Элиза внезапно проснулась от ощущения, будто тысячи крошечных рук щекочут её тело. Она удивлённо фыркнула и попыталась резко сесть, но толстые чёрные ремни удержали её на месте. Один ремень охватывал талию, другой — голени. Такие же ремни стягивали запястья, приковывая руки к бокам.

«О боже, я в ловушке!» — промелькнула у нее мысль, но вместо паники Элиза снова рассмеялась. Кто-то невидимый продолжал её щекотать, и она беспомощно извивалась, пытаясь увернуться. Но всё было бесполезно — невидимый мучитель не отставал, заставляя её хихикать, хотя ситуация требовала испугаться.

Это напомнило ей единственный случай, когда она согласилась на закись азота у стоматолога. Он уверял, что это поможет перенести болезненное лечение корневого канала, но вместо облегчения Элиза испытала жуткое беспокойство. Всё время процедуры она смеялась, несмотря на боль. «Прекрати смеяться, это не смешно! Это больно!» — твердила она себе, но не могла остановиться, пока врач не выключил газ.

Химические вещества… наркотик… сладкий запах на корабле перед тем, как всё потемнело… Неужели их с Мерриком одурманили? И сейчас тоже накачивают чем-то? Элиза, содрогаясь от смеха, посмотрела на свою правую руку — к локтевому сгибу была приклеена трубка капельницы. Сквозь прозрачную трубку в вену текла ярко-зелёная жидкость. Это из-за нее она так безудержно смеялась?

Пока она наблюдала, цвет жидкости сменился с ярко-зелёного на тёмно-синий. Внезапно Элизу охватило такое глубокое отчаяние, словно она погрузилась в бездонный океан печали. Её безудержный смех перешёл в рыдания.

«Меррик! — мысленно позвала она, пытаясь дотянуться до него через их связь. — Где ты? Что со мной происходит? Кто это делает?»

На мгновение ей показалось, что она почувствовала его ответ… но потом связь оборвалась. Может, его тоже держат где-то и манипулируют его эмоциями? Или он мёртв?

«Видимо, так, — подумала Элиза, утопая в отчаянии. — Мне показалось, но это было лишь воображение. Он мёртв, навсегда потерян, и я никогда его больше не увижу».

Она горько плакала, слёзы струились по ее щекам, тело содрогалось от рыданий. Ничего не могло быть хуже этого всепоглощающего отчаяния.

Внезапно жидкость в трубке стала ярко-красной, огненной. Элиза почувствовала, будто её тело охватило пламя. Каждая клеточка кожи кричала от боли, будто она сгорала заживо, плоть плавилась, кровь кипела.

Элиза хрипло закричала, извиваясь в путах.

«Боже, эта боль… эта боль! Я горю… помогите, я горю! Потушите меня… ПОТУШИТЕ МЕНЯ!!!»

Казалось, боль длилась вечно, пока она кричала до хрипоты. Затем жидкость в трубке стала тёмно-фиолетовой, и боль мгновенно исчезла. Но это было не похоже на то, как если бы кто-то вылил ведро холодной воды на ее горящую кожу, облегчив ужасную боль, — казалось, что она вообще никогда не испытывала боли.

«Я онемела, — подумала Элиза, чувствуя себя оглушённой. — Не чувствую ничего. Хочу просто плыть. Мне всё равно… всё равно».

Она понимала, что внезапное безразличие вызвано новым наркотиком, но ей было всё равно. По крайней мере, она не чувствовала боли, не рыдала и не смеялась, как безумная. Быть безразличной было лучше. Медленно она позволила векам опуститься, молясь, чтобы это блаженное отсутствие чувств продолжалось.

* * *

— Видишь? Я могу заставить её испытывать что угодно, абсолютно что угодно, — ухмыльнулся ублюдок с серебристыми глазами, известный как Дрейвен, обращаясь к Меррику. Они стояли перед односторонним звукопроницаемым барьером, наблюдая за Элизой.

— Сукин сын! — прорычал Меррик, напрягая цепи. Он уже сломал один комплект оков, но шесть огромных уродливых троллей удерживали его от того, чтобы разорвать Дрейвена на части.

