Лишь ценой огромного усилия воли Руфи Уэстмакотт удавалось сохранять хорошую мину в присутствии сэра Роланда.

Ее сердце буквально разрывалось от боли и страха за своего брата, но, от природы наделенная сильным характером, она умела терпеть. Диана, едва ли питавшая к Ричарду и десятую долю чувств своей кузины, тоже была не на шутку взволнована.

Кроме того, ее собственные интересы подсказывали ей, что дуэль необходимо предотвратить, и она решила во что бы то ни стало добиться этого. Ее пожелания полностью совпадали с точкой зрения самого Ричарда, который через несколько минут после ухода Блейка наконец-то решился присоединиться к ним. Вид его был жалким и подавленным. Обе девушки отметили бледность лица и темные круги под бесцветными глазами, а его отнюдь не изысканные манеры – Ричард частенько вел себя как избалованный ребенок – ничуть не улучшились. Он остановился перед ними и, воровато переводя взгляд с сестры на кузину, нервно потер руки.

– Ваш драгоценный друг, сэр Роланд, уже успел навестить вас, – медленно, с долей насмешки, проговорил он, обращаясь как бы к ним обеим, – и я уверен, что все новости вам известны.

Руфь приблизилась к нему и положила руку ему на его рукав.

– Мой бедный Ричард… – начала она с сочувствием в голосе, но он стряхнул ее руку и сердито рассмеялся.

– Э-ка, – раздраженно прокаркал он, прерывая ее, – к чему сейчас такая заботливость?

Руфь отпрянула назад, словно ее ударили. Брови Дианы удивленно поползли вверх, и, слегка пожав плечами, она присела на стоявшую рядом скамью.

– Ричард! – воскликнула Руфь, внимательно вглядываясь в его смертельно-бледное лицо. – Ричард!

Он уловил скрытый вопрос в этом восклицании и ответил на него:

– Если бы ты в самом деле умела заботиться и беспокоиться обо мне, ты никогда не стала бы поводом к такому делу, – брюзгливо упрекнул он ее.

– Что ты говоришь? – вскричала она. «Боже, не трус ли он?» – промелькнуло в голове у девушки.

– Я хочу сказать, – проговорил он, подняв плечи и нервно поеживаясь, – что из-за тебя мою глотку сегодня вечером вполне могут перерезать.

– Из-за меня? – прошептала она, и ей показалось, что склон лужайки закачался и поплыл на нее. – Из-за меня?

– Из-за твоего легкомыслия, – сурово обвинил ее он, все так же избегая ее взгляда. – Ты, наверное, позволяла этому Уайлдингу чересчур многое, если он не погнушался произнести твое имя в моем присутствии. И теперь, чтобы спасти честь семьи, мне придется умереть.

Он мог бы еще продолжать, но ее взгляд остановил его. Наступило молчание. Издалека доносился мелодичный звон церковных колоколов. Высоко в небе заливался невидимый жаворонок, а за вишневым садом раздавался дробный стук копыт. Диана заговорила первой. Слова Ричарда возмутили ее, а когда Диана была возмущена, она не владела собой.

– Я думаю, – сказала она, – что честь семьи будет спасена только в том случае, если тебя убьют. Пока ты жив, она в опасности. Ты трус, Ричард.

– Диана! – взревел Ричард – с женщинами он мог быть очень смелым.

Руфь вцепилась в руку кузины, пытаясь остановить ее, но та, не смущаясь, продолжала:

– Ты трус, жалкий трус, – бросила она ему в лицо. – Взгляни-ка на себя в зеркало. Оно лучше всего скажет тебе об этом. И как ты смеешь так разговаривать с Руфью?!

– Не надо! – взмолилась Руфь.

– Да, – прорычал Ричард. – Пусть она лучше помолчит.

Диана вскочила со скамейки, не желая сдаваться, и ее щеки покраснели.

– Не всякий храбрец заставит меня слушаться, – кипя от негодования, сообщила она ему. – Ну и ну! Могу поспорить: если бы мистер Уайлдинг узнал, как ты разговариваешь с Руфью, тебе нечего было бы опасаться его шпаги. Он воспользовался бы простой палкой, чтобы свести с тобой счеты.

