— Итак, Минверна, приятно, наконец-то, встретиться с тобой лично.

Минверна, бывшая верховная жрица Пустого Трона — ныне именуемого Троном Мудрости, поскольку законный советник вернулся, — нахмурилась, глядя на призрак, внезапно появившийся в её покоях.

Точнее, в покоях послушниц. Низкие комнаты вырублены в камне у подножия священной горы. То самое место, где она начала свой путь более тридцати циклов назад.

«Тридцать циклов, потраченных впустую, — подумала она, и ярость снова поднялась в груди. — Я отдала жизнь, посвятила душу этому месту, и какова моя награда? Первоклассный билет обратно на самое дно, пока этот высокомерный ублюдок и его хнычущая подружка, которая даже не жрица, занимают моё законное место! Но недолго. Скоро я уйду, и у них будут все причины сожалеть о том, как они со мной обошлись — более чем достаточно причин!»

— Я вижу, ты злишься, — заметил призрак, обретая чуть более плотную форму, так что стали видны два странных, сплошь серебряных глаза. — Может, мне вернуться позже? Не хочу мешать тебе заниматься своими делами.

— Чего ты хочешь, Дрейвен? — потребовала Минверна. — О да, я знаю твоё имя, повелитель Орды, — добавила она, гордо вскидывая подбородок. — Давно я наблюдала за тобой через Око Предвидения, хотя мне и было запрещено. Я знаю всё о твоих коварных путях и планах.

— Да-да, я и мои гнусные планы истребить весь род Киндредов. — Призрак небрежно махнул рукой, словно тема наскучила ему. — Знаю, я мерзкий тип, но анализ моих моральных недостатков — не та причина, по которой я потрудился связаться с тобой.

— Как ты связался со мной? — потребовала Минверна. — Я думала, ты привязан к Храказу.

Серебряные глаза засветились.

— Недолго ещё. Узы, наложенные на меня Каллом более тысячи лет назад, слабеют по мере того, как я набираюсь сил. И у меня такие восхитительные планы на тот момент, когда я наконец покину эту планету. Вот тут-то ты и пригодишься.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе убить всю мою расу? — Она сверлила его взглядом. — За кого ты меня принимаешь?

— Ах, теперь мы такие важные и могущественные, да? — Дрейвен приподнял идеально ухоженную черную бровь. — Ну, для начала я бы сказал, что ты не так уж нравственно чиста, как тебе хотелось бы думать.

— О чём ты говоришь? — потребовала Минверна.

— Ну как же, о кораблях-дронах, которые отправляются из Первого мира в систему Ганда. И о кредитах, которые накапливаются на твоем личном счете за пределами планеты.

— Что… что тебе об этом известно? — Дурное предчувствие сжало ей сердце. — То есть… я не понимаю, о чём ты.

— Ну, конечно, понимаешь. — Дрейвен очаровательно улыбнулся ей. — Не волнуйся, моя дорогая, я сохраню твой секрет. Я никому не скажу. Конечно, маленькая брешь, которую ты проделала в оборонительном периметре Первого мира, чтобы отправить эти корабли, — это и есть тот путь, по которому я смог проникнуть на твою прекрасную планету. Такой чудесный подарок, и это даже не день моего рождения!

— Как ты смеешь обвинять меня? Я верховная жрица…

— Больше нет. — Он одарил её насмешливой улыбкой. — Если мои шпионы не ошибаются, тебя недавно понизили аж до самого низа. Довольно сильный удар по карьере такой жрицы, как ты, я полагаю.

— Да, это был удар. — Минверна вскинула подбородок и яростно смотрела в серебряные глаза. — Но если ты думаешь, что я помогу тебе убить всю мою расу только потому, что…

Громкий стук в грубую деревянную дверь покоев послушниц прервал её.

— Минверна? Минверна, мне нужно, чтобы вы немедленно открыли эту дверь, — потребовал голос новой верховной жрицы.

— Интересно, кто бы это мог быть? — Дрейвен сделал жест в сторону двери. — Иди открой. Я могу подождать.

Призрак устроился прямо за дверью в непринуждённо-элегантной позе, скрестив ноги и подперев подбородок рукой.

— Ну же, — поторопил он, когда она заколебалась. — А когда закончишь, поговорим о делах. Я готов предложить тебе вознаграждение, которое выпадает раз в жизни. Подумай об этом, пока будешь отделываться от того, кто там.

Минверна стиснула зубы и подошла к двери.

— Что тебе? — потребовала она, приоткрывая грубую деревянную створку.

