Я проснулась рано утром и хотела сразу подняться в мастерскую, где оставила нашу вчерашнюю находку сушиться. Папа был прав: чердак здорово нагревался от солнца. Но где там – я и с постели еле поднялась. Ноги после вчерашних километров гудели. Каждая мышца моего тела ныла:

– За что ты с нами так?

Поэтому я только доковыляла до кухни за стаканом воды и вернулась в постель. Скорее бы пришла Кая. Во-первых, она сгоняет наверх и принесет листок; во-вторых, мы сможем обсудить сцену у озера. Вчера не успели поговорить: папа подъехал быстро и развез нас по домам – сушиться и греться. А телефон родители у Каи забрали до сентября. Она не хочет говорить, что такого натворила.

Валяться в кровати я не могла, внутри меня все как будто бежало от нетерпения. Мало вчера набегалась, что ли? Поэтому я устроилась с книжкой на балконе. Но и почитать спокойно не удалось. То и дело я поглядывала на дорогу: не идет ли Кая? Вот папа уехал на работу, вот мама ушла на озеро, помахивая этюдником. Госпа Власта вернулась из магазина. А Каи все не было. Я решила сама подняться в мастерскую. На счастье, успела преодолеть только четыре ступеньки, когда услышала громкое:

– Ула! Ула-ла! Ты еще спишь?

– Нет, поднимайся! – крикнула я в ответ. И, когда показалась ее кучерявая голова, добавила тише: – И не называй меня Ула-ла. Я Уля.

– Хорошо, Улыя-лыя. Как скажешь, Ульу-я.

– Боже! Давай я буду Ула-ла, только сбегай в мастерскую за листком. У меня адски болят ноги после вчерашнего кросса.

– С непривычки, – пожала плечами Кая и взлетела по винтовой лестнице.

Она вернулась с уликой, как я мысленно называла листок с оттисками. Мы уселись за кухонный стол и стали рассматривать находку.

Листок пострадал от дождя, и чернила сильно смазались. Хотя один оттиск выглядел неплохо. Его-то мы и принялись изучать. Большая круглая печать с гербом в центре. Мне показалось, что на нем изображен орел или какая-то другая большая птица. Над гербом – корона, а по кромке – мелкая вязь непонятных знаков и букв. Я попыталась разобрать хоть одно слово, но ничего не вышло.

– Что это означает? – Кая задумчиво собрала свои кудряшки в высокий пучок и перевязала резинкой.

– Без понятия. Но, кажется, вчера мы видели что-то ужасно подозрительное.

– А может, ничего такого? Два человека поспорили из-за денег.

– Ты что! Они чуть не подрались.

– Это точно. Серый плащ вовремя слинял.

– Серый плащ? – рассмеялась я. – Так и зафиксируем.

– Давай вообще выпишем все подозрительные моменты.

Я поднялась, но со стоном плюхнулась обратно за стол. Кая все поняла и сама сходила за моим блокнотом.

Вот что мы записали:

1) Встреча была запланирована.

2) Серый плащ получил задаток за работу.

3) Принес товар на встречу.

4) Лодочник забрал сверток. Отказался платить, пока «все не проверит».

5) Оба разозлились.

6) Серый плащ выронил листок с оттисками.

Я подперла щеки руками, сидела и таращилась на список и на размытые водой оттиски. По-моему, именно в печати скрывался ключ – что-то важное. Печать явно старинная. На современной вряд ли красовалась бы корона? Без этой находки сцена на плетне действительно могла бы быть обычной ссорой.

– Жаль, что листок размок и чернила поплыли, я бы поискала изображение в гугле. А сейчас и надписи не разобрать.

Кая зевнула:

– А может, ну их, плащи и печати? Зачем тебе это? Хочешь быть как твои Ниро Вульф и Шерлок Холмс? Да ведь и преступления никакого нет.

Я решительно встряхнула розовыми волосами:

– Нет уж, я хочу быть как Уля-детективка и разгадать тайну старинной печати.

И как Кая не понимает, насколько это интересно! Пусть даже и нет никакого преступления – загадка-то есть.

Я принялась с жаром объяснять свой план:

– Надо выяснить, кто такой этот Серый плащ. Это легкотня: нам уже известно, где он живет. И еще нужно покрутиться на лодочной станции, вдруг встретим вчерашнего лодочника снова, – тут я запнулась. – Хм, только как мы его узнаем? А какого цвета был тент на его плетне? Ты не заметила случайно?

– М-да, детективке Уле точно потребуется помощь детективки Каи. Красно-белый полосатый тент, черная толстовка с капюшоном, черные кроссовки фирмы «Адидас». Хватит примет?

– Кая! Ты гений! Как тебе удалось запомнить? Ну так что, рванем на станцию?

– Да уж, если выходить, то прямо сейчас. А то, пока ты дойдешь, солнце сядет.

Я молча показала подруге язык, спустилась, стараясь не стонать на каждой ступеньке. Постучалась к госпе Власте и благовоспитанно спросила, не собирается ли она ехать куда-то в сторону озера.

– Вообще-то я хотела наведаться в библиотеку завтра, но могу и сегодня съездить. Книгу как раз дочитала.

– Будет здорово, если вы довезете нас с Каей до лодочной станции. Хотим поесть мороженого.

Госпа Власта взяла ключи от машины и толстенькую книжку, и вот мы втроем уже мчали на Блед. И ножки не болят!

По дороге Кая спросила:

– А что за книгу вы прочитали?

– Девчонки, детектив. Да такой закрученный сюжет! Читала полночи, оторваться не могла.

– Ниро Вульф? Ула тоже про него любит читать, – не унималась Кая.

– Нет, исторический детектив о временах австрийской императрицы Марии Терезии. Ах, эти дворцовые интриги!

Тут госпа Власта высадила нас у лодочной станции и уехала. А мы заняли наблюдательный пост в кафе, откуда было прекрасно видно пришвартованные лодки, туристов и, самое главное, лодочников – или плетнеров, как они правильно называются. Столики стояли у самой воды.

Мороженое мы слопали за пару минут и заказали по стакану лимонада. Его можно пить не спеша. Черной толстовки не было ни на одном плетнере. Это и понятно: на улице плюс двадцать семь. Поэтому мы сосредоточились на обуви. Трое носили вьетнамки, пятеро – белые кроссовки, один – зеленые. Черная обувь была у нескольких, но не «Адидас».

Кая намекнула, что моя затея бестолковая. Я готова была согласиться.

– Подожди, вон еще одна плетна подходит к станции. Как раз с бело-красным тентом. Проверим ботинки у этого гондольера, и все.

– Плетнера, – строго поправила меня Кая.

Туристы высыпались из лодки, но плетнер – молодой парень в тельняшке – не торопился выходить. Кая вертелась на стуле от нетерпения. Наконец он сошел на берег. На его ногах красовались черные кроссовки со знаменитыми белыми полосками. Попался!