Блеклые глаза Ричарда злобно сверкнули, и владевший им страх окончательно уступил место гневу – ничто не раздражает мужчину так, как язвительная правда. Руфь опять положила ему руку на рукав, и он опять стряхнул ее. Трудно сказать, что еще могло бы произойти в следующие мгновения, если бы ситуацию не спас слуга, выбежавший к ним из дома.

– Мистер Вэлэнси спрашивает вас, сэр, – объявил он.

Ричард вздрогнул. Приехал Вэлэнси! Известие словно парализовало его, он смертельно побледнел, потом поежился, словно от сквозняка, и, с трудом взяв себя в руки, спросил:

– Где он, Джаспер?

– В библиотеке, сэр, – ответил слуга. – Привести его сюда?

– Не надо, – отозвался Ричард. – Я сам приду к нему.

Он повернулся спиной к девушкам и помедлил некоторое время в нерешительности. Затем, сделав над собой усилие, зашагал за слугой через лужайку и исчез на крыльце. Как только он скрылся из виду, Диана бросилась к своей кузине.

– О, бедняжка, – жалостливо пробормотала она, обнимая Руфь за талию и усаживая ее на скамейку.

Печально вздохнув, Руфь опустилась рядом с ней и, подперев руками подбородок, уставилась на раскинувшуюся перед ними безмятежную гладь реки.

– Это неправда! – наконец проговорила она. – То, что Ричард сказал обо мне, – неправда.

– Ну конечно же, – с презрением отозвалась Диана. – Верно лишь то, что Ричард сильно трусит.

– О, пожалуйста, – взмолилась Руфь, – не говори так, Диана!

– Дело не в том, что я говорю, – нетерпеливо фыркнула та. – Весь его вид подтверждает это.

– Быть может, он себя плохо чувствует. – Руфь попыталась выгородить своего брата.

– Как ты слепа! – взмолилась Диана. – Да его трясет от страха. Но он должен был сам сказать тебе это.

Руфь покраснела, вспомнив его слова, и волна негодования поднялась в ее благородной душе, но лишь затем, чтобы тут же уступить место невыразимой печали. Что они могли предпринять? Она повернулась за советом к Диане, но та еще не успокоилась.

– Пойми, прошу тебя: его дуэль с мистером Уайлдингом навсегда покроет позором всех носящих фамилию Уэстмакотт, – заключила она.

– Ему нельзя идти, – горячо ответила насмерть перепуганная Руфь, – они не должны драться.

Диана искоса взглянула на нее.

– Разве будет лучше, если мистер Уайлдинг придет сюда и отдубасит Ричарда?

– Неужели он способен на это?

– Конечно, если ты не заступишься за брата, – резко ответила Диана, едва не задохнувшись от неожиданного озарения.

– Диана! – укоряюще воскликнула Руфь и повернулась к кузине.

Но та, ухватившись за свое открытие, принялась усердно развивать его.

– Почему бы и нет? – невинно промолвила она после небольшой паузы. – Почему бы тебе не сделать этого?

Руфь нахмурилась, озадаченная, а Диана, охваченная неожиданным вдохновением, продолжала:

– Руфь! – воскликнула она. – В самом деле, попроси мистера Уайлдинга отказаться от дуэли.

– Но как я смогу добиться этого? – нерешительно проговорила Руфь.

– Он не посмеет отказать тебе, ты сама знаешь.

– Откуда же я знаю? – ответила Руфь. – Я даже не представляю, что могла бы ему сказать.

– Будь Ричард моим братом, я нашла бы подходящие слова. Подумай только: если дуэль состоится, он потеряет не только жизнь, но и честь. Будь я на твоем месте, я немедленно отправилась бы к мистеру Уайлдингу.

– Прямо к нему? – задумчиво произнесла Руфь и выпрямилась. – Но разве это возможно?

– Конечно же, конечно, – настаивала Диана. – Нельзя терять ни минуты.

