— Отпусти меня! Оставь меня в покое! — Элиза боролась изо всех сил, пинаясь, царапаясь и пытаясь вырваться, но Чарльз прижал её к кровати, и на его лице появилась та же отвратительная ухмылка, которую она слишком хорошо помнила.

— Не думаю, что это произойдёт, принцесса. Я проделал такой долгий путь ради этого и не уйду, пока не получу ещё одну порцию удовольствия. — Он наклонился к ней, его горячее и отвратительное дыхание обжигало её лицо.

— Ты больной ублюдок! — Элиза изо всех сил старалась отстраниться, отчаянно ища глазами путь к спасению. За окном её спальни она заметила знакомый чёрный металлический силуэт, на который раньше не обращала внимания. Конечно, пожарная лестница!

Она жила на верхнем этаже одного из немногих многоквартирных домов в Тампе, который был достаточно старым, чтобы иметь наружную пожарную лестницу, хотя она никогда не думала, что ей придётся ею воспользоваться. Сможет ли она открыть окно? Если только удастся выбраться из-под Чарльза, она попытается! Она разобьёт его, если придётся, но сначала нужно избавиться от отчима.

— Давай же, принцесса… — она почувствовала, как он шарит между её ног, совсем как много лет назад. — Ты хочешь этого, — он тяжело дышал ей в ухо. — Ты знаешь, что хочешь.

— Нет! Нет! — Элиза закричала, пытаясь вывернуться из-под него. Ей удалось ударить ногой по стене, но она знала, что это бесполезно — в старом здании были толстые стены, и она специально заплатила дополнительно за угловую квартиру с единственным соседом. Затем она попыталась ударить коленом в пах Чарльзу, но он легко заблокировал удар и рассмеялся.

— Хорошая попытка. А теперь позволь мне… позволь мне войти, — он развёл её ноги и схватил за нижнее бельё, его лицо исказилось от животной похоти.

Элиза почувствовала, как паника нарастает в ней, сметая все рациональные мысли. «Это как раньше — я в ловушке. Не могу выбраться!» — бессвязно шептал её разум. Он снова сделает это, и она не сможет его остановить. Не сможет…

Внезапно раздался мощный удар по крыше над головой, который, казалось, сотряс всё здание до основания. Элиза ахнула, а Чарльз поднял голову с раздражённым выражением лица.

— Что за чёрт? — пробормотал Чарльз.

Элиза воспользовалась моментом, чтобы попытаться вырваться. Извиваясь изо всех сил, она сумела наполовину высвободиться из-под подавляющего веса своего отчима.

Но её движения мгновенно привлекли внимание Чарльза обратно.

— О нет, ты так просто не отделаешься, маленькая сучка! — прорычал он, хватая её за запястье и притягивая обратно. — Ты будешь принадлежать мне, как и раньше. Как и всегда…

В этот момент раздался тяжёлый, гулкий топот по металлической пожарной лестнице, и окно спальни Элизы разлетелось внутрь, осыпав всё вокруг осколками стекла.

— Отпусти её, немедленно! — прогремел глубокий, знакомый голос.

Элиза едва могла поверить своим глазам — это был Меррик. Он стоял в проёме окна, и вид у него был такой разъярённый, какого она никогда раньше не видела. Его глаза, которые обычно были голубыми и золотыми, теперь пылали красным, как два раскалённых угля, а выражение лица было ужасающим.

— Кто ты, чёрт возьми, такой? — начал было Чарльз, но Меррик уже схватил его за рубашку и оттащил от Элизы.

— Эй! — запротестовал Чарльз, но Меррик швырнул его о стену, словно тот весил не больше крысы. С громким стуком отчим Элизы рухнул на пол и затих, оглушённый и дезориентированный.

Наконец Элиза обрела голос.

— Меррик? — прошептала она. — Это… это правда ты? Но как…

— Неважно как. Иди сюда, детка. — Он протянул руки, и она бросилась к нему, рыдая, и обняла его за шею.

— Меррик… Меррик, я думала, ты ушёл. Я думала, ты мёртв. Я никогда не думала…

— Я был близок к смерти, но моё время ещё не пришло — меня вернули к тебе. — Он крепко обнял её, почти лишая дыхания, но Элизу это не заботило. Она прижалась к его твёрдому, мускулистому телу, вдыхая знакомый, успокаивающий запах дыма и меха, позволяя себе наконец поверить, что он реален. Что он действительно пришёл за ней.

Наконец Меррик отстранился от объятий и обеспокоенно посмотрел на неё.