— Мне нужно поговорить с вами. — Нефритово-зелёные глаза Лиссы встретились с её взглядом. Они лишь напомнили Минверне о великолепном чистом изумруде её собственного взора — о цвете, который был у её глаз до того, как её лишили сил.

— Не сейчас. Я занята, — отрезала Минверна. Она начала закрывать дверь, но Лисса толкнула с неожиданной силой, удерживая её открытой.

— Вы найдёте время для меня, — сказала она, глядя на Минверну твёрдым, прямым взглядом. — Я ваша верховная жрица, и вы окажете мне то же уважение, которое я оказывала вам, когда вы носили этот титул.

Минверна стиснула зубы так, что они, казалось, вот-вот сотрутся в порошок. «О, если бы у меня всё ещё была моя сила! Ты бы лежала у моих ног кучкой пепла, маленькая стерва!» Но силы не было — у Лиссы была. С крайне неохотным видом Минверна приоткрыла дверь чуть шире.

— Очень хорошо, чем я могу быть полезна, ваше святейшество? — сладко осведомилась она. — Может, вы пришли попросить меня заступиться за вас перед новым советником? Умолять его простить ваши прошлые проступки?

— Я… я не понимаю, о чём вы. — Лисса неуверенно нахмурилась.

— Ещё как понимаешь, — отрезала Минверна, теряя терпение. — Не забывай, это я согласилась взять тебя из рук приёмной матери. Это я предложила тебе убежище здесь, в Первом мире, чтобы тебя не забили камнями за твои грехи. — Она склонила голову набок. — Как она тебя называла? Родственница-любовница? Или нет… шлюха брата… да, кажется, именно так.

Из-за двери донёсся тихий смешок, предназначенный только для её ушей, но Минверна проигнорировала его.

Лисса побледнела как полотно, но, к раздражению Минверны, не отступила.

— Я никогда не принимала Глубокое Прикосновение от своего брата, и вы это знаете, — тихо сказала она. — И я уже открыла своё прошлое госпоже Надии. Мне нечего скрывать и нечего бояться вас.

— Что ж, тогда ты счастливица, — кисло ответила Минверна. — Если так, то чего же ты хочешь?

— Чтобы вы серьёзно отнеслись к своим новым обязанностям. — Лисса строго нахмурилась. — Поскольку теперь вы послушница, то будете вести себя как подобает послушнице.

— О, и как же это? — прорычала Минверна. — Напомните, ваше святейшество. Прошло немало времени с моих дней послушницы.

— Вы будете являться на работы каждое утро и появляться на каждом приёме пищи вовремя. Вы будете присоединяться к другим жрицам и ко мне на ежедневных молитвах. — Лисса глубоко вдохнула. — И вы больше не будете покидать свои покои и бродить по храму в одиночестве по ночам. У послушниц строгий комендантский час, который отныне будет соблюдаться. — Она приподняла бровь, глядя на Минверну. — Я предельно ясно выразилась?

Ненависть сдавила Минверне горло, словно кость.

— Предельно, — процедила она. — Не волнуйся, моя маленькая шлюха брата, я полностью понимаю твои слова.

Нефритово-зелёные глаза Лиссы сверкнули.

— Вы не будете говорить со мной так. Это неуважительно, грубо и неправда.

Минверна гневно рассмеялась.

— Это чистая правда — твои желания выдают тебя, даже если тело молчит, дорогая моя. Не думай, что я не вижу в твоих глазах, как ты всё ещё жаждешь прикосновений своего брата. Как ты мечтаешь ощутить его глубоко в своем теле — его толстый член в своей маленькой девственной киске — и позволить ему наполнить тебя своей горячей, запретной спермой.

— Как ты смеешь!

Глаза Лиссы внезапно стали пустыми, нефритовая зелень распространилась от зрачков, покрывая и белки.

— Ты заплатишь за свои грязные слова, Минверна. — Она указала одним пальцем, целясь прямо между глаз Минверны. — Заплатишь сполна.

Внезапный разряд энергии метнулся с её кончика пальца и ударил бывшую верховную жрицу, сбив её с ног и пронзив всё тело острыми осколками боли.

— А-а-а!

Она покатилась по песчаному полу, утратив всякое достоинство, когда агония захлестнула её.

— А-а, маленькая стерва!

— О!

Увидев её страдания, глаза Лиссы внезапно вернулись к норме.

— О боже… я не хотела… не хотела так. Но вы не можете говорить со мной так.

Она опустилась на колени, пытаясь помочь Минверне подняться, но бывшая жрица стряхнула её руку.

— Оставь меня!

Шатаясь, она поднялась на ноги и сумела вернуться в свою комнату.

— Оставь меня, или клянусь всем нечестивым — клянусь Чернотой, Пожирающей Звёзды, — я положу конец твоему жалкому существованию и сочту вселенную благословенной за избавление от тебя.

Это были пустые угрозы, и обе женщины это знали. Но Лисса кивнула и отступила.

— Возможно, я была с вами слишком строга — я дам вам ещё несколько дней наедине с собой, прежде чем вы приступите к новым обязанностям. Подумайте о том, что я сказала.

— О, я подумаю, ещё как подумаю. — Минверна с грохотом захлопнула дверь. — Я подумаю, как лучше заставить тебя заплатить, неблагодарная маленькая стерва.

— Браво! Блестяще сыграно.

Минверна обернулась и увидела призрак Дрейвена, о котором она совершенно забыла. Он смеялся и аплодировал с явным удовольствием.

— Снова ты, — прорычала она.

— Да, я никуда не уходил, как ты знаешь. Мне очень понравилась эта маленькая сценка, хотя в конце ты довольно непочтительно употребила моё имя всуе. — Он приподнял бровь. — Хотя я скорее надеюсь, что сам факт, что ты его призвала, означает: ты готова рассмотреть моё предложение?

Минверна кивнула. Любые прежние сомнения сгорели дотла после встречи с Лиссой.

— Что тебе нужно? И что ты готов предложить мне взамен?

— Мне нужна крохотная крупица информации о том, кто посетил Первый Мир несколько солнечных месяцев назад — как раз перед тем, как ты обрела своего новенького советника, если не ошибаюсь.

Минверна нахмурилась.

— К нам много паломников приезжает. Можешь конкретнее?

Призрак Дрейвена сделал скорбную мину.

— Увы, единственное, что мне известно, — это тип корабля, на котором летел этот конкретный паломник. Маленький, непритязательный звездолет. — Он с надеждой склонил голову набок. — Ни о чём не говорит?

— Ну, нет. Я… — Она нахмурилась. — Постой. Я помню кого-то, кто летал на корабле такого типа. Но это был не обычный паломник.

— О, неужели? — Дрейвен сделал широкий жест. — Пожалуйста, продолжайт.

Минверна пожала плечами.

— Не знаю, зачем тебе это, но он был гибридом — наполовину Бист-Киндред, наполовину Блад-Киндред.

— М-м-м. — Серебряные глаза Дрейвена заблестели. — Всё лучше и лучше. Гибриды чрезвычайно редки, не так ли?

— Не думаю, что за поколение рождается больше одного. Возможно, двое. — Минверна нахмурилась. — Что, впрочем, к лучшему.

— О? Почему же?

— Упомянутый мужчина был чрезвычайно грубым экземпляром, недостойным моего времени или внимания. Однако, что удивительно, богиня сочла нужным послать ему пророчество.

— О, пророчество. Как скучно. Неужели вы, Киндреды, никогда не устанете от них? — Дрейвен вздохнул. — И всё же, лучше расскажи мне, в чём оно было.

— Сначала скажи, что дашь мне за это. Что это за вознаграждение, выпадающее раз в жизни, о котором ты говорил?

— Думай не о том, что я тебе дам, а о том, что ты дашь себе сама, моя дорогая, благодаря нашему сотрудничеству. Я не могу назвать это вслух, но уверяю тебя, это будет очень полезный опыт. — Дрейвен пристально смотрел на неё. — Пророчество, если не затруднит?

— Полезный опыт, да? — Минверна нахмурилась. Она немало приобрела от товаров, экспортированных в систему Ганда, но ещё немного кредитов для подстраховки счёта не повредит. — Очень хорошо. Пророчество касалось женщины.

Дрейвен нахмурился.

— Женщины? Какой именно женщины? В чём её значимость?

— Насколько мне известно, ни в какой. Она была предназначена ему — этому гибриду, полагаю.

— И почему это должно иметь значение?

— Для меня — не имеет никакого значения. — Минверна фыркнула. — Но гибриды, как известно, обычно не способны образовывать связи с женщинами и иметь потомство. По слухам, этот должен был стать исключением.

Дрейвен приподнял бровь.

— Значит, он улетел на своём звездолете искать свою истинную любовь? Как чрезвычайно прозаично.

— Не совсем. — Минверна усмехнулась. — Не раньше, чем я прокляла его. Эта женщина — эта любовь — принесет ему невообразимую боль и будет угрожать самой его жизни.

