Перевод с английского А. Репиной.
Москва. Типография Вильде, Малая Кушовка, соб. дом, 1908.
© «Литрес», 2026
Брак лорда Сен-Симона и странное окончание брачной церемонии давно уже перестали интересовать высшие круги общества, в которых вращается несчастный жених. Новые скандалы затмили это происшествие, а их пикантные подробности отвлекли внимание от драмы, происшедшей четыре года тому назад. Я имею основание предполагать, что не все факты, связанные с этим случаем, известны публике, а так как мой друг Шерлок Холмс принимал деятельное участие в выяснении их, то думаю, что мои воспоминания о нём были бы не полны, если бы я не упомянул об этом интересном эпизоде.
Дело было за несколько недель до моей свадьбы, когда я ещё жил у Шерлока Холмса в его квартире, в улице Бэкер. Однажды, днём, вернувшись с прогулки, он нашёл у себя на столе письмо. Я просидел целый день дома, так как погода стояла сырая; дул осенний холодный ветер. Пуля, оставшаяся у меня в ноге на память об афганской кампании, напоминала мне о своём присутствии глухой болью. Я уселся в кресло, вытянул ноги на стул и окружил себя газетами. Но чтение надоело мне, я швырнул газеты и продолжал лежать, рассматривая герб и монограмму на конверте и размышляя о том, от какого аристократа может быть это письмо.
– Вам письмо от какого-то знатного господина, – заметил я, когда Холмс вошёл в комнату. – Если не ошибаюсь, утром вы получили письма от рыбного торговца и таможенного офицера.
– Да, моя корреспонденция носит прелесть разнообразия, – улыбаясь, ответил Холмс, – и чем ниже по положению корреспонденты, тем интереснее их письма. А вот это имеет вид тех приглашений. Не люблю я бывать в обществе: или скучно, или врать надо.
Он распечатал письмо и пробежал его содержание.
– О, да это нечто интересное!
– Не приглашение?
– Нет, профессиональное дело.
– И клиент – аристократ?
– Член одной из лучших фамилий Англии.
– Поздравляю вас, дорогой друг.
– Говорю вам совершенно искренне, Ватсон, общественное положение клиента играет в моих глазах меньшую роль, чем его дела. А в данном случае дело может оказаться интересным. Вы внимательно читали газеты?
– Как видите, – меланхолически проговорил я, указывая на ворох газет. – Больше мне нечего было делать.
– Вот это отлично: вы можете помочь мне. Сам я читаю только уголовные процессы и объявления об умерших. Последнее чтение весьма поучительно. Ну, если вы внимательно следили за происшествиями, то, вероятно, читали о лорде Сен-Симоне и его свадьбе?
– О, да, читал с величайшим интересом!
– Отлично. Письмо, которое у меня в руке, от лорда Сен-Симона. Я прочту его вам, а вы за то отыщите в газетах всё, что написано про этот случай. Вот что он пишет:
«Дорогой мистер Шерлок Холмс, лорд Бакуотер говорит мне, что я могу вполне положиться на вас. Поэтому я решаюсь зайти к вам, чтоб посоветоваться с вами насчёт печального обстоятельства, имеющего отношение к моей свадьбе. Мистер Лестрэд уже ведёт это дело, но он уверяет меня, что он ничего не имеет против вашего сотрудничества и думает даже, что вы можете принести известную пользу. Я зайду к вам в четыре часа; если у вас назначено какое-нибудь другое деловое свидание, очень прошу вас отложить его, так как моё дело чрезвычайно серьёзно.
С почтением Роберт Сен-Симон».
– Написано в Гросвеноре гусиным пером; благородный лорд имел несчастье выпачкать мизинец на правой руке, – заметил Холмс, складывая письмо.
– Он пишет, что придёт в четыре часа. Теперь три. Ещё целый час до его прихода.
– Я воспользуюсь этим временем, чтобы с вашей помощью ознакомиться с делом. Поищите-ка отчёты в газетах и положите по порядку, а я покуда посмотрю, кто такой наш клиент.
Он снял с полки справочный календарь в красной обложке.
– Вот оно, – сказал он, садясь и раскрывая книгу. – «Роберт Вальсингэм де-Вэр, второй сын герцога Бальмораль». Гм! «Герб – лазоревое поле, и подмётные каракули на чёрном щите. Родился в 1846 году». Значит, теперь ему сорок один год. Зрелый возраст для брака. «Был младшим секретарём в министерстве колоний. Герцог, его отец, был одно время министром иностранных дел. Они прямые потомки Плантагенетов, с одной стороны, и в родстве с Тюдорами, с другой». Гм! Ничего нельзя заключить из этих сведений. Может быть, ваши будут интереснее, Ватсон.
– Мне не трудно найти желаемые сведения, так как это событие произошло очень недавно и произвело на меня сильное впечатление. Я не рассказывал вам о нём, потому что у вас было другое дело, и вы не любите мешать одно с другим.
