– Голову даю на отсечение, что Джузеппе и его братец – потомки славного словенского рода Новаков, – такими словами встретила меня Кая.

Я была полностью с ней согласна и только спросила:

– Когда ты узнала?

– Только что, от мамы. А ты?

– От госпы Власты. Она сварила мне кофе.

– А ты пьешь кофе?

– Разумеется, нет. Но она была так взбудоражена – даже не заметила, что напиток остался нетронутым. И я ее понимаю. Такое творится!

Кая деловито спросила:

– Что мы будем делать?

– Подождем, когда братья заявят о своих правах. Недаром Джузеппе рассказывал о словенских корнях.

– Но каковы нахалы! Думают, им сойдет это с рук?

– Мне другое интересно: насколько фамилия Новак распространена в Словении?

– Вообще очень часто встречается.

– Думаю, выстроится целая очередь из претендентов.

– Уверена, у наших братьев подготовлено целое генеалогическое древо до двадцатого колена.

Я призналась:

– Если честно, восхищаюсь размахом аферы, которую нам удалось распутать. Это тебе не подделка винных этикеток. Настоящий указ императрицы!

– Ты хотела сказать, ненастоящий, – рассмеялась Кая.

Мы договорились наблюдать за развитием событий.

Следующие несколько дней Блед гудел, словно улей. Дорогу рядом с виллой оцепили, как и само здание – там работали эксперты. Урша рассказала, что Винко рвал на себе волосы от досады, что в роду у него никаких Новаков не водилось. Джузеппе был тих и ничем себя не выдавал.

Я не пропускала вечерние новости. Репортажи о находке выходили каждый день. Выступали представители местной администрации, новый и старые владельцы виллы, бригадир рабочих. Каждый день выискивалась парочка Новаков, претендующих на заветное разрешение. И да, среди них мелькнул на телевидении и наш Джузеппе. Конечно, фамилия его словенского предка была именно Новак. Папа следил за этой историей вместе со мной, а маме мы пересказывали основные события. Словенский она знала хуже всех из нас, зато живо претендовала на «клад», ведь ее девичья фамилия – Новикова.

– А что, брошу рисование на пару лет, заработаю денег на перевозке туристов. Что скажете?

– Милая, – смеялся папа, – работать все же придется, и не по несколько часов в день. Зазывать туристов на разных языках, сдавать сдачу с крупных купюр, грести, в конце концов.

– О нет! Я ни за что не посчитаю, сколько сдачи кому сдавать. До гребли мы с туристами и не дойдем. Так и быть, не буду заявлять о своих правах.

– И потом, я слышал, у тебя другие планы на осень. – Папа выразительно посмотрел на маму, а та, наоборот, как-то замялась.

В это время по телевизору начался очередной репортаж с Бледа. Так что я потребовала тишины.

На этот раз выступал мэр города. Он рассказал, что принято решение об экспертизе документа. В Словении подходящих специалистов не нашлось, так что указ отправят в Австрию. Он назвал конкретную лабораторию при музее, но я не запомнила.

– Папа, а кто будет оплачивать эту экспертизу? – заинтересовалась я. Наверняка же дорогое удовольствие.

– Не знаю, – задумался папа. – Может быть, на это пойдут средства из бюджета?

Ну и дела! Международные эксперты будут тратить свое время, Словения потеряет деньги из бюджета, когда я и так знаю, что указ императрицы Марии Терезии – чепуха на постном масле. Пора действовать, решила я и помчалась к Кае.

Кая и Урша смотрели новости дома. Девчонки сразу же поддержали меня. Экспертиза выдаст заключение, что бумага поддельная, Джузеппе и его брат останутся безнаказанными. Вряд ли полиция станет проверять всех Новаков, которые заявили о желании стать плетнерами. Неспроста братья выбрали такую распространенную фамилию.

Действовать надо было быстро. Сообщить полиции, что указ поддельный и след ведет в винную лавку. Осталось только решить, как именно обнародовать фотографии.

Кая предложила создать анонимный профиль в социальных сетях и выложить фото на официальной страничке Бледа.

– Пусть все видят!

– Ну не знаю, – засомневалась Урша. – Можно отследить устройство, с которого были опубликованы фотографии, даже если профиль анонимный.

– Отправим конверт с фотографиями почтой? – предложила я.

– Твой конверт пролежит пару дней на почте или, не дай бог, потеряется. А тем временем экспертизу уже проведут, – засмеялась Кая.

