— Я приближаюсь к Земле. Объясни, чего мне ожидать, — попросил Меррик по связи, направляя звездолет к планете.

— Голод — это проявление стазисной болезни, — раздался в ответ голос Сильвана. — Я объясню более подробно, как только вы с Элизой встретитесь, потому что это влияет на вас обоих. Скажу кратко: сначала субъект чувствует ухудшение состояния. Начинаются тошнота, головная боль и учащенное сердцебиение.

— Звучит просто восхитительно, — проворчал Меррик, вводя координаты посадки. Он проследил за полетом пилота, который доставил Элизу обратно на Землю. И теперь, когда приближался к бело-голубой планете, он что-то чувствовал: тянущее ощущение, ставшее знакомым, когда Элиза находилась еще на корабле-носителе.

«Я нужен ей, — подумал он. — Я чувствую это». Она больна и напугана. Следуя своим ощущениям, Меррик мог прийти прямо к ней — его чувства, как ярко-красная стрелка, указывали путь.

— Дальше становится хуже. — Голос Сильвана, ворвавшийся в его мысли, звучал мрачно. — Недомогание вскоре сменяется физическим голодом: субъект чувствует, что умирает с голоду, даже если только что плотно поел.

— Элиза ничего не ела со вчерашнего вечера, — возразил Меррик. Затем прочистив горло, добавил: — Мы, э-э, в последний раз ужинали вместе.

— Тогда ее голод проявится сильнее. — Голос Сильвана выдавал, что он нахмурился. — Она, вероятно, попытается поесть, но это ей не поможет. И после физического голода проявляются новые симптомы.

— Новые симптомы? Еще хуже?

— Гораздо хуже, — заверил его Сильван. — Субъекту станет трудно контролировать свои эмоции, но он не поймет причин такого эмоционального всплеска. Конечно, экстремальные физические симптомы усугубят его эмоциональный стресс, что только ухудшит его состояние.

— Бедная малышка. — Меррик невольно почувствовал укол сочувствия. Элиза придавала такое большое значение умению контролировать себя. Ей будет чертовски тяжело, если ее эмоции выйдут из-под контроля. В поле зрения появился длинный плоский полуостров под названием Флорида, и Меррик включил двигатели в последний раз перед посадкой. — Я приземляюсь сейчас, — предупредил он Сильвана. — У тебя осталось немного времени.

— Мне нужно подготовиться к возвращению Элизы на материнский корабль, — сказал Сильван. — Есть и другие симптомы, но у меня нет времени рассказывать сейчас. И боюсь, что если она уже прошла стадии физического голода и неустойчивых эмоций… что ж…

— И? Что дальше? — потребовал Меррик, его сердце колотилось где-то в горле. Он слышал нежелание в голосе Сильвана — нежелание любого хорошего медика сообщать плохие новости.

— Если она прошла эти стадии, возможно, уже слишком поздно, и тебе ее не спасти, — ответил Сильван с сожалением в голосе. — Мне жаль, Меррик, но такова правда.

— Проклятие богини! — выругался Меррик. — Сейчас не время, но ты подробно объяснишь всю эту гребаную историю с голодом, как только я привезу ее обратно.

Сильван ответил тут же:

— Обязательно. Просто не забывай прикасаться к ней, Меррик. Побольше контактируй с ней кожа к коже — это должно помочь облегчить ее симптомы.

— Я не понимаю этой части… почему? — спросил Меррик, заглушая двигатели.

— Потому что, — голос Сильвана теперь звучал тише, словно связь ослабевала. — Она жаждет не еды, Меррик, а тебя.

* * *

К огромному облегчению Элизы, гигантский завтрак, который до этого заказала, уже стоял на столе, когда вернулась после своего мини-перерыва в ванной. Джеймс придвинул всю еду к ней, в то время как его заказ составлял лишь черный кофе в белой керамической кружке с отбитым краем.

— Итак? — Он приподнял бровь, указывая на тарелки, наполненные нелепым количеством забивающих артерии продуктов. Там были яичница-болтунья, бекон, сосиски, стопка блинчиков с тающим сверху кусочком сливочного масла, тосты с желе, картофельные оладьи и, наконец, что не менее важно, вечное любимое блюдо южан — пышные бисквиты на пахте, утопающие в колбасной подливке.

