Ночью опять слышалось странное.

Голос Елисея – это точно был он, – который бормотал: «Мне тесно, мне темно».

Рита открыла глаза, уставилась в едва белеющий в темноте потолок. Уснула она или слышала это наяву? Снова заколотилось сердце. Она повернулась набок. Наверное, сон.

И тут послышалось сопение… с нижнего яруса.

Рита села. Нет, не показалось. Сопит. Точно сопит. Она вдохнула поглубже и свесилась через бортик, чтобы посмотреть. Там кто-то дышал. Едва заметное движение в темноте.

Рита выпрямилась и включила свою лампу-прищепку. Дверь в комнату приоткрыта. Она здесь точно не одна. Рита снова перегнулась через бортик.

Царевич! Свернулся и сопит. А ведь Рита была уверена, что он снова спит у родителей. Она обрадовалась, выключила свет и укрылась.

«Мне тесно, мне темно».

Царевич спрыгнул на пол, зацокал когтями по паркету.

Рита опять включила лампу:

– Ты тоже это слышал?

– Гав!

Пёс закружил по комнате.

Рита спустилась, села на нижнюю кровать. Царевич остановился перед ней и заскулил.

– Ты скучаешь, да?

Пёс лёг, положил морду на скрещённые лапы.

– Думаешь, и правда Бабочник виноват?

В ответ Царевич глухо зарычал.

Согнув ноги домиком, Рита положила подбородок на колени:

– Ты ведь тоже там был. Видел что-то, да?

– Р-р-р…

Рита вздохнула.

Интересно, если бы она тогда не выдернула из живота плюшевой собаки музыкальную коробочку и не разбила её об стену, был бы Царевич говорящим псом?

Тело покрылось мурашками. Эта ночь, как и все предыдущие, была холодной. Рита легла, укрылась одеялом Елисея.

Пёс подошёл, лёг на полу ближе к кровати. Рита опустила руку ему на голову и вскоре уснула.

Утром она проснулась от настойчивого «гав!».

Царевич сидел на стуле у письменного стола и глядел то на Ритин блокнот, то на Риту:

– Гав!

Рита откинула одеяло:

– Что такое?

Она приблизилась к столу.

– Вот гадость! – Рита схватила блокнот, рванула на себя оконную створку и стряхнула на улицу толстую жёлто-зелёную гусеницу.

– Как она сюда попала? – Рита оглядела блокнот. – Елисей как будто прячется где-то и, пока никто не видит, безобразничает.

Сказав это вслух, Рита вздохнула. Хотелось бы ей, чтобы это было правдой.

Царевич встал на задние лапы, а передние положил Рите на ногу.

– Ну что нам остаётся? Пойдём узнаем, что там прячет Бабочник?

– Гав!

Взяв со стола телефон, Рита нашла Мирона в списке контактов. И написала:

Как насчёт операции «Фургон»?

Пока Рита чистила зубы, телефон брякнул ответом:

Через час у твоих дверей.