Мы задумались.

– Знаю! – воскликнула Урша. – Попросим Филиппа подбросить конверт ночью в почтовый ящик полицейского участка.

– А если заметят?

– Скажет, что нашел конверт на улице. И вообще, почему это его должны заметить? Пусть постарается.

Поскольку лучшего варианта мы не смогли придумать, Урша позвонила Филиппу. Я сбегала домой за вещдоком, и мы вручили парню письмо. Адрес подписали втроем.

Когда я вернулась домой, была сама не своя. Родители позвали меня о чем-то поговорить, но я наврала, что у меня ужасно болит голова, и скрылась в своей комнате. Голова не болела, но трещала от мыслей и тревог.

Удастся ли Филиппу незаметно подбросить конверт? Где сейчас Джузеппе? Он, конечно, слышал о назначенной экспертизе и наверняка собирает вещи, чтобы свалить. Скорее всего, он не ожидал международной огласки. Проверил, что в Словении нет специалистов высокого уровня, и решил, что ему все сойдет с рук. Или настолько уверен в своем мастерстве, что не боится анализа в лаборатории? И, уж конечно, знает наверняка, что на него не падет ни малейшее подозрение.

Я не выходила из своей комнаты целый вечер, лежала в обнимку со своим медвежонком и слегка успокоилась лишь после полуночи, когда получила сообщение от Урши: «Все прошло хорошо».

Значит, Филипп справился с задачей и с утра полиция займется своим делом. Отзовет экспертизу и начнет искать стол с фотографии. Жаль, на фото не видны стеллажи с бутылками.

На следующий день события закрутились с невероятной скоростью. С самого утра разнеслась новость о том, что найденный документ оказался искусной подделкой. А в утренних новостях показали фотографию с моего телефона и объявили награду за подробности.

Дальнейшее нам рассказала Урша, когда вернулась вечером с работы. Мы поджидали ее в ее же комнате.

Оказалось, что Винко моментально узнал стол в своем магазине и позвонил в полицию. Джузеппе с сегодняшнего утра никто не видел ни в магазине, ни в квартире, которую он снимал. Две плетны с полицейскими прибыли на остров, провели обыск в лавке и опросили всех вокруг, даже саму Уршу. Священник в беседе с полицейскими упомянул и о кратковременной пропаже документов из архива.

Винко действительно получит премию от полиции за то, что указал на место, где были сделаны фото. Правда, вся премия, скорее всего, уйдет на оплату штрафа за неправильное оформление на работу иностранца. Если человека по имени Джузеппе Марино в Словении найти не удастся, дело передадут в Интерпол. А столяр Исток, как оказалось, срочно уехал к родне в Австрию и неизвестно, когда вернется. Урша случайно слышала, как соседка жаловалась: не закончил полку по ее заказу и слинял.

Урша вывалила все эти новости, и мы даже притихли. Наш план удался. Да еще как! Все преступники сбежали. Даже Плащ-Исток предпочел уйти в тень на какое-то время. А вдруг он все-таки был в сговоре с братьями? Жаль, этого мы уже не узнаем. А Джузеппе действительно оказался художником. К тому же, по мнению моей мамы, талантливым.

Первой заговорила Кая:

– Одного не пойму: на что рассчитывала эта парочка? Что документ так сразу признают действительным? Какие-то наивные мошенники нам попались.

– Почему? – возразила я. – Предположим, они проверили, что в Словении подходящих экспертов просто нет. И потом, если подумать, они все это затеяли не для того, чтобы продать подделку на аукционе. Они хотели получить разрешение на работу, собирались трудиться вообще-то.

– Ой, ну ты их еще пожалей! Отправь утешительную открытку!

– Ну уж нет!

– Перестаньте, девочки, – примирительно воскликнула Урша. – Из одного случайно подслушанного разговора вы вдвоем размотали международную аферу. Это же здорово!

– Без тебя у нас ничего бы не вышло.

– Я знаю, – самодовольно заявила Урша и напомнила: – Кстати, это моя комната.

Мы послушно вышли.

– Ула-ла, вот это мы молодцы! Кто бы мог подумать, что мы все-таки раскроем это дело?

– Я! Я могла подумать. И подумала так с самого начала.

– Точно! Не зря ты Ула-детективка!

Мы радостно обнялись, и я отправилась домой.