Дрейвен одобрительно кивнул.

— Превратить благословение в ужасное проклятие — великолепно исполнено. Я сам не большой мастер по части проклятий, но признаю мастера, когда вижу его работу.

— Благодарю. — Она сухо кивнула. — Но не понимаю, как знание всего этого поможет тебе.

— О, но поможет, — заверил её Дрейвен. — Просто подумай: сам по себе гибрид Киндред — существо чрезвычайно опасное. Машина для убийства, которая не остановится, пока дело не будет сделано — ты бы только послушала, что он сотворил с бандой триссианских пиратов, напавших на его корабль. Знаешь, мне было интересно, что за существо способно на такую бойню… но я отвлекаюсь. Дело в том, что если его отвлекут сердечки и цветы, он не будет прикрывать спину.

Минверна сомнительно кивнула.

— Полагаю…

— Полагаешь? Неужели не видишь? Любовь витает в воздухе… но вместе с ней боль, предательство и смерть. Как раз моя любимая погода. — Дрейвен сиял. — Идеально.

— Рада, что ты так считаешь. — Минверна выпрямилась. — А теперь я хотела бы получить своё вознаграждение.

— Разумеется. Ты его заслужила. — Дрейвен улыбнулся и кивнул ей. — Открой ладонь.

Подняв правую руку, которая была слегка сжата у бедра, Минверна разжала пальцы. На ладони лежал крупный прямоугольный самоцвет, серебряный, как странные глаза Дрейвена. Она затаила дыхание от его красоты.

— Зеркальный камень! И такой крупный!

Это был один из редчайших камней во вселенной, твёрже алмаза и в то же время податливее золота. Она жадно сжала пальцы вокруг прохладного, отражающего камня.

Дрейвен рассмеялся.

— Достаточно крупный, чтобы обеспечить тебе безбедную жизнь до конца твоих дней, дорогая Минверна. Довольна теперь, что помогла мне?

Она кивнула.

— Я вполне удовлетворена нашей сделкой.

— Как я рад. — Он кивнул. — К сожалению, удовлетворение часто бывает мимолётным.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Минверна.

— Именно то, что сказал.

Призрак Дрейвена сделал внезапный жест, и зеркальный камень вдруг начал удлиняться в её руке. Пока Минверна смотрела, ошеломлённая, он удвоился в длину, и один гранёный конец внезапно превратился в длинное, острое, как игла, лезвие.

— Что… что он делает? — Она попыталась выронить камень, которое теперь выглядело точь-в-точь как кинжал. Но обнаружила, что пальцы не разжимаются с его прохладной поверхности. Вместо того чтобы повиноваться ей и отбросить странное новое оружие, её рука поднялась и зависла в воздухе перед лицом. К ужасу Минверны, острие кинжала было направлено прямо в её правый глаз.

— Прекрати! — выпалила она. — Заставь это прекратиться!

— Разве я не говорил, что это будет подарок, который ты сделаешь себе сама? — Серебряные глаза Дрейвена стали холодными и пустыми, как новые монеты. — Увы, так и должно быть, поскольку я не могу быть с тобой лично.

— Подожди… остановись! — выдохнула Минверна, когда серебряный кинжал начал продвигаться к её глазу. Но руки отказывались ей повиноваться.

Дрейвен холодно усмехнулся.

— Не сопротивляйся, дорогая. В конце концов, это опыт, выпадающий раз в жизни — смерть всегда такова.

Кинжал внезапно ускорился, пронзив воздух серебряным размытым пятном, которое закончилось тьмой. Боль взорвалась, когда глаз лопнул. Минверна закричала, но звук вышел странно приглушённым.

— Ну-ну. — Дрейвен усмехнулся ей в ухо, и она осознала: призрачная рука прижата к её рту. Ощущение было словно от чего-то мёртвого и гнилого, прижатого к губам. — Нельзя, чтобы тебя нашли, пока дело не закончено, — пробормотал он. — Что ж, продолжай.

Он сделал жест свободной рукой, и Минверна почувствовала, как её рука сжимается на прохладной рукояти, готовясь снова двинуться вперёд. Внезапно её затопило знакомое чувство — чувство силы, которой её так недавно лишили.

Зрение в её единственном оставшемся глазу внезапно стало изумрудным, пока всё не приобрело зеленоватый оттенок.

— Дрейвен, — воскликнула она, и голос был не её собственным.

Призрак внезапно перестал смеяться.

— Это ты, богиня? Чего ты хочешь? Я думал, ты больше не говоришь через эту.

