От резкого крика Люциус вздрогнул и уронил очки с кончика носа. Он спрыгнул с высоковатого для своего роста табурета и поспешил выйти из заваленного свитками и кодексами скриптория на террасу. Из-за высокого ограждения открывался вид на бесконечную шахту архива. Сотни ангелов мельтешили в бездне, как ночные мотыльки вокруг светящейся лампы.

– Что произошло? – Люциус подозвал одного из пролетавших мимо.

– Нечто ужасное случилось с Никодемусом.

Люциус уточнил, где он сейчас.

– Он был на уровне хараппских письмен.

«Почему „был“?» – мимолетно задался вопросом Люциус, но решил не терять времени на разговоры и бросился вниз с проворством и скоростью, неожиданными для ангела, видевшего начало самого времени.

Люциус быстро достиг цели и растолкал коллег, сгрудившихся у одной из полок.

– Что здесь? Что? – Люциус смотрел на небольшую кучку влажного праха на ступени бесконечной лестницы.

Стоявшие вокруг ангелы не проронили ни слова. Когда Люциус наконец понял, что грязное пятно – это все, что осталось от архивариуса, лицо самого старика приобрело пепельный оттенок. Мягко отправив зевак заняться более полезными делами, Люциус собрал комки пыли в фиал и отправился в приемную Верховной канцелярии.

Верховный серафим Серафиэль, не прерывая, выслушал Люциуса и рассмотрел собранный в сосуд прах. Мелкие частицы искрились под его взглядом, будто по ним проходили электрические разряды.

– Теперь и здесь, – заключил Серафиэль и разослал срочный призыв на совет.

Когда в громадной пустой храмине собрались избранные серафимы, херувимы и архангелы, Серафиэль начал с того, что заставил появиться снежную фигуру Агатона. Все, конечно, уже знали эту историю. Затем Серафиэль предоставил прах Никодемуса.

– Разница в том, что один погиб за пределами Министерства, а второй – в самых его недрах.

– Можем ли мы что‑то предпринять, чтобы остановить эту волну? Наши братья гибнут! – воскликнул архангел Уриил.

– И не только наши! Вы же слышали, что то же самое творится с демонами, – добавил Константин.

По собранию пронеслась волна неодобрительного рокота.

– Мы все понимаем, что это значит, не так ли? – спокойно спросил Серафиэль. – Это признаки приближающегося конца. И мы ничего не сможем с этим сделать.

– Но, если бы это было так, мы бы знали о приближении врага, а его нет, – возразил херувим Муктаф.

И он говорил верно – сейчас начало конца совершенно неочевидно. Если финал так близок, враг бы зримо присутствовал. Но не было никаких донесений об этом ни из одной части света.

– А то, что происходит? Все эти странные псевдоангелы? Возможно, мы просто не того ждем? – сказал Константин.

– Объяснись, – призвал его Михаил, облаченный в доспех из тысячи тончайше подогнанных друг к другу стальных орлиных перьев. Он явно нервничал, что выдавали пульсировавшие фиолетовые вспышки на латах.

Константин вышел вперед перед толпой и заговорил:

– Мы привыкли к тому, что наш мир делится на две части – ангельскую и дьявольскую. Но мы забываем, что есть еще одна неизведанная область. И это Тень. Возможно, нам стоит посмотреть в эту сторону.

Зал ответил клокотанием, и слово взял серафим Яхоэль:

– Никто не знает, что на самом деле находится в Тени, и все это не более чем желание найти простое решение довольно трудной задачи искать Врага здесь и сейчас.

– Вы отвергаете Тень, потому что это загадка для вас. Но если попытаться ее исследовать? Тень может быть той брешью, через которую хлынет Апокалипсис, – настаивал Константин.

– Ты забываешь, что ничего изменить нельзя, архангел! – обрушился раскатом грома Серафиэль.

– Я слышу это не одну тысячу лет, но не получил ни одного аргумента в пользу этого утверждения, – вышел из себя Константин.

От такой дерзости светлое чело Серафиэля затянула темная туча. Он явно взвешивал, какого наказания достойна такая гордыня – оспаривать предначертанное. Константин с нескрываемым вызовом глядел на окружающих и совершенно игнорировал угрожающий вид вышестоящего. К архангелу со своего места метнулся Рафаил и крепко вцепился в запястья товарища. В глазах читалась отчаянная просьба перестать навлекать на себя гнев.

– Мне кажется, наш коллега имеет в виду, что раз мы не видим Врага, то можно попробовать вмешаться в череду этих странных нападений на ангелов и демонов и дать отпор наступающей вредоносной силе, – сказал Рафаил и еще крепче стиснул руки Константина, когда тот попытался возразить.

Снова начались бурные обсуждения. Серафиэль громогласно потребовал тишины.

– Я постановляю архангелу Иеремиилу собрать дозорный отряд и отправить во все наблюдательные пункты видимой Вселенной, чтобы собрать данные о возможном наступлении Врага. Также я приказываю осведомить ангелов всех чинов о том, что они должны проявлять бдительность. Каждому, кто имеет хотя бы малейшие подозрения, что его жизни угрожает опасность, следует обратиться к своему предводителю. Но при этом, – серафим сверкнул на Константина зрачками, изогнутыми, как молнии, – я приказываю не вмешиваться в происходящее без помощи и совета старших, не связываться ни с какими силами и не пытаться изменить то, что изменить нельзя. Если не все понимают почему, то я поясню. Ткань Вселенной и ее судьба крайне сложны. Неосторожные движения и попытки что‑то изменить неминуемо приведут к худшему. Преступившие это распоряжение понесут самое суровое наказание вне зависимости от чина и заслуг.

Закончив свою речь, Серафиэль взмахнул шестью крыльями и воспарил ввысь. За ним с легким шелестом последовали остальные серафимы, сплетаясь в причудливую живую гирлянду. Херувимы и архангелы стали расходиться, а Рафаил так и не отпускал Константина, будто боялся, что тот сбежит. Когда почти все разошлись, Рафаил утащил того в сторону и, оглянувшись, прошептал:

– Пообещай мне не искать встречи с Тенью!

Константин отвел глