Было страшно, но я справилась. Озеро было спокойным, день выдался жаркий и безветренный.

Кая велела мне фокусировать взгляд на крупных неподвижных объектах. Так не укачивает. И ни в коем случае не смотреть на воду и лодки.

Я изо всех сил глазела на приближающийся остров. Оказывается, на озере столько движения! Никогда не обращала внимания. И плетны, и обычные весельные лодки, и сапы, и просто купающиеся. Просто чудо, что Кая ни в кого не врезалась.

На острове мы первым делом вытащили сап на берег. Потом, натянув майки и шорты, удобно устроились в тенечке неподалеку от каменных ступенек и стали поджидать объект слежки. Когда мы отчаливали, он как раз набирал группу туристов.

Пока ждали, Кая рассказала мне про остров. Он необитаемый – в том смысле, что здесь никто не живет. Здесь только кафе, винная лавка и церковь. И все – на единственной площади, к которой ведут сто каменных ступеней. По традиции в день свадьбы жених несет невесту в церковь на руках. Интересно, кого-то уже роняли?

Наконец показалась плетна с красно-белым тентом. Мы приготовились к слежке, я инструктировала Каю:

– Главное, не глазей на него в упор. Лучше всего, если мы будем непринужденно болтать, когда он пройдет мимо.

– О чем?

– Не знаю, расскажи мне, какой фильм смотрела вчера.

– О! Смотрели «Индиану Джонса» с папой. Там…

– Не сейчас, Кая!

– А если он останется в лодке?

– Отрицательный результат – тоже результат, – сумничала я.

– Ничего не поняла, – пожаловалась Кая.

– Да я тоже, – призналась я. – Это так мой папа любит говорить, когда что-то не получается.

Пока мы болтали, туристы сошли с плетны и начали подниматься к церкви. Гондольер в тельняшке задержался на минуту, проверил, хорошо ли привязана лодка, и тоже направился к ступеням.

Мы обе уставились на него и молча следили за каждым шагом. Я опомнилась первая и зашипела на подругу:

– Я же говорила: про фильм расскажи!

– А сама-то, – захихикала Кая, – ничем не лучше меня.

– Хорошо еще, что он в нашу сторону не посмотрел. Пошли за ним.

Держась позади, мы поднялись по ступеням. Бедные женихи, скажу я вам. Хотя, может, любовь придает им дополнительные силы?

Наверху обнаружилась небольшая вымощенная камнем площадь, на которой кипела жизнь: сновали туристы с фотоаппаратами и селфи-палками, многие сидели за столиками уличного кафе, кто-то отдыхал в тени раскидистых деревьев.

Наш объект уселся за крайний столик, мы быстренько заняли соседний. Симпатичная официантка подошла сперва к нам, но приветливо помахала Гондольеру, как хорошему знакомому. Я заказала колу, Кая – какао, а виновник растраты моих карманных денег на пустяки – эспрессо. Вообще-то я коплю на фотоаппарат.

Официантка принесла наши напитки. Кая принялась с напускным увлечением пересказывать фильм про Индиану Джонса. Я кивала невпопад и поглядывала на Гондольера. Тот сидел, уткнувшись в телефон, иногда поднимая голову, чтобы сделать глоток кофе или улыбнуться снующей между столиками официантке.

Затея больше не казалась мне такой замечательной. Что, если действительно все его рабочие будни проходят в таком режиме? Может, было умнее устроить слежку в его выходной? Но мы не знаем, где он живет. Я уже представила, что придется таскаться за ним целую неделю. Скучно. Подозрительно он не выглядит. Мало ли из-за чего он поссорился со столяром? Может, заказал деревянную статуэтку любимого кота для мамочки на день рождения и хочет убедиться, что получилось похоже.

Хотя печать с короной не давала мне покоя.

Я тихонько сказала Кае:

– Мне кажется, что за этим парнем нам придется следить достаточно долго. Давай постараемся не привлекать его внимание, чтобы он нас не запомнил.

Кая согласно кивнула. И в ту же секунду раздался громкий крик:

– Кая! Кая, деточка, это ты?

Огненно-рыжая дама в ярко-оранжевом платье энергично махала моей подруге.

– Мадонна! – выдохнула Кая и натянула на лицо вежливую улыбку. – Конечно, это я, тетя Ирена.

