Вернулись с охоты шумные васки. Кепа сгрузил у стены две свежесодранные волчьи шкуры и отчитался:

— Двоих взяли. Волчицы с волчатами ушли через заросли. Летние шкуры так себе, но для обмена с крестьянами на еду сойдёт.

Кепа хотел что-то добавить озорное, глядя на Мушкилу, но не стал. Вместо этого добавил:

— Теперь силки можно ставить — не тронут.

— Сколько мы тут просидим? — спросил Зумар. Санча перевела взгляд на Генцу. Генца пожал плечами:

— Мушкила хромает и слаб. Пока рана не затянется, непонятно охромеет ли? Ему трава нужна, на зерне опять животом маяться будет.

— Надо накосить, — Санча бросила взгляд на Зумара. Одно дело — охота, а другое крестьянские заботы, не входящие в обязанности гвардейцев.

— Сделаем, — подтвердил Зумар. Косить траву тесаками даже для больной лошади васкам не хотелось, но добыть пропитание для боевого товарища — другое дело. Васки уже относились к Мушкиле как к важному члену отряда. Жеребец уже показал себя в качестве эффективного кавалерийского прикрытия.

— Нужно разведать окрестности и выяснить у местных, как далеко ещё до Нарбуно, — продолжала нарезать задачи домина.

— Это могу я подсказать, — подал голос Бертран. — За тем отрогом на восходе должна уже быть долина реки Ла Берр. Ну или за следующим. Два, может, три дня пути до Нарбуно.

— Если без Мушкилы, — заметил Генца. — Мушкила по горам не дойдёт.

— Как думаешь, сколько нужно подождать? — спросила Санча Генцу.

— Думаю, пару недель нужно, — неуверенно ответил Генца.

— Слишком долго, — вздохнула Санча. Она опасалась, что если к войне подключится виконт Гильом, то отцу долго не удержаться.

К решению так и не пришли. Очевидное решение напрашивалось само, но Санча о нём пока и думать не хотела. Мушкила был её оберегом, и соваться в мир одной без «прикрытия свыше» было страшно. Впрочем, теперь было ясно, что насчёт Мушкилы она ошибалась.

А если Бертран опять ошибается? Мушкила, конечно, подтвердил его догадку, но сказать, кто он не смог. Значит, память ему о прошлой жизни не вернулась. Или не захотел отвечать?

Так много с ней произошло за неполный месяц, а, кажется, будто целая жизнь прошла. После выпавших на её долю испытаний Санча уже не та весёлая благовоспитанная девочка. Неужели остаться одной — это новое испытание для неё? Справиться ли она? Ах, как было проще жить, когда она была уверена в своём ангеле-хранителе!

* * *

В Нарбуно Мушкила совсем не рвался. В больших городах он уже бывал, коню там делать нечего. Его оставят за стенами или в городской конюшне. Для Мушкилы это равнозначно попаданию в тюрьму. К тому же помочь в городе Санче он будет не в состоянии. Да и нужна ли помощь Санче в Нарбуно? Она изначально туда следовала, а значит, там ей будет безопасно. Сравнительно, конечно. Как и всё в этом мире. Пожалуй, груз ответственности за двуногого жеребёнка, который взвалил на себя Мушкила, тоже можно с себя сложить. Его сейчас больше интересовал Бертран, который удивительным образом раскрыл Мушкиле его сущность. Ведь до того разговора Мушкила и сам понятия не имел о природе своих «камней». Лишь чуял в этом божественное вмешательство, а потому сильно интересовался Богом и Писанием.

И вот на прямой вопрос «камни» дали прямой ответ. Получается, что Мушкила и не конь вовсе, а двуногий? В нём душа двуногого? Поверить в это было сложно. Двуногим он себя не чувствовал. Были, конечно, странности, но кто сейчас без них?

Мушкила не отрицал очевидное. Все же полученные знания не могли прийти на пустом месте. Но «камни» он воспринимал как незваного гостя в своём теле, никак не соотнося с ними самого себя. И потом, если бы Мушкила был двуногим, то его бы интересовали двуногие кобылы, так? А ничего подобного!

БАМ!

«Давненько камушки не раскалывались!» — успел подумать Мушкила, прежде чем его накрыла волна эротических видений. Мушкила плевался бы, если умел. Всё бы ничего, но «камни» передавали ему и чувственные ощущения, которые Мушкила начал ощущать как свои.

Усилием воли Мушкила отгородился от видений и отрезал чужеродные для себя ощущения. Коню стала понятнее, почему так много уделялось внимания соблазнам в священных текстах. У двуногих гон был круглый год! Любое животное во время гона отличалось агрессивным поведением, неадекватным самому же себе в другое время. Это многое объясняло в поведении двуногих.