Руфь поднялась со скамейки, сделала пару шагов в сторону реки и, задумавшись, остановилась. Диана, словно игрок, поставивший все свое состояние на последнюю карту, с трудом скрывала волнение, наблюдая за ней – ведь для нее речь шла об устранении соперницы.

– Я не пойду одна, – нерешительно произнесла Руфь.

– Ну, если дело только в этом, – сказала Диана, – то я готова составить тебе компанию.

– Но как я смогу вынести такое унижение?!

– Вспомни лучше о Ричарде, – был готов ответ у этой белокурой соблазнительницы. – И не сомневайся, мистер Уайлдинг избавит тебя от унижения. Он не откажет тебе, если ты его попросишь; я знаю, что он сделает – он признает себя виновным. Он вполне может позволить себе такое, поскольку его мужество слишком хорошо всем известно, чтобы усомниться в нем.

Она встала, подошла к Руфи и вновь обняла ее за талию.

– Сегодня вечером ты поблагодаришь меня, – заверила она ее. – Почему ты медлишь? Неужели столь ничтожное унижение для тебя значит больше, чем жизнь и честь Ричарда?

– Нет, нет, – слабо запротестовала Руфь.

– Тогда что же? Неужели Ричард, прежде чем погибнуть от руки человека, которого он оскорбил, погубит и свою честь, показав свой страх?

– Я согласна, – сказала Руфь. – Идем же, Диана. – Теперь, когда решение было принято, она заговорила оживленно и нетерпеливо. – Мы немедленно отправляемся в Зойланд-Чейз, и пусть Джерри седлает для нас лошадей.

Не сказав ни слова Ричарду, который заперся с Вэлэнси, они выехали из дома, пересекли мост через реку и поскакали на юг, в сторону Вестон-Зойланда, по дороге, огибающей Седжмурское болото. Но, не доехав примерно милю до Зойланд-Чейза, Диана неожиданно вскрикнула и резко натянула поводья. Руфь тоже придержала лошадь и поинтересовалась, что случилось.

– Это, наверное, солнце, – пробормотала Диана. – Мне нехорошо, у меня кружится голова.

Руфь проворно спрыгнула на землю и поспешила к ней. Диана тяжеловато спешилась. Она выглядела бледной и утомленной, но Руфи было невдомек, что ее состояние определялось лишь волнением и неуверенностью в успехе задуманной хитрости.

– Не мешкай, Руфь, – взмолилась Диана. – Я сумею отдохнуть вон там. – И она сделала слабый жест рукой в сторону стоявшего неподалеку небольшого домика, где жила пожилая леди, их добрая знакомая.

– Но я не могу тебя бросить, – твердо сказала Руфь.

– Вспомни о Ричарде, – настаивала Диана, – ведь речь идет о его жизни. Руфь, дорогая, поезжай скорее, поезжай в Зойланд. Мне скоро станет лучше, и я догоню тебя.

– Я останусь здесь, – не уступала Руфь.

При этих словах Диана выпрямилась и, пошатнувшись, схватилась за руку своей кузины.

– Тогда в дорогу, сейчас же! – с усилием, словно ей было трудно говорить, вымолвила она.

– Диана, ты еле стоишь на ногах! – воскликнула Руфь.

– Нельзя терять ни минуты. В любой момент мистер Уайлдинг может уехать, и все будет потеряно. Я не хочу, чтобы кровь Ричарда была на мне.

Руфь в отчаянии заломила руки. Стоявшая перед ней дилемма казалась ей неразрешимой: нельзя было позволить Диане в таком состоянии сопровождать ее, но задержка действительно могла стоить жизни Ричарду. Мысль о том, чтобы появиться в Зойланд-Чейзе одной, казалась ей абсолютно недопустимой, однако, склонная по характеру к героическим поступкам, Руфь решила, что сейчас не время колебаться. Проводив Диану к домику, где жила их общая знакомая, и взяв со своей кузины слово, что она останется там, пока не пройдет ее слабость, Руфь поскакала дальше.