Моя жизнь на Бледе протекала лучше, чем я ожидала. Папа действительно меньше времени тратил на дорогу. Мы завтракали втроем, как дома в Нижнем. Нет, никаких блинчиков и яиц пашот, как у счастливой семьи из рекламы майонеза. Просто классно выйти заспанной утром на кухню, съесть мюсли или бутерброд с сыром, пока родители пьют кофе и разговаривают.

Потом папа чмокал меня в макушку и уходил на работу, мама отправлялась в мастерскую ловить свет. На школьных каникулах частных уроков рисования она не давала.

– Лето – время творить, – говорит мама.

– Или отдыхать, – обычно подхватываю я.

Папа тогда шутливо сердится и щекочет нас. Ему-то каждое лето приходится работать. У яхтостроителей горячая пора – надо успеть выпустить новые модели к осенним шоу. Прошлым летом мы с мамой слонялись по городу, изнывая от жары и туристов. В этом году к жаре и туристам добавился неплохой бонус – озеро. Я не то чтобы фанатка отдыха на природе, походов и всего такого. Но когда впервые увидела Блед с его необыкновенным цветом воды, у меня подкосились ноги. Я не шучу. Мне захотелось присесть на скамеечку или прямо на траву – так это было красиво. Бирюзовое озеро в окружении гор, их снежные макушки прячутся в облаках, а те словно стекают вниз по склонам, как будто хотят окунуться в прохладную воду.

Этим летом я была предоставлена сама себе. Необычное чувство. Кстати, с Каей мы действительно нашли общий язык. Мне нравились ее открытость и общительность. Я успела попробовать домашний йогурт, прокатиться на тракторе и квадроцикле, помогала кормить кур и кроликов. А сестра Каи – Урша – дала мне погонять свой старый велик. Ей купили новый на шестнадцатилетие – счастливая.

Был, конечно, у моей новой подружки один существенный недостаток – излишняя атлетичность. И все бы ничего, но любовь к спорту Кая изо всех сил пыталась привить и мне.

Она заставляла меня плавать, водила в хайки в лес и по холмам. Громко возмущалась тому, что я хожу в обычных кедах:

– Ну как ты живешь без походных ботинок? Возьми мои старые, какой у тебя размер?

Размер, к счастью, не подошел, и я продолжала разгуливать по округе без экипировки покорительницы Альп.

Однажды Кая решила во что бы то ни стало научить меня прыгать с пирса в озеро. Мы лежали и загорали прямо на теплых деревянных досках. Я закрыла глаза на мгновение и прислушалась к окружающим звукам: веселый визг детей, плескавшихся неподалеку, стук весел об уключины старой лодки, свист лески рыбака. Как здесь хорошо и спокойно! Потом достала книгу из желтого рюкзака и удобно устроилась, положив на него голову.

– Что это?

– Детектив.

– Ха, Шерлок Холмс? Я смотрела сериал.

– Не-ет, Шерлока я в первом классе всего прочитала. Сейчас мой любимчик – Ниро Вульф.

– Ты читаешь на русском?

– Конечно. Хочешь, расскажу тебе, о чем книга?

– Нет, я возьму в библиотеке такую же на словенском и прочитаю сама, если ты прыгнешь в озеро с пирса.

Ну началось.

– Вот еще.

– Допустишь, чтобы твоя подруга никогда не узнала, кто такой Ниро Вульф?

– То есть ради твоего же блага я должна прыгнуть?

– Конечно, так поступают друзья.

Вдруг мне чертовски захотелось совершить этот акт милосердия в сторону моей детективно необразованной подруги. Друзья в Словении – не то, чем я могу похвастаться. Их надо беречь. Школьная подруга Вита улетела на полтора месяца к сестре в Марсель. Мы переписываемся, конечно, но редко. И если бы не Кая, я, вероятно, проводила бы дни, играя с госпой Властой в подкидного.

Я вскочила:

– Ладно, согласна! Только, чур, вместе и с разбега.

– Не вопрос.

Мы взялись за руки, разбежались и прыыыыы…

…гнула только Кая, а я затормозила в самый последний момент. Говорила же: боюсь!

В воде хохотала Кая:

– Ну какова детективка! Обманула, да еще руку чуть не оторвала. Ты чего в меня вцепилась, если осталась на пирсе?