Кроме жадности. «Наверное, это от ума,» — подумал Мушкила. — «Волки тоже могут резать отару без необходимости. Столько им не съесть. Это же тоже проявление жадности? Но на большее у волков фантазии не хватает. А двуногие из-за своей аль-джабр (15) могут не только вообразить, но считать и пользоваться гораздо большим, чем могут сами увидеть или пощупать».

При этом некоторые двуногие были тупее волка, но многие были весьма умны. Двуногие любили придумывать несуществующие понятия и умели про них рассуждать, и от этих рассуждений у Мушкилы уши в трубочку сворачивались. Хорошо, что иногда выручали «камни». Похоже, эта душа двуногого была тоже весьма неглупой.

* * *

К вечеру Кепа добыл зайца. Двуногие оживились, хотя ужин обещал быть скромным. Много ли мяса в тушке зайца для шестерых человек? Однако Икац продемонстрировал своё мастерство кашевара. К запечённому на углях зайцу добавился котелок с кашей, заправленной требухой. Не изысканное кушанье, но сытное и вкусно посоленное. Икац не пожалел запаса соли.

Как повелось, после молитвы первой сняла пробу Санча, а после мужчины накинулись на еду. Для полноты счастья не хватало только лепёшек.

Бертран от предложенного Икацем куска мяса отказался. На вопросительный взгляд Санчи, Бертран ответил:

— Я тут подумал, Ваша милость, что если души могут перерождаться в животных, то…

Санча, к этому времени уже прожевавшая кусок, застыла. Внезапно она закрыла рукой рот и стрелой вылетела на улицу. С улицы послышались звуки экстренно опорожняемого желудка.

Зумар схватил Бертрана за шиворот и приставил к горлу тесак.

— Что ты сделал? — ровным голосом спросил Зумар. Контраст спокойствия и холод клинка на горле создали такой эффект, что Бертрану тоже захотелось блевать.

Бертран поспешил с оправданиями, он ни капли не сомневался, что юный убийца сейчас начнёт отрезать от него полоски плоти. Видимо, он был недостаточно убедителен, но Бертрана спасла быстро вернувшаяся Санча:

— Оставь его, Зумар.

Санча посмотрела на Мушкилу, вернула взгляд на Бертрана и тихо произнесла:

— Будь ты проклят, еретик! Мне теперь до конца жизни не есть мяса!

— Рыбу можно, — попробовал оправдаться Бертран, — наверное…

Мушкила прукнул. Ему вспомнились строки из Корана: «Все живые существа на земле и птицы, летающие на двух крыльях, являются подобными вам сообществами. Мы ничего не упустили в Писании» (16).

А про рыбу ничего…

К ночи пошёл дождь. Бертран с готовностью читал бы Евангелие даже при свете костра, но костёр в строении не разводили, а специального очага в нём не имелось.

Санча легла спать полуголодной. Она поковырялась в каше, избегая кусков заячьего ливера, но мысли её были не о еде. В Нарбуно ей следует явиться в приличном виде. Без прислуги будет сложно, но она решила самостоятельно постирать своё платье. На время сушки походит по очереди в лобе под эсклавином, а потом в шензе под эсклавином. Волосы отмоет тёплой водой с золой. Икац тёплой воды сможет приготовить, сколько потребуется. А вот как же быть с Мушкилой?

* * *

Если Санчу беспокоило, как скажется на её репутации собственноручная стирка, то волновалась она совершенно напрасно. Васки — такой народ, у которого гордость на уровне идальго легко сочеталась с простотой жизненного уклада. Васку не зазорно было заниматься бытовыми заботами самостоятельно, как и владельцу земли обрабатывать свою землю. Пахать чужую землю васка не заставишь, это невместно, а урона чести в обработке своей земли нет. Потому желание Санчи постирать платье и помыться было воспринято как подтверждение её высокого происхождения. Сами васки не ощущали себя грязными, а домине пыль на одежде непривычна. Заметно, что и отсутствие слуг домину напрягает. Одно слово — высокородная.

Тем не менее понятия о социальной иерархии васкам были знакомы. Зумар определил Бертрану самое низкое положение, а потому косить траву пришлось ему, как и собирать дрова, приносить воду. Единственно, подогретую воду к огороженному натянутыми одеялами и попонами закутку он носил самолично, ревностно следя, чтобы никто не приближался к укрытию домины.