— Я успел вовремя? Он…

Элиза быстро покачала головой, её волосы разметались по лицу.

— Нет, не в этот раз. Он… он пытался. Он сделал бы это, если бы ты не пришёл и… о, Меррик…

Всхлипы снова подступили к её горлу, душили её своей силой.

— Я знаю, детка. Знаю. — Он снова прижал её к себе, нежно поглаживая по волосам.

Краем глаза Элиза заметила, как её отчим пытается уползти на четвереньках. Бросив быстрый взгляд на Меррика, он двинулся вдоль периметра комнаты, словно крыса, прямиком к двери.

Видимо, движение привлекло внимание Меррика. Он осторожно отстранился от Элизы и опустил её на пол.

— Подожди минутку, детка. Мне нужно уладить одно незавершённое дело.

— Меррик? — она с тревогой посмотрела на него, заметив, что его глаза всё ещё горят красным. — Что… что ты собираешься делать?

— Я позабочусь о нём. — Меррик схватил отчима за шиворот, скручивая его рубашку так, что она начала душить Чарльза, перекрывая доступ воздуха.

— Ты… остановись, — прохрипел Чарльз, хватаясь за шею, пока его лицо наливалось кровью. — Остановись, давай поговорим.

— О, хочешь поговорить? — Меррик на мгновение задумался и немного ослабил хватку, позволяя Чарльзу дышать. — Валяй, говори.

— Это… — Чарльз закашлялся и прочистил горло. — Это просто недоразумение. Я не… не знаю, кто ты, но ты кажешься разумным человеком. — Он неуверенно посмотрел на Меррика. — Просто назови свою цену, и мы все забудем об этом и… и уйдём.

Элиза могла бы предупредить его, что это не те слова, которые стоит произносить. Глаза Меррика сузились и вспыхнули алым пламенем, словно кто-то раздул угли в его зрачках до яркого пламени.

— Назвать цену? Назвать цену? — прорычал он. — Ты думаешь, что можешь оценить то, что ты сделал с Элизой? То, как ты причинил боль женщине, которую я люблю? — Он вытащил из ботинка длинный острый серебряный нож и показал его Чарльзу, который побледнел, как полотно. — Я покажу тебе цену — она прямо здесь.

— П-подожди минутку, — Чарльз забормотал, пытаясь вырваться. Но Меррик крепко держал его за рубашку — отчим был пойман. — Что… — он уставился на нож, его глаза нервно забегали. — Что ты думаешь сделать с этим?

Меррик одарил его такой холодной улыбкой, что у Элизы по спине пробежали мурашки.

— Думаю, я отрежу твой насилующий член и скормлю его тебе, ублюдок. И если ты случайно умрёшь от потери крови в процессе, что ж, это будет просто невезение.

— Нет! Нет, пожалуйста… — Чарльз начал всхлипывать, но Меррик не обращал на него внимания. Он был полностью поглощён местью — местью за неё, поняла Элиза.

— Меррик? — прошептала она тихо. Она не знала, что чувствует. Часть её была в ужасе от надвигающегося насилия. Но другая часть, та, что была похоронена годами вместе со всеми другими воспоминаниями и мыслями в теперь уже несуществующем хранилище, испытывала яростное торжество.

«Правильно, — кричала эта часть её. — Правильно, он это заслужил!» Но всё же, сколько раз её учили в юридической школе о соблюдении законности? О том, что нельзя вершить правосудие своими руками? «Я не должна позволять этому случиться, — шептала рациональная, здравомыслящая часть её, не одержимая жаждой мести. — Это неправильно, я должна привлечь его к суду».

— Меррик? — повторила она, на этот раз чуть громче.

Меррик посмотрел на неё. Его глаза всё ещё пылали красным, но в нём появилась холодность — леденящий порыв насилия и смерти, который, казалось, исходил от его кожи, как арктический ветер.

«Смертельный холод», — подумала Элиза, и тогда она поняла. Поняла, что это убийство невозможно остановить. Невозможно предотвратить то, что Меррик собирается сделать с её ненавистным отчимом.

Смертельный холод овладел им, и только кровь могла утолить его холодную, жаждущую ярость.

— Иди, детка. Это не то, что тебе нужно видеть, — мягко прорычал он, кивая на разбитое окно. — Поднимись на крышу и жди в корабле. Это не займёт много времени.

Элиза начала протестовать, но затем снова посмотрела в его глаза. Это произойдёт, независимо от того, останется она или уйдёт. И как бы ни ненавидела своего отчима, она действительно не хотела это видеть.