– Со страху!

Неудобно получилось. Я правда не хотела обманывать. Пришлось пообещать себе непременно согласиться на следующую авантюру, которую предложит Кая.

Благо они лились нескончаемым потоком.

Так мы оказались на пробежке вокруг озера в полдесятого вечера.

– Трусиха! Лучше бы прыгнула! – ругала я себя, обливаясь по́том и еле передвигая ноги уже на середине пути.

Кая же, напротив, бежала легко и ровно. Когда я совсем выбивалась из сил, она тоже из солидарности переходила на шаг. И продолжала болтать:

– Круг вокруг озера – ровно шесть километров. Плюс дорога от дома до озера – километр в каждую сторону. Ула, твои первые восемь километров!

– И последние, – прохрипела я.

И почему я не догадалась взять с собой побольше воды?

Вдобавок к моим страданиям начался дождь. Признаю́, неплохая мотивация бежать быстрее.

Основательно промокшими мы добежали круг вокруг озера. Оставался последний километр. От лодочной станции до дома. Туристы попрятались от дождя, на лодочной станции было пустынно.

Вдруг небольшой дождик превратился в настоящий ливень. Мы, не сговариваясь, бросились к пле́тнам. Это такие туристические деревянные лодки с разноцветными тентами, которые катают туристов по озеру и возят на остров. Я, кстати, там еще не была. Кая мгновенно спряталась под бело-синим полосатым тентом, но тут я опомнилась:

– А вдруг гроза? На воде опасно!

И юркнула под деревянный прилавок, с которого в хорошую погоду продавали всякую туристическую ерунду. Кая покинула свое убежище и перебралась ко мне, не преминув съязвить:

– Ну ты и трусиха.

Она устроилась рядом со мной на деревянной перекладине и передвинула рекламный щит так, чтобы косой дождь не добрался до нас.

Разговаривать сил не было. Не знаю, сколько мы так просидели: три минуты или полчаса. Но дождь наконец немного стих.

Я предложила:

– Давай папе позвоню, он нас на машине заберет. Я совсем замерзла.

– Подожди, может, вон на той плетне окажется знакомый лодочник, подвезет нас.

– Ты всех в округе знаешь, что ли?

– Ну нет, только всех из нашей деревни, из соседней тоже многих, семьи одноклассников, друзей Урши…

– Можешь не продолжать, я поняла.

К лодочной станции действительно подошла еще одна плетна. Пустая, без туристов. Лодочник привязал ее к свободному кольцу на пристани, неподалеку от нашего убежища. Я взглянула на подругу: она пыталась разглядеть мужчину. В этот момент от дерева отделилась темная фигура в длинном плаще и скользнула к плетне. Мы замерли.

Мужчина с берега вскочил на борт и передал что-то лодочнику. Тот включил фонарик, разорвал обертку и стал рассматривать содержимое.

Потом мы услышали, как человек в дождевике спросил по-английски:

– Ты принес вторую часть денег?

– Нет, сначала я должен все проверить.

– Расплатись, работа сделана.

– Ты получишь свои деньги. Дьяволо!

Лодочник так разозлился, что даже замахнулся на собеседника. Тот сказал еще что-то, но я не расслышала. Потом он сошел на берег. А лодочник отвязал трос, оттолкнулся длинным веслом от пристани и вскоре скрылся из виду.

Мы с Каей сидели не дыша. Что это было? Я осторожно выглянула из-за рекламного щита и увидела, как фигура в дождевике удаляется от озера как раз в сторону нашей деревни.

– Пошли, только тихо, – скомандовала я. – Проследим за ним.

Даже не знаю зачем. Хотелось показать этой спортсменке, что и я не так проста.

Но слежка провалилась. Только мы свернули в переулок, как увидели фигуру в дождевике, открывающую калитку самого последнего дома по правой стороне улицы.

– Кто там живет? – спросила я подругу, но та лишь пожала плечами:

– Понятия не имею.

– Выясним!

– Зачем? – удивилась Кая.

И тут у меня в кармане запиликал телефон.

Это папа собрался на поиски промокших спортсменок. Пока я объясняла, где нас забрать, краем глаза заметила, как Кая подняла что-то с земли.

– Что это у тебя?

Она молча протянула мне мокрый бумажный листок с десятком оттисков большой круглой печати с гербом.