— Вау. — В животе Элизы снова громко заурчало, но на этот раз ей было все равно. Она села за стол и придвинула к себе стопку блинчиков. Нет времени на сироп — нет времени ни на что, кроме как взять вилку и нацепить на нее блин.

Несмотря на недоверчивый взгляд Джеймса, еда оказалась действительно вкусной. Блинчики получились легкими и пышными, а яичница-болтунья — идеальной. Бекон был хрустящим, кофе — горячим, а подлива — соленой и сливочной на вкус одновременно. Элиза решила, что это лучший завтрак в ее жизни. Они с Джеймсом побывали в нескольких чрезвычайно шикарных и дорогих ресторанах, но меню ни одного из них не могло сравниться с этим скромным блюдом в «Айхоп».

Но несмотря на вкусную еду, лучше ей не становилось, наоборот… что-то происходило с её телом, что-то очень тревожное. Ощущение возникло в области таза или, если более точно, в промежности. Это началось как покалывание, а затем перешло в жар, который, казалось, охватил ее ниже пояса.

«Что это? — подумала она, неловко ерзая. — Можно сказать, что я каким-то образом возбудилась». Но с ней этого не случалось — этот секрет ей удалось спрятать в хранилище и забыть о нем. Так что, черт возьми, это за странное новое чувство?

— Дорогая? С тобой точно все в порядке? — Джеймс перегнулся через стол, с тревогой глядя на нее, и Элиза поняла, что застыла, не донеся вилку с блинчиком до рта.

— Да… наверное, да, — медленно произнесла она, откладывая вилку. — Я просто чувствую……мне вдруг стало так смешно.

Он фыркнул:

— Надо думать. После того, как съела всю эту дрянь! А я то считал тебя вегетарианкой — ты никогда не ешь ничего, кроме кофе и грейпфрута, когда мы завтракаем вместе.

— Это потому что перед тобой я больше ничего не ела, — рассеянно ответила Элиза. — Если бы ты спросил меня, я бы призналась, что люблю плотно завтракать. Ты просто никогда… никогда не спрашивал. — Она едва смогла закончить предложение, потому что жар, скопившийся в ее животе, казалось, усилился, распространяясь наружу, как шар расплавленного свинца между ее бедер.

«Боже мой, что со мной не так? Что со мной происходит?» Внезапно она почувствовала, что ее сейчас стошнит.

— Дорогая? — Джеймс нахмурился. — Послушай, если ты закончила завтракать, мне действительно пора идти. Я не могу опоздать на свой рейс, и мы уже потратили достаточно времени…

— Извини!

Элиза вскочила из-за стола уже второй раз за день, и тарелки с недоеденной едой полетели через стол в сторону ее незадачливого жениха. Джеймс вскинул руки, пытаясь отбиться от летящих блинчиков, и в итоге вместо этого получил полную тарелку яичницы-болтуньи с соусом из сосисок. Элиза проигнорировала его раздраженный возглас и снова бросилась в дамскую комнату.

Она едва добежала до кабинки для инвалидов и склонилась над унитазом, прежде чем ее вырвало. «Никогда, — с несчастным видом думала она, когда тошнота накатывала на нее волна за волной. — Я больше никогда не буду завтракать. Клянусь, я обещаю. Пусть это закончится, пожалуйста. Боже, пусть это закончится».

Наконец она вытерла рот шершавой туалетной бумагой. Доковыляв до раковины, Элиза прополоскала рот и попыталась проглотить немного воды. В дверь кто-то постучал.

— Элиза? Элиза, с тобой там все в порядке? Послушай, дорогая, нам действительно пора идти. Мне нужно сбегать в офис и переодеться — я не могу поехать в Японию с пятнами от твоего завтрака на брюках. Элиза?

— Минутку, — удалось ей выдохнуть. — Пожалуйста, Джеймс, подожди еще минуту.

— У нас нет больше ни минуты. Что, если появится репортер из новостей? Говорю тебе, Элиза, мне нельзя показываться в таком виде!

— Я знаю. Мне жаль… жаль… — Она попыталась придать своему голосу твердости, но лишь шептала. Теперь, когда ее желудок пуст, непонятные ощущения снова нарастали. Жар, похоть… другой вид голода между ее бедер. Что это? Из-за чего?