Ещё Зумар вредничал, не давая Бертрану усесться читать Евангелие Мушкиле. Бертрану удалось выпросить у коня свою книгу назад, но с условием, что она будет прочтена полностью. Оттого желание читать книгу у Бертрана выросло многократно, но Зумару тоже нравились такие посиделки, как и остальным васкам. Потому Зумар всегда находил Бертрану работу, если тот устраивался почитать книгу наедине с конём.

Через некоторое время это обстоятельство дошло до Бертрана, и он смиренно прекратил попытки форсировать вычитку Евангелия. Наоборот, при удобном случае словом или просто взглядом испрашивал у Зумара разрешение. Конечно, Мушкила мог бы воспротивиться таким действиям Зумара. Если Зумар и не считал положение коня выше своего, то считаться с ним был вынужден. Однако Мушкиле самому были интересны обсуждения, которые возникали у васков с Бертраном. Причём некоторые вопросы васки стремились обсудить без присутствия Санчи. После обеда Зумар, Генца и Икац окружили Бертрана, воспользовавшись тем, что Санча отошла в свой дальний угол.

— Объясни нам, Бертран, что значит разводиться? — задал вопрос Генца.

— А если не с женой, то как? Тоже грех прелюбодеяния? — тут же добавил Икац.

— Да погоди ты! Кто такие скопцы? — остановил всех Зумар.

Половой вопрос юношей остро интересовал, но проявлять своё любопытство при домине они стеснялись. Бертран же не позволил себе ни тени ухмылки. Ясное дело, первым он стал отвечать на вопрос Зумара.

— Скопцы появляются по причине членовредительства умышленного или случайного. Если повредить детородный орган особым образом, то сказывают, что пропадает не только возможность соития, но и желание.

Васки дружно опустили взгляды на низ живота.

— Отрезать, что ли? — переспросил Генца.

— Брехня! Видел я такое в прошлом году! — заявил Зумар. — Копьём отрезало. Помрёшь враз, кровища уходит с такой раны, будто жилу вскрывает!

— Бубенцы надо резать, а не ствол, — поучительно заявил Бертран. — В них мужская сила.

— А-а-а…

— Ну случайно ладно, а умышленно зачем? — не ослабевал интерес у Зумара.

— Сказано же:…«для Царствия Небесного. Кто может вместить, да вместит» (17).

— Непонятно! — почесал затылок Зумар.

— По мне так ясно сказано: «оставит человек мать и отца и прилепится к жене своей, и будут два одной плотью…Что Бог сочетал, того человек не разлучает» (18). Одной плотью, Икац. Как ты собираешься с двумя разными жёнами (19) одной плотью быть? То грех прелюбодеяния! А развод — это греховное ухищрение! Но лучше жён вообще не иметь. Кому дано, и кто вместит, тот спасётся!

Парни мрачно переглядывались, а Бертрана снова понесло:

— Что итогом соития является?

— Дитё! — хмыкнул Икац.

— Не всякий раз, — с улыбкой вставил Генца, но шутка понимания не встретила, и его улыбка быстро увяла.

— Верно, дитё! Сосуд для новой души! Возможно, перерождённой, — Бертран многозначительно посмотрел на Мушкилу. — Новая темница для души! Наша плоть греховна по сути своей, ибо её назначение — совращать нас от Царствия Небесного. Нельзя спастись без веры. Вера даст силы преодолеть, отринуть мирские грехи, приковывающие нас в Аду. Ибо мир и есть Ад!

— Это ересь, Зумар, — неожиданно заявила Санча. Васки так увлеклись разговором, что она подошла незамеченной. Однако слышала Санча только последнюю реплику Бертрана. Васки, ощутившие себя пойманными на непотребном, сильно смутились. Зумар побледнел, а Икац с Генцой покраснели.

— Это ересь, а наш Бертран еретик, — повторила Санча.

— Хм. Теперь понятно, отчего рыцарь держал его связанным, — задумчиво протянул Зумар.

Генца с Икацом облегчённо выдохнули. Угроза необходимости целибата (20) миновала. На этом фоне обвинение Бертрана в ереси прозвучало не столь значительно, как должно было быть.

У двери Мушкила стал издавать звуки, которые скорее услышишь от осла, чем от благородного коня. Васки бросали на него возмущённые взгляды и стали расходиться, делая вид, что вспомнили о незавершённых делах. Никто не сомневался в значении этих звуков. Конь ржал. Над ними.

15 — аль джабр — математика (араб.). От этого слова происходит термин алгебра.

16 — Сура Аль-Анам (Скот), аят 38.

17 — Зачало 78 Евангелия от Матфея.

18 — там же, Зачало 78.

19 — Жена в данном случае означает женщину.

20 — Целибат — обет безбрачия — добровольный отказ от вступления в брак и половых отношений.