Рита сначала не поверила, что брат мог потеряться. Нет же, он где-то здесь. Глазеет на очередную вещицу, а то и вовсе дразнит Риту: спрятался – и хихикает, наблюдая из укрытия. Ох и попадёт же ему!

Она заглянула под стол с механическими бабочками, обошла фургон, даже постучала в железную дверь, чтобы спросить, не забежал ли брат внутрь. Но Бабочник не ответил. Рита почувствовала, как горит лицо. Да где же он?

– Царевич!

Ярмарочная площадь отозвалась беззаботной музыкой и чужим смехом.

Рита бросилась к книжному развалу:

– Вы не видели, куда пошёл мой брат?

Продавец только равнодушно мотнул головой и опять нахмурился:

– Ты книгу брать будешь?

Рита даже не сразу поняла, о чём это он. В висках стучало. Она ничего не ответила и побежала дальше.

Призывные выкрики торговцев, перепачканные сладостями детские лица, назойливая музыка – всё смешалось и вертелось вокруг Риты, вызывая тошноту.

– Вы не видели вот такого мальчика со светлыми волосами? – спросила она возле киоска с пряниками, рукой показывая рост Елисея.

– Да тут целая площадь таких мальчиков, – бросил пожилой продавец и тут же указал на свой товар. – Возьми-ка у меня вот эти пряники. Глянь, какие мягкие. А запах!

Рита отвернулась. В горле стоял ком, она с трудом дышала. Никому нет до неё дела. Никого не волнует, что пропал её маленький брат.

– Девочка, – услышала она женский голос и обернулась.

Через пару палаток от пряников обмахивалась бейсболкой продавщица разноцветных леденцов, на вид – ровесница Ритиной мамы. Она сделала Рите знак рукой, и та подошла ближе.

– Что у тебя случилось?

– Брат потерялся, – Рита едва сдерживала слёзы.

– Маленький?

– Пять лет.

– А выглядит как?

– Светлые волосы, чёлка длинная набок, вот тут ещё родинка, – указала Рита под правый глаз, как раз туда, где у неё самой сидела коричневая точка.

– Ну ясно, – кивнула женщина, – как ты, только мальчик.

Рита опешила. Когда все кругом твердили, как они с Елисеем похожи, она не придавала этому значения. Мало ли что говорят. Теперь же поняла, что и правда описала саму себя.

– Беги за родителями, – прервала её мысли женщина. – Одной тебе его не найти. А я, если увижу, посажу около себя и не отпущу, пока не придёте.

Рите стало немного легче оттого, что с ней разделили её беду.

– И вот ещё, – женщина протянула целую горсть стекляшек-леденцов в простых прозрачных фантиках, – на фруктовом соке. Поделишься с братом, когда найдётесь.

Рита рассовала леденцы по глубоким карманам шортов-бермудов. Делая это, она заметила, что кожа на тыльной стороне её ладони словно припорошена белой пудрой. Она посмотрела на другую руку – то же самое. Пошевелила пальцами – пудра блеснула на солнце. Рита пожала плечами, кивнула доброй женщине и побежала к дому Зефиры Антоновны.

До самых дверей Рита не дала себе ни единой передышки, но на крыльце остановилась в нерешительности. Уверенность, которую придал ей разговор с продавщицей леденцов, улетучилась. Елисей мог не просто затеряться в толпе… Вдруг прямо сейчас он трясётся, связанный, в чьей-то машине, удаляясь от Малого Пряника в неизвестном направлении? Или ещё что похуже…

Ком снова подкатил к горлу. Нажав на дверную ручку, Рита шагнула на коврик в тесной прихожей, куда из кухонного проёма падал прямоугольник света.

С кухни доносился шум вентилятора вперемешку с бодрым стуком клавиш. Привычный ход вещей, который Рита вот-вот нарушит своей новостью. Она представила, как родители повернутся к ней, как их лица сначала вытянутся в недоумении, а затем побледнеют. Мама беззвучно охнет и в отчаянии приложит ладонь ко рту.

– В смысле – потерялся? – спросит папа, и Рита услышит в его голосе смесь растерянности и гнева.

Рита сняла сандалии и встала в дверях кухни. Мама сидела за столом спиной ко входу, папа – лицом. Воздух над ними странно мерцал. Тут же у плиты возилась Зефира Антоновна в медицинской маске.

Папа отвлёкся от работы и поймал Ритин взгляд:

– Представляешь, Зефира Антоновна случайно сдула на нас вентилятором целую миску сахарной пудры.

Так вот что это за блеск.

– Заседаем теперь, как судьи в напудренных париках.

– Сладких, – проворчала, не оборачиваясь, мама.

Рита перевела взгляд на хозяйку.

– Я от пудры сильно чихаю, поэтому вот, – Зефира Антоновна показала на маску.

– Как ярмарка? – сменил тему папа.

Рита попыталась вдохнуть, но воздух застрял где-то в горле.

– Царевич, – просипела она.

– Что – Царевич? Безобразничал?

– Наверняка что-то сломал, – догадалась мама, продолжая стучать по клавиатуре.

Рита опустила голову, на пол закапали слёзы.

– Потерялся, – выдавила она.

Мама перестала стучать. Из всех звуков осталось только мерное жужжание вентилятора. Рита не поднимала головы. Ждала, что будет.

Снова защёлкали клавиши.

– Ничего удивительного, – сказала мама. – Он же совершенно не умеет сидеть на месте.

Рита, не веря своим ушам, посмотрела на родителей.

– Нашла из-за чего переживать, – согласился с мамой папа. – Сам прибежит, куда он денется.

Риту замутило. Родители совсем с ума сошли со своей работой.

– Но как же…

В прихожей послышалось шуршание. Будто кто-то скрёб входную дверь.

– О, а вот и звезда ярмарки, – кивнул папа Рите. – Встречай.

Рита, уже не пытаясь понять, что здесь происходит, направилась в прихожую. Стоило ей приоткрыть дверь, как в дом шмыгнул песочного цвета пёс размером чуть больше Чешуйки. Не задерживаясь возле Риты, он проследовал на кухню.

– Кто бы сомневался, – услышала Рита папин голос. – Одно слово – Царевич.

Перед глазами всё поплыло, звуки стали глухими и далёкими…

– Рита, тебе нехорошо?