплели, но это была совсем другая энергия, не похожая на Дар Иофиил. Когда его кожа начала снова становиться гладкой и светлой, я улыбнулась.

— Только помни, что он архангел, — сказал Сандалфон. — Его исцеление не истощит тебя. Но если ты исцелишь кого-то из своих друзей, то больше не сможешь сражаться, используя свои Дары.

— Мы проследим, чтобы она продолжала тренироваться в рукопашном бою, — пообещал Эзра.

Метатрон посмотрел на брата.

— Не думаю, что сейчас она хоть сколько-нибудь готова отбиваться от демонов без своих Даров.

— Тогда начнём помогать им уже сегодня, — ответил Сандалфон. — Разбейтесь по парам.

Метатрон отвёл меня в сторону.

— Племянница, ты ведь понимаешь, что всё, что я тебе говорил, было только для того, чтобы спровоцировать тебя показать свои эмоции?

Я отмахнулась от его слов.

— Да, конечно. Финн скоро вернётся домой.

Он слегка улыбнулся и кивнул.

— Сегодня я буду тренироваться с тобой.

Очень скоро пот заливал меня с головы до ног. Я пыталась уклоняться от всех ударов дяди, но никак не могла сосредоточиться на своём партнёре. Правда заключалась в том, что его слова всё-таки задели мой глубоко скрытый страх. Страх, который был хорошо спрятан, но всё же никуда не исчез. Эзра говорил, что нельзя жить бесконечными «а что, если», но сказать это было гораздо легче, чем сделать.

Я уклонилась от тяжёлого кулака дяди, и в голове у меня крутилось только одно: А что, если Финн так никогда и не научится контролировать своего зверя?