На этот раз его поймали умнее — он был скован алмазосодержащим титаном, одним из прочнейших сплавов во вселенной. Крошечные алмазные частицы, вкрапленные в серебристо-серый металл, ранили его при каждой попытке вырваться, но он не сдавался. Он не мог вынести вида любимой женщины, подвергающейся этим мучениям. Струйки крови стекали по его рукам, капая на пол, но он продолжал бороться, пытаясь вырваться и спасти ее.

— Даже если ты освободишься, тебе некуда деваться — твой корабль у меня, — нахмурился Дрейвен. — К сожалению, это не тот корабль, на который я рассчитывал. Обычный «Киндред» без каких-либо специальных модификаций.

— И что с того? — прорычал Меррик. — Какое тебе дело до моего корабля?

— Потому что, — Дрейвен очаровательно улыбнулся, — мне сообщили, что твой первоначальный корабль обладал весьма интересной способностью — создавать червоточины по желанию.

Меррик застыл.

— И с чего бы такому больному ублюдку, как ты, это могло быть интересно?

— Ну, именно потому что я, как ты выразился, и есть «больной ублюдок». — Дрейвен улыбнулся и похлопал Меррика по груди. — Однако, раз у тебя нет с собой корабля, мне ничего не остается, кроме как выместить свое разочарование на твоей милой леди.

Он нажал кнопку на крошечном серебристом пульте, который держал в руке, и в руку Элизы начала поступать густая темно-серая жидкость.

— Нет… нет! — взревел Меррик, но Элиза уже отреагировала.

Элиза мгновенно очнулась от наркотического оцепенения и начала метаться и стонать. Её глаза широко раскрылись, она озиралась по сторонам, словно выискивая монстров. Было очевидно по выражению её лица, что она не могла видеть Меррика через односторонний барьер. Она думала, что находится одна — совершенно одна, без защиты. Эта мысль разрывала сердце Меррика.

— Страх, — пояснил Дрейвен, пока Меррик ругался и рвался из пут. — Скорее, ужас. То, чего она боится больше всего, — препарат извлекает этот образ из её разума и делает его реальностью для неё. Он терзает её же худшими кошмарами.

— Прекрати! Зачем ты это делаешь? Прекрати немедленно! — кричал Меррик. Он пытался передать Элизе чувство утешения и поддержки через их связь, но прозрачный барьер между ними не позволял им обмениваться мыслями или эмоциями.

— Я уже говорил тебе, — протянул Дрейвен. — Я разочарован и мне скучно. Это плохое сочетание, по крайней мере, для меня. — Он снова поднял серебряный пульт.

Меррик думал, что умрёт, если ему придётся ещё хоть минуту наблюдать, как мучают Элизу.

— Я могу помочь тебе, — закричал он. — Я могу построить это — воссоздать генератор червоточин.

— Правда? — Дрейвен нажал кнопку, и серая жидкость сменилась фиолетовой. Элиза тут же обмякла в своих путах, страх покинул её так же быстро, как появился, сменившись блаженным оцепенением. По крайней мере, Меррик надеялся на это.

— Да, — сказал он, молясь, чтобы ублюдок поверил ему. — Это не займёт много времени. В основе лежит инопланетная технология, которую я нашёл, но я могу её воссоздать — мне нужны только правильные инструменты и оборудование. Но… — Он гневно посмотрел на Дрейвена. — Сначала ты должен отпустить её. Посади её на корабль и отправь его на автопилоте прочь отсюда. Обратно к червоточине, если она ещё открыта.

— Она открыта, — кивнул Дрейвен. — Думаю, они будут держать её открытой ещё немного, надеясь, что вы двое найдёте дорогу домой. Знаешь… — Он ухмыльнулся, и его серебряные глаза показались ещё более пустыми. — Я пошёл на определённый риск, перенаправляя вас с одного пункта назначения на другой, пока вы проходили через червоточину. Я прекрасно понимал, что это может стоить вам жизни. Но я был готов рискнуть. — Он ослепительно улыбнулся. — И теперь, посмотри, как всё удачно сложилось! Похоже, мы оба получим то, что хотим.

— Да, просто замечательно, — прорычал Меррик. Но внутри он немного успокоился. Он не позволит себе расслабиться, пока не увидит, как Элизу сажают на корабль, и корабль не исчезнет в червоточине. Но, по крайней мере, они двигались в правильном направлении.

— Конечно… — Дрейвен наклонился к Меррику. — Я не могу обещать, что ты останешься в живых. Я не могу допустить, чтобы Высший совет Киндредов узнал о моём интересе к червоточинам.

— Ты можешь убить меня, когда я закончу — мне всё равно, — хрипло сказал Меррик. — Только отпусти Элизу. Она ничего о тебе не знает — она не представляет угрозы.

— Ах, такая любовь… такое самопожертвование. Если бы у меня ещё была душа, я бы упал в обморок, я уверен в этом. — Дрейвен нахмурился, глядя на Меррика. — Впрочем, как я могу быть уверен в твоей честности? Как я могу знать, что ты выполнишь свою часть сделки, после того как я отпущу её?

— Даю тебе слово Киндреда, — сказал Меррик, подняв подбородок. — Только отпусти её, и я клянусь, что через два солнечных дня у тебя будет генератор.

— Твоё слово Киндреда, а? — Дрейвен приподнял идеально очерченную бровь. — Немалая ставка, особенно учитывая, что ты не знаешь, сколько длится солнечный день здесь, на моей прекрасной родной планете.

— Я знаю, где мы находимся, и кто ты такой, — спокойно ответил Меррик. — Может, я и не получал высшие оценки в учебном доме, но я помню историю первых Киндредов. Мы на Хракисе, и ты тот самый ублюдок, который пытался истребить их тысячу циклов назад. Похоже, они не смогли тебя прикончить, в конце концов.

— Не совсем, — серебряные глаза Дрейвена сверкнули. — Очень хорошо, раз ты такой знающий. Я приму твоё предложение. Я освобожу твою прекрасную даму и отправлю её обратно к червоточине. Я даже позволю тебе попрощаться с ней. Учти, однако… — Он поднял палец. — Никаких сообщений через вашу драгоценную связь Киндредов. Я, может, и не могу уловить точный смысл ваших посланий, но слышу сам факт передачи. Если ты пошлёшь ей хотя бы «я люблю тебя» — наша сделка расторгнута, и я замучаю её до смерти.

Меррик похолодел. Связь… Что же им теперь делать?

— Я ничего не скажу, — пообещал он.

— Смотри не нарушай слово. Я не терплю лжецов. Враньё — дурной тон, а манеры важны, не находишь? — Не дожидаясь ответа, Дрейвен снова навёл серебряный пульт. Произошло сразу два события: прозрачный щит, разделявший их с Элизой, с низким гулом опустился, а жидкость в трубке сменилась с фиолетовой на прозрачную. Элиза медленно подняла голову и моргнула.

— Меррик? — пробормотала она, глядя на него.

— Это я, детка, — заверил он, стараясь говорить успокаивающе. — Не пытайся говорить через связь.

— Почему? Кто это? — Она сонно уставилась на Дрейвена. — Где мы?

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — мрачно ответил Меррик. — Сейчас важно только одно: ты возвращаешься домой.

— Я? А ты? Почему ты весь в крови? — Её глаза расширились от страха. — Пожалуйста, Меррик, скажи, что ты поедешь со мной.

— Боюсь, я не могу этого сделать, детка, — хрипло произнёс он. — Билет только один, и он на твоё имя. — Он взглянул на Дрейвена. — Есть ещё кое-что. У нас была ветвь растения с длинными шипами и красными ягодами.

— А, ты про эту? — Дрейвен словно из ниоткуда достал увядшую ветку скрилликса. — Интересно, зачем она вам. Что может быть общего у счастливой пары с веткой печально известной «лозы боли»?

— Это чтобы разорвать нашу связь, — тихо ответила Элиза. — Это неправильно и опасно для нас обоих.

— Но ты должен отправить её обратно на материнский корабль вместе с Элизой, — быстро добавил Меррик. — Думаю, они смогут разорвать связь и без меня, но ей нужна ветка скрилликса.

— Так вы хотите разорвать свои священные узы Киндредов? Как необычно, — Дрейвен широко улыбнулся им обоим. — Но вам не нужно возвращаться на материнский корабль для этого! Я могу всё устроить прямо здесь.

— Нет, Дрейвен, ты не можешь, — отрезал Меррик. — Связь душ — вещь очень тонкая.

— Ты меня обижаешь, — Дрейвен приложил идеально ухоженную руку к груди. — Ты хочешь сказать, что считаешь меня бестактным? Дорогой гибрид, я оскорблён до глубины души.

— Меррик не хотел быть грубым, — быстро вмешалась Элиза. — Просто ветвь скрилликса нужно поместить в тот же стазис-аппарат, в котором я находилась, когда Меррик нашёл меня, чтобы это сработало.

— О нет, нет, дорогая, — возразил Дрейвен. — Это необходимо только, если вы хотите разорвать связь безболезненно. Но нас не волнует такая ерунда, правда?

— Ещё как волнует, — прорычал Меррик, но Дрейвен уже подозвал двух крошечных грязно-серых импов и быстро отдал им указания. Те убежали и вскоре вернулись с чашкой маслянистой чёрной жидкости и шприцем.

— Итак, — продолжил Дрейвен, выкладывая инструменты вместе с увядшей веткой скрилликса на ближайший стол. — Давайте приступим, а?

Он быстро очистил ветку от ягод и выдавил их в пюре, позволив их кроваво-красному соку стечь в чёрную жидкость в чашке.

Меррик стиснул зубы. После всех усилий, потраченных на сбор этих проклятых ягод, этот ублюдок их просто уничтожает! Он открыл было рот, чтобы возразить, но Дрейвен уже снова взялся за ветку скрилликса.

— Какие длинные шипы, не правда ли, дорогая? — Он показал растение Элизе, которая побледнела и вжалась в стальной стол, к которому была пристёгнута.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, нет…

— Ах, я вижу, у тебя есть опыт общения с более интересными аспектами скрилликса, — Дрейвен томно улыбнулся. — Я бы с удовольствием послушал эту историю, но, к сожалению, если мы не отправим твой корабль к разлому прямо сейчас, Киндреды закроют его. И тогда что же нам делать? — Он снова поднял ветку. — Но не бойся, моя дорогая, эти шипы предназначены не для тебя — не в этот раз. Они для меня. — Он уколол свой палец, и семь тёмно-красных капель упали в чашку. — У меня нет души, видишь ли, — продолжил он, помешивая содержимое чашки. — Поэтому моя кровь прекрасно подойдёт как растворитель для вашей связи.

— Ты сумасшедший, — прохрипел Меррик. — Ты не знаешь, что яд этих шипов может с тобой сделать.

— О, знаю, — Дрейвен снова уколол палец, будто ради забавы. — Я тронут твоей заботой, но не беспокойся за меня — я невосприимчив к действию яда.

Он протянул чашку Элизе, но она покачала головой:

— Нет. Я не хочу, чтобы твоя кровь была внутри меня.

— О нет? — Дрейвен поднял бровь. — Как обидно. Особенно если учесть, что у меня есть куда более болезненные части тела, которые я мог бы поместить в тебя, моя дорогая.

— Только тронь её, и я убью тебя, — прорычал Меррик.

— Не волнуйся, — Дрейвен небрежно махнул рукой. — У нас нет времени на такие любезности, как принуждение, как и нет времени выяснять, почему твоя возлюбленная так боится сладкого поцелуя скрилликса. — Он посмотрел на Элизу. — Нам нужно успеть перейти через червоточину до того, как она схлопнется, моя дорогая. И раз уж ты отказываешься принимать мою микстуру через рот…

Он погрузил шприц в чёрную маслянистую жидкость, потянул поршень, наполняя его вязким содержимым. Затем, несмотря на хриплые крики Меррика, требующего остановиться, подсоединил шприц к трубке, идущей к руке Элизы, и ввёл в неё эту жуткую смесь.