— Даже разбитый сосуд может сослужить какую-то службу. Я говорю тебе ныне, Дрейвен из Орды, что я ведаю о твоих желаниях, и ты не преуспеешь.

Губы Дрейвена искривились в усмешке.

— Ты имеешь в виду, что надеешься, что я не преуспею. Ибо если преуспею, не останется никого, кто бы тебе поклонялся. — Он нахмурился, глядя на неё. — Кроме того, неужели ты забыла пророчество, которое сама изрекла при моём создании? Что никто — мужчина или женщина, рождённые женщиной, — не сможет одолеть меня?

— Я хорошо помню тот день. — Голос богини, звучавший из уст Минверны, был тихим и печальным. — И как счастлива я была иметь тебя рядом. Мы оба были счастливы, сын мой… пока ты не променял свою душу и свои крылья на проклятие и ненависть.

— Променял их на свободу, хочешь ты сказать, — фыркнул Дрейвен. — Почему я должен оставаться с тобой, всегда вторым после тебя, когда мог править собственным царством?

— Царством тьмы, ненависти и отвращения. Царством зла. Орда, которую ты создал, — не истинные создания — они не могут быть таковыми, ибо у них нет душ.

— Они в них не нуждаются, — отрезал Дрейвен. — Я вовсе не скучаю по своей. Она лишь наполняла меня чувством вины и раскаяния — это был инструмент, который ты использовала, чтобы контролировать меня.

— Правда, что те, у кого нет душ, не могут чувствовать вины, но они не могут чувствовать и любви. Эмоции, которую я в избытке дарую всем своим созданиям.

— Совершенно излишне, уверяю тебя, мой дорогой создатель, — сухо сказал Дрейвен. — Человеку вовсе не нужна любовь, чтобы наслаждаться жизнью — не когда во всей этой необъятной вселенной столько иных удовольствий. — Он ухмыльнулся. — Например, сокрушать врагов под своей пятой и наблюдать, как они корчатся, словно раздавленные жуки.

— Не заходи так далеко, Дрейвен. Я любила тебя как сына, но если ты попытаешься причинить вред моим другим детям, я велю уничтожить тебя.

— Каким образом? — фыркнул Дрейвен. — Я знаю твои ограничения и запреты. То, как ты должна позволять своим «детям» решать свои проблемы почти без помощи. Как мало тебе дозволено вмешиваться, особенно в дела масштабные. К несчастью для тебя, я недоволен правлением издалека. Я предпочел бы быть в гуще событий, чем смотреть со стороны. — Он ухмыльнулся. — Но ты и так это знала. Именно поэтому я и ушёл в первую очередь.

— Да будет так. — Голос богини стал холодным и ужасающим. — Я вижу, ты полон решимости, что между нами будет война. Но помни, Дрейвен… помни, чем закончилась последняя война. Я надеялась, что ты чему-то научишься за свою тысячелетнюю изоляцию, но вижу: ты так и не сделал выводов.

— О, я научился, ещё как, — выплюнул Дрейвен, его серебряные глаза сверкнули. — Я научился ненавидеть тебя ещё сильнее. Это урок, который я не забуду вовек.

— Прощай же. Я не стану снова пытаться вразумить тебя.

Изумрудный свет в единственном здоровом глазу Минверны угас, оставив на его месте тусклый, светло-коричневый шар.

— Что… что случилось? — выдохнула она.

— Ничего, что касается тебя, дорогая, — отрезал Дрейвен. Право же, он был крайне недоволен. — Заканчивай!

Он сделал повелительный жест, и бывшая верховная жрица с силой вонзила кинжал себе в мозг.

На её лице застыло почти комически удивлённое выражение, когда она рухнула на пол, но Дрейвену было не до смеха. Даже удовлетворительный скрежещущий звук, с которым кончик зеркального ножа царапнул ее затылок, не вызвал у него улыбки. Разговоры с богиней всегда вгоняли его в уныние, особенно когда она пыталась напомнить ему, как чудесно все было до того, как он покинул ее столь славное царство.

«И все же есть кое-что, что всегда поднимает мне настроение, — подумал Дрейвен. — Немного убийств и увечий. И если мне удастся найти этого гибрида, у меня будет идеальный объект для моего любимого занятия…»

Задумчиво, медленно, некогда плотный призрак стал призрачным и растаял в комнате, странные серебряные глаза исчезли последними.

Минверна осталась лежать безжизненной грудой, кинжал торчал из одной глазницы, а вокруг её тела растекалась и остывала лужа крови.