— Элиза! — Джеймс теперь практически колотил в дверь. — Если ты не выйдешь, то я сам войду. Я… — Внезапно его голос изменился, и стало очевидно, что он обращается к кому-то другому. — Привет. Что ты здесь делаешь?

— Она там? — Глубокий знакомый голос, похожий на скрежет камней в русле реки, заставил сердце Элизы подпрыгнуть. Может ли это быть?..

— Да, но в данный момент ей неудобно разговаривать. — В голосе Джеймса внезапно зазвучали надменные нотки — его шикарный британский акцент стал гораздо более заметным.

— Мне плевать на неудобство, — прорычал другой голос. — Элиза? Ты там в порядке?

— Меррик… — с трудом прошептала она. Огонь пожирал ее изнутри. Элиза потянулась к двери, но не успела. Ее ноги отказывались слушаться, и она опустилась на грязный пол.

— Все, я вхожу. Если что, прикройся.

Деревянная дверь с грохотом распахнулась, и Меррик ворвался внутрь, пригнув голову, чтобы не удариться лбом о притолоку. Джеймс вошел следом.

— Тебе сюда нельзя — это дамская комната! Неужели вы, Киндреды, понятия не имеете о приватности?

Меррик не обращал на него внимания. Он опустился на колени на грязный пол рядом с Элизой и с тревогой посмотрел на нее.

— Эй, малышка, ты в порядке?

Его ласковые слова чуть не заставили ее расплакаться.

— Нет, — прошептала она, качая головой. — Нет, я не знаю, что это, но что-то… Меррик, со мной что-то не так. Очень, очень не так.

— Я знаю, малышка. Но не волнуйся — я все исправлю. — Он поднял ее с пола так легко, словно она ничего не весила. — Прижмись лицом к моей шее, — приказал он, и его глубокий голос пронесся по всему ее телу. — Прижимайся ко мне как можно крепче.

Элиза уткнулась горячей щекой в его шею и глубоко вдохнула. Теплый, животный запах меха, дыма и мускуса наполнил ее нос, и она сразу почувствовала себя лучше. Или, по крайней мере, немного менее неправильно.

— Подождите! — почти панически закричал Джеймс, когда Меррик выносил ее из дамской комнаты. — Извини, но ты не можешь этого сделать! Не можешь просто ее забрать!

— Черта с два не могу, — прорычал Меррик. — Уйди с дороги или познакомишься с моим кулаком.

— Проблемы?

Элиза открыла глаза и увидела, что огромный байкер, которого она мысленно окрестила Чернобородым, преграждает Меррику путь по проходу между рядами кабинок.

— Да, определенно у нас проблемы, — ответил возмущенный Джеймс. — Этот… этот Киндред пытается похитить мою невесту!

— Мы же не можем этого допустить, правда, парни? — Чернобородый ухмыльнулся байкерам, которые с интересом наблюдали за стычкой. Он посмотрел на Меррика. — Джеймс — мой приятель. Я не могу просто так отпустить тебя с его девушкой.

— Она больна, — коротко ответил Меррик. — Я везу ее на лечение.

— Я сам могу отвезти ее, — сердито сказал Джеймс. — «Тампа Дженерал» находится чуть дальше по дороге, и я вхожу в их совет директоров. Одно мое слово, и ее сразу осмотрят.

Меррик покачал головой.

— Извини, приятель, но ты ей не поможешь. Она должна вернуться на материнский корабль.

— Я тебе не верю, — воинственно сказал Джеймс. — Я полагаю, у тебя только что сформировалась какая-то иррациональная привязанность к ней. Что-то вроде комплекса красавицы и чудовища, и ты считаешь, что раз нашел Элизу после ее похищения, она твоя. Это не так. А теперь опусти ее прямо сейчас.

Меррик уставился на него.

— Красавица и чудовище, да? Тебе чертовски повезло, что у меня дел по горло, знаешь ли.

— Джеймс, пожалуйста, — еле прошептала Элиза. — Разве ты не видишь, что мне плохо? Мне нужно ехать.

— На этом корабле из шоу уродов не смогут помочь тебе чем-то исключительным, чего нельзя было бы сделать прямо здесь, на Земле, — настаивал Джеймс. — Ты бы это поняла, если бы была в здравом уме, дорогая.