Тетя Ирена устремилась за наш столик так решительно, что Гондольеру пришлось подвинуть свой стул.

Вот и остались незамеченными. Откуда это оранжевое чудо свалилось на наши головы? Тетя Ирена – а она на самом деле оказалась двоюродной тетей Каи – болтала без умолку. Ее интересовало все: отметки Каи в школе (в середине июля), чем занимается Урша и есть ли у нее парень (вот это бестактность), когда отпуск у родителей и как здоровье у всех членов семьи.

Кая покорно отвечала, я ожидала, когда тетя Ирена перечислит всех родственников и начнет интересоваться курами и коровами с фермы, но неожиданно она заинтересовалась мной:

– А ты, значит, и есть Ула.

Тут я прямо подпрыгнула от неожиданности:

– Откуда вы меня знаете?

– Ну как же, мне кузина рассказала – мама Каи. Ты переехала с родителями из России. Ты из Москвы?

– Нет.

– Понятно. Из Сибири.

Ох, вопросы о коровах отменяются. Сейчас будем говорить о медведях.

Тетя Ирена допросила меня досконально. Выбора не было, пришлось рассказать ей и чем занимаются мои родители, и о переезде два года назад, и о том, как я учила словенский.

Пока отвечала на расспросы любопытной тетушки, Гондольер спокойно встал, оставил несколько монет на столике и направился к выходу. Я с тоской смотрела ему вслед. Слежке конец. Вдруг он наклонился и – клянусь! – положил что-то в большой цветочный горшок, который стоял у начала каменных ступеней.

Я быстро взглянула на Каю – та кивнула. Значит, не показалось. Мы обе сидели как на иголках, пока тетя Ирена не вспомнила наконец, что у нее есть дела и поважнее: она же привезла на остров своих подруг из Австрии. И оранжевый ураган исчез так же неожиданно, как и появился.

Несколько секунд после ее ухода мы обалдело молчали. Потом Кая встряхнула волосами и сказала:

– Даже голова разболелась. – И тут же вскочила с места. – Пойду полюбуюсь на цветочки!

Я не успела ее остановить. Она уже шла к каменным ступеням, а вернее, к кадке с цветком. Подруга предусмотрительно развязала шнурок на левой кроссовке.

Поравнявшись с целью, Кая начала наклоняться, чтобы привести обувь в порядок и проверить, что спрятал Гондольер. Она, кажется, не заметила поднос с посудой, который оставила на крайнем столе официантка.

Я закричала:

– Кая, сто-о-о-о-ол!

Подруга меня услышала, выпрямилась, огляделась, пожала плечами, резко наклонилась, чтобы завязать шнурок…

И пятой точкой задела поднос с грязной посудой, которая не преминула упасть и со звоном и грохотом разбиться у Каиных ног.

Все кафе – да нет, что там! Вся площадь! – обернулось на растерянную Каю. Подоспела официантка с метлой и принялась успокаивать извиняющуюся подругу, приговаривая, что это она сама виновата, не следовало ей там оставлять поднос, не по инструкции это. Еще спросила, не порезалась ли Кая.

Кая не порезалась, я расплатилась за напитки, мы еще раз извинились и отправились на поиски своего сапа.

На счастье, он ждал нас там же, где мы его оставили. От расстройства и усталости я забралась на наше плавсредство чисто машинально, забыв о страхе.

– Ты хоть разглядела, что там в кадке?

– Да, свернутая бумажка – как записка. Я хотела ее достать, но какое там… Грохот по всему озеру было слышно, по-моему.

– Я же тебе кричала.

– Кричала «стул». Что за стул, я не поняла?

– Нет, я кричала… Ой! Прости. Ты знаешь, я тебе крикнула по-русски. Стол у нас – это на чем стоял поднос. А то, что у вас называется «стол», у нас зовется «стул».

– Стол, стул, а в итоге нам дорога на остров закрыта. Нас там все запомнили, а Гондольеру известны наши имена и биографии благодаря тете Ирене.

– Думаешь, он слышал?

– Если он случайно не глухой, то слышал. А он не глухой.

Наш сап приближался к берегу, а мы отдалялись от разгадки тайны. Как продолжить слежку и раздобыть записку из цветочного горшка?