– О, вы говорите об истории с мебельным магазином на Гросвенерской площади. Она совершенно выяснена, да впрочем и сначала было видно, в чём дело. Ну-с, расскажите, что вы нашли в газетах.
Вот первая заметка в «Morning Post», написанная, как видите, несколько недель тому назад. «По слухам, в скором времени предстоит бракосочетание лорда Роберта Сен-Симона, второго сына герцога Бальмораль, с мисс Гэтти Дорэн, единственной дочерью Алоизия Дорэн, эсквайра из Сан-Франциско, Калифорния, С.-А. С. Ш.»
– Коротко и ясно, – заметил Холмс, протягивая к огню свои длинные, тощие ноги.
– Более подробная заметка появилась на той же неделе в одной из фешенебельных газет: «Национальное производство на брачном рынке сильно страдает от применения принципа свободной торговли. Необходимо принять охранительные меры. Аристократические дома Великобритании один за другим переходят в руки наших прекрасных заатлантических родственниц. На прошлой неделе список завоеваний очаровательных похитительниц увеличился ценным приобретением. Лорд Сен-Симон, в продолжение двадцати лет противостоявший стрелам маленького божка, объявил о предстоящем своем браке с мисс Гэтти Дорэн, прелестной дочерью калифорнийского миллионера. Мисс Дорэн, грациозная фигура и редкая красота которой обращала на себя общее внимание на балах, – единственная дочь. Говорят, что цифра её приданого превышает шестизначное число, помимо надежд на будущее. Так как всем известно, что герцогу Бальмораль пришлось за последние годы распродать свои картины, а у лорда Сен-Симона нет своего имущества, за исключением маленького Бирзмурского поместья, то ясно, что счастье не только на стороне калифорнийской красавицы, которая так легко переходит из гражданок республики в ряды британской титулованной аристократии».
– Есть ещё что-нибудь? – спросил, зевая, Холмс.
– О, да, множество заметок. Вот, например, в «Morning Post» говорится, что свадьба будет очень тихая в церкви св. Георгия на Ганноверской площади; приглашено только несколько близких друзей; после бракосочетания все присутствующие отправятся в Ланкастер, где м-р Алоизий Дорэн устроил помещение для молодых. Два дня позже – то есть в прошлую среду – появилась короткая заметка о том, что свадьба состоялась и молодые проведут медовый месяц в имении лорда Бакуотера, вблизи Питерсфильда. Вот всё, что появилось в газетах до исчезновения новобрачной.
– До чего? – переспросил Холмс, приподнимаясь в кресле.
– До исчезновения новобрачной.
– Когда же она исчезла?
– Во время свадебного завтрака.
– Вот как. Дело-то оказывается интереснее, чем я ожидал. Драматическое происшествие.
– Да, и мне оно показалось не совсем обыкновенным.
– Невесты часто исчезают перед свадьбой, новобрачные сбегают иногда во время медового месяца, но подобного случая я не запомню. Пожалуйста, расскажите мне все подробности.
– Предупреждаю, что подробностей мало.
– Может быть, мы можем выяснить многое сами.
– Я прочту вам заметку одной утренней газеты от вчерашнего дня. Вот название её: «Странное происшествие на великосветской свадьбе».
«Семья лорда Роберта Сен-Симона неприятно поражена странным происшествием, случившимся после его бракосочетания. Венчание, как было сообщено в газетах, состоялось вчера утром, но только сегодня оказывается возможным подтвердить странные слухи, ходившие в городе. Несмотря на все старания друзей замять дело, о нём говорят так много, что и мы не видим больше повода умалчивать о нём.
„Венчание происходило в церкви св. Георгия на Ганноверской площади. Кроме отца невесты, м-ра Алоизия Дорэн, присутствовали только герцогиня Бальмораль, лорд Бакуотер, лорд Юстэс и леди Клара Сен-Симон (младший брат и сестра жениха) и леди Алисия Виттингтон. После венчания всё общество отправилось в дом м-ра Алоизия Дорэна у Ланкастерских ворот, где был приготовлен завтрак. Оказывается, что вслед за новобрачными пыталась проникнуть в дом какая-то неизвестная женщина, предъявлявшая права на лорда Сен-Симона. После продолжительной тяжёлой сцены она была выведена дворецким и лакеем. Новобрачная, к счастью вошедшая в домик до этого неприятного случая, села за завтрак, но вдруг почувствовала себя дурно и ушла в свою комнату. Она не возвращалась довольно долго, и отец пошёл за ней; горничная сказала ему, что новобрачная зашла в комнату, накинула манто, надела шляпу и побежала по коридору. Один из лакеев показал, что видел, как какая-то дама выходила из дома, но ему и в голову не пришло, что это могла быть его госпожа. Убедившись в исчезновении дочери, м-р Алоизий Дорэн вместе с новобрачным заявил о случившемся полиции. Приняты энергичные меры, и, по всем вероятностям, это странное происшествие будет вскоре выяснено. Однако вчера вечером не было ещё ничего известно о пропавшей леди. Как говорят, полиция арестовала женщину, произведшую скандал, предполагая, что она замешана в исчезновении новобрачной. Предполагается преступление из ревности или какого-нибудь другого мотива“.