— Ты назвал нас шоу уродов? — Меррик поднял брови.

— Э-э, да… — Джеймс немного отступил назад, но его тон оставался воинственным. — Я так считаю.

— Эй, Джеймс, ты хочешь, чтобы я его побил? Преподать ему небольшой урок о том, как пытаться увести чужую девушку? — Чернобородый угрожающе хрустнул костяшками пальцев.

Элизе показалось, что Джеймс почувствовал огромное облегчение. Он всегда предпочитал сам избегать физического насилия, хотя был не прочь, чтобы это сделали за него.

— Вообще-то, да. Ему не помешал бы урок, — согласился он, решительно кивнув.

Элиза простонала про себя. Теперь они никогда отсюда не выберутся. Ее предыдущее предположение, что Чернобородый почти такого же роста, как Меррик, оказалось верным, вдобавок у него много друзей, готовых его поддержать. Что они собирались делать? Но Меррик казался совершенно спокойным

— Элиза, малышка, можешь постоять минутку? — попросил он.

Она кивнула:

— Я… наверное, да.

— Хорошо. Я тебя отпущу, а ты постой сзади меня. Обещаю, это займет не больше минуты.

— Ладно. — Она снова кивнула, и он осторожно поставил ее на ноги. Джеймс попытался дотянуться до нее, но она увернулась от его рук и вцепилась в тонкую черную рубашку Меррика сзади.

— Нет, Джеймс, я больна. Оставь меня в покое!

— Но дорогая…

— Хватит всего двух ударов. — Громкий голос Чернобородого прервал Джеймса. Элиза выглянула из-за спины Меррика и увидела, что байкер с важным видом идет вперед, продолжая говорить. — Два удара, приятель, — повторил он. — Первый ты получишь от меня, а второй — когда встретишься с поло…

Меррик замахнулся. Это был быстрый, смертельный удар, который попал точно в лицо байкера и прошел через его зубы, как шар для боулинга, сбивающий кегли. Раздался тошнотворный хрустящий звук, а затем Чернобородый упал сначала на колени, а затем лицом на липкий пол. Он дернулся раз и больше не двигался. Лужа темно-алой крови начала растекаться вокруг него.

— Итак. — Меррик вытер окровавленные костяшки пальцев о свои черные кожаные летные штаны и пристально посмотрел на других байкеров. — Есть еще желающие?

Вид их поверженного гиганта, казалось, потряс байкеров до глубины души. Они застыли на своих местах, никто из них не произнес ни слова.

— Хватайте его! — пронзительно закричал Джеймс. — Я заплачу солидное вознаграждение тому, кто его уложит.

Байкеры беспокойно заерзали, но желающих не нашлось. Подобно филистимлянам после смерти Голиафа, им, казалось, не хватало руководства и смелости.

— Похоже, твои деньги не могут решить все проблемы. — Меррик пристально посмотрел на него, а затем повернулся к Элизе и протянул руки. — Давай, малышка. — Она сразу же подошла к нему, и он поднял ее на руки. — Эта женщина больна, — объявил он. — Я везу ее на материнский корабль для лечения. У кого-нибудь еще есть возражения?

— Я возражаю, — сердито заявил Джеймс. — Элиза — моя невеста! Ты не можешь просто ввалиться сюда и увезти ее.

— Посмотрим. — Меррик взял Элизу поудобнее, чтобы держать ее надежнее в своих объятиях. — Собираюсь вытащить тебя отсюда, малышка.

Элиза снова уткнулась лицом в его шею и вдохнула его запах.

— Да, — прошептала она. — Хорошо.

Она открыла глаза, увидела возмущенное выражение на лице Джеймса и закрыла их, чтобы отрешиться от всего, кроме ощущения большого тела Меррика рядом с собой и его сильных рук, обнимающих ее. Безопасно. «Теперь я в безопасности», — подумала она.

Но так ли это? Внутри до сих пор тлело странное, неправильное чувство. Жар между ног, всепоглощающий голод, который не могла отрицать или объяснить, все еще нарастал, но как остановить или хотя бы сдержать его.

Ей оставалось только прильнуть к Меррику и верить, что он вылечит ее, как и обещал.