Медленно она кивнула.

— Хорошо.

Элиза повернулась спиной и осторожно выбралась через окно, стараясь не задеть оставшиеся острые осколки стекла. Схватившись за раскалённый металл чёрных железных перил пожарной лестницы, она услышала хриплый, нечленораздельный крик.

Искушение обернуться было настолько сильным, что она чуть не повернулась, но затем слова Меррика эхом отозвались в её ушах: «Это не то, что тебе нужно видеть». Она поверила ему. У неё и так было достаточно кошмаров, чтобы не добавлять ещё один. Когда крики повторились, Элиза начала подниматься.

Она не обернулась.

* * *

После того как всё закончилось, Меррик вымыл руки в раковине ванной, пытаясь привести в порядок свою испачканную одежду. Его брюки уже затвердели от засохшей крови, но, по крайней мере, они были тёмными. Рубашка же полностью испорчена — на ней остались пятна его собственной крови, крови тролля и свежей крови его последней жертвы. Меррик сорвал её и бросил на пол. Он облил водой свой обнажённый торс и вытерся полотенцем.

«Вот и всё», — проворчал он.

Сделав глубокий вдох, Меррик посмотрел на себя в зеркало. Его глаза снова стали нормальными, и это было облегчением. Сочетание ярости и «смертельного холода», охватившего его, когда он увидел, как этот ублюдок угрожает Элизе, было экстремальной перегрузкой системы. Когда Меррик вломился в окно и увидел его на ней, ему показалось, что голова вот-вот взорвётся. Но теперь, когда все кончено, он чувствовал себя вполне сдержанным.

Выйдя из ванной, он переступил через окровавленную массу, которая осталась от отчима Элизы. Меррик сожалел о беспорядке в её квартире — он не хотел, чтобы кровь была повсюду. Но чтобы некоторые вещи сделать правильно, нужно немного испачкаться. Месть определённо входила в их число.

Он ждал, что накатит чувство вины, которое всегда приходилось подавлять после того, как проходил «смертельный холод». Но на этот раз ничего не было. Ничего, кроме облегчения от того, что Элиза больше никогда не будет волноваться о том, что этот мужчина побеспокоит её.

«Вот для чего это нужно», — внезапно осознал он. Та часть его существа, которую он не мог отключить, от которой не мог избавиться. Та часть, которая была ни Блад-Киндредом, ни Бист-Киндредом, а немного от обоих. Гибридная часть. Он почувствовал странное удовлетворение от этой мысли — словно «смертельный холод» был оружием, которое он носил в себе всю жизнь, и наконец нашёл ему правильное применение.

— Ты это заслужил, — сказал он куче на полу. — И я сделаю это снова, если придётся.

Затем он взобрался через окно спальни и начал подниматься по узкой чёрной металлической лестнице.

Пока он поднимался по лестнице, ему пришло в голову, что Элиза может не разделять его отношение к убийству отчима. Она может быть в шоке или расстроена. Скорее всего, она будет глубоко травмирована всем случившимся: и нападением отчима, и его последующей смертью.

«Возможно, она больше никогда не захочет быть со мной, — подумал Меррик, тревога нарастала, пока он поднимался на крышу к кораблю. — И уж точно мы не будем заниматься любовью в ближайшее время, если вообще когда-либо. Не то чтобы меня это волновало», — мысленно добавил он, ступая на рампу корабля. Он останется с Элизой навсегда, даже если они будут целомудренными, как морианские монахини, дающие обет безбрачия. Даже если она никогда не захочет взять его за руку…

— Меррик! — Элиза бросилась к нему, прерывая его мрачные размышления.

Он инстинктивно поймал её и крепко обнял, наслаждаясь ощущением того, что она снова в его объятиях.

Но простого объятия было недостаточно для Элизы.

— Я люблю тебя, — прошептала она, обвивая его руками и ногами и прижимаясь лицом к его шее. — Люблю тебя так сильно.

— Я тоже люблю тебя, детка, — Меррик нежно сжал её, вдыхая аромат её волос и кожи. — Ты в порядке?

Он почувствовал, как она кивнула у его шеи.

— Да, — прошептала она. — Теперь, когда ты здесь, я чувствую себя лучше, чем когда-либо. — Она отстранилась и посмотрела на него. — Но как ты смог сбежать? Я думала… думала, что тот ужасный человек с серебряными глазами собирался убить тебя.

Меррик покачал головой.

— Это долгая история. И ты уже должна знать, как трудно меня убить. Кстати говоря… — Он посмотрел ей в глаза, решив развеять все сомнения. — Твой отчим мёртв.

Её реакция последовала мгновенно.

— Хорошо, — она прикусила губу, глядя вниз. — Я знаю, что не должна так себя чувствовать. Не должна…

— Нет, должна, — резко сказал Меррик. — После всего, что он с тобой сделал? Он заслужил всё, что я с ним сотворил, и даже больше. — Он серьёзно посмотрел на неё. — Надеюсь, ты понимаешь, почему я должен был это сделать. Почему я должен был его убить.

Она кивнула.

— Я знаю. Ты не… ты не сделал ничего такого, о чём я не мечтала сама. Но думаю, если бы я сама это сделала, это преследовало бы меня вечно. Так что спасибо, Меррик. Спасибо, что позаботился о том, чтобы он больше никогда меня не побеспокоил.

— Никогда, — пообещал он. — Клянусь.

Элиза вздрогнула.

— Если бы ты не успел вовремя…

— Но я успел. — Меррик поцеловал её в щёку. — Не думай об этом, детка. Не позволяй себе погружаться в эти мысли.

— Хорошо. Я постараюсь. — Она глубоко вздохнула. — Думаю, он планировал это нападение какое-то время. Джеймс присылал ему фотографии, подпитывая его одержимость…

— Подожди-ка, что? Этот твой жених был в курсе? — Меррик почувствовал, как его глаза снова начинают гореть. — Это просто отвратительно. Когда я думаю, что он был прямо передо мной…

— Я знаю, это ужасно, — поспешно сказала Элиза. — Но, пожалуйста, Меррик, больше никаких убийств. Хорошо?

Он глубоко вздохнул и огромным усилием отогнал защитную ярость.

— Хорошо. Но лучше бы он тебя больше не беспокоил.

— Я уверена, что не будет, — сказала Элиза и немного нервно рассмеялась. — Особенно после… после того, что ты сделал с Чарльзом. Что… — она откашлялась. — Что ты с ним сделал?

— Тебе не нужно знать, — спокойно ответил Меррик. — Оставь кровавые дела мне, детка. Так ты сможешь спать с чистой совестью, ладно?

— Ладно, наверное. — Элиза прижалась к нему. — Я просто так рада и благодарна, что ты вернулся. Мне плевать на всё остальное и на всех остальных. — Она глубоко вздохнула. — На самом деле, я бы не хотела больше никогда видеть это место.

— Это, наверное, к лучшему, учитывая беспорядок, который я устроил в твоей квартире, — пробормотал Меррик. — И почти уверен, что как только власти твоей планеты узнают, что это сделал я, мне здесь больше не будут рады.

— Ничего, — тихо сказала она. — Я всё равно собиралась переехать на материнский корабль. Знаешь, для поддержки.

Меррик почувствовал, как с его груди снимается тяжесть.

— Хорошо. Тогда мы сможем быть вместе всегда. — Он серьёзно посмотрел на неё. — И послушай, Элиза, я хочу, чтобы ты знала кое-что — мы можем быть вместе, не возвращая всё это. Не… не пробуждая плохие воспоминания.

Она покачала головой.

— Что именно ты имеешь в виду?

Он нахмурился, пытаясь подобрать слова.

— Просто я люблю тебя и хочу быть с тобой, даже если у нас будут необычные отношения.

— Необычные как?

— Ах, во имя ада… — Он вздохнул. — Даже если мы никогда не будем заниматься сексом. Мне не нужно этого, пока у меня есть ты, ладно?

— Это так мило с твоей стороны, — Элиза одарила его дрожащей улыбкой. — Я действительно не хочу сейчас думать ни о чём, связанном с сексом. Но, может быть, позже…

— Очень и очень позже, — уточнил Меррик. — Я никогда не причиню тебе боль, детка, никогда. Клянусь. Я просто хочу, чтобы ты знала, что может пройти много лет, прежде чем ты преодолеешь всё это, и я готов ждать.

— О, Меррик, — Элиза прижалась лицом к его шее, а затем он почувствовал, как её плечи затряслись.

— Элиза? — спросил он, сразу забеспокоившись. — Ты в порядке?

— Да. Нет. Я… я не знаю. Прости, — прошептала она между всхлипами. — Я не… не знаю, почему я плачу.

— Всё в порядке, детка, — пробормотал Меррик, успокаивающе, пока нёс её в корабль. — Тебе не нужно знать. Просто дай волю чувствам.

Оберегаемая в его объятиях, Элиза так и сделала.