– И это всё?
– Есть ещё одна маленькая, но не лишённая значения заметка в другой утренней газете.
– Какая?
– Арестована мисс Флора Миллар, произведшая скандал. Оказывается, что она была прежде танцовщицей в „Аллегро“ и уже несколько лет знает новобрачного. Вот и всё, что известно об этом деле по газетам.
– Замечательно интересный случай. Ни за что на свете не отказался бы исследовать его. Звонят, Ватсон. Недавно пробило четыре часа, и потому я не сомневаюсь, что это наш высокородный клиент. Не думайте уходить, Ватсон; я предпочитаю иметь свидетеля, хотя бы на случай, если мне изменит память.
– Лорд Сен-Симон, – доложил мальчик, открывая дверь.
Вошел господин с приятным, утончённым лицом, орлиным носом, бледный и с глазами человека, на долю которого выпала приятная участь повелевать другими. Он вошёл бодро, но вообще казался старше своих лет, так как сгибал колени и слегка наклонялся вперёд. Волосы у него начинали седеть, а на макушке была лысина. Костюм у него был щегольской: высокий воротник, чёрный сюртук, белый жилет, жёлтые перчатки, лайковые сапоги и светлые брюки. Войдя в комнату, он оглянулся, играя шнурком от золотого пенсне.
– Здравствуйте, лорд Сен-Симон, – сказал Холмс, вставая с места и кланяясь. – Пожалуйста, садитесь. Это мой друг и коллега, м-р Ватсон. Присядьте поближе к огню и потолкуем о деле.
– Дело очень неприятное, мистер Холмс, как вы сами понимаете. Я слышал, сэр, что вам приходилось заниматься подобного рода щекотливыми делами, хотя вряд ли ваши клиенты принадлежали к тому классу общества, как я.
– Ну, в настоящее время я спускаюсь.
– Что вы хотите сказать?
– Мой последний клиент был король.
– О, в самом деле! Я не знал этого. А у него также пропала жена?
– Вы понимаете, что мои другие клиенты вправе так же рассчитывать на мою скромность, как и вы, – вежливо заметил Холмс.
– Конечно! Вы правы, вполне правы! Что касается моего дела, то я готов дать все сведения, которые потребуются вам.
– Благодарю вас. Я знаю только то, что напечатано в газетах. Например, верно это известие об исчезновении новобрачной?
Лорд Сен-Симон пробежал глазами заметку.
– Да, всё это верно.
– Прежде чем я могу составить себе какое-либо мнение об этом случае, мне нужно узнать ещё многое. Я думаю, лучше всего будет, если я стану предлагать вам вопросы.
– Пожалуйста.
– Когда вы познакомились с мисс Гэтти Дорэн?
– Год тому назад, в Сан-Франциско.
– Вы путешествовали по Соединённым Штатам?
– Да.
– И тогда же обручились с ней?
– Нет.
– Но вы были в дружеских отношениях с ней?
– Мне нравилось её общество, и она видела это.
– Её отец очень богат?
– Он считается самым богатым человеком на всём тихоокеанском побережье.
– А как он нажил деньги?
– На рудниках. Несколько лет тому назад у него ничего не было. Потом он нашёл золото и разбогател.
– А теперь скажите мне ваше мнение о вашей жене. Что она за человек?
Лорд стал сильнее раскачивать пенсне и уставился на огонь в камине.
– Видите, м-р Холмс, моей жене было уже двадцать лет, когда разбогател её отец. До этого времени она свободно бегала среди рудокопов, гуляла по лесам и горам, так что воспитала её скорее природа, чем школа. Она, что называется, сорванец, с большой силой воли, свободная от всяких предрассудков. Она очень порывиста и вспыльчива, настоящий вулкан, решительна и, не задумываясь, приводит в исполнение свои решения. Но я не дал бы ей имени, которое я имею честь носить (тут он внушительно кашлянул), если бы не считал её, в сущности, благородной женщиной. Я считаю её способной на героическое самопожертвование и думаю, что она с отвращением относится ко всему бесчестному.
– У вас есть её фотографическая карточка?
– Я принёс с собой её портрет.
Он открыл медальон и показал нам портрет очень красивой женщины. Это был миниатюр на слоновой кости, и художник чудесно изобразил блестящие чёрные волосы, большие тёмные глаза и очаровательный ротик мисс Дорэн. Холмс долго и внимательно всматривался в изображённое на портрете лицо, потом закрыл медальон и отдал его лорду Сен-Симону.
– Барышня приехала в Лондон, и вы возобновили знакомство с ней?
– Да, отец привёз её сюда. Мы встречались с ней во время сезона, потом я сделал ей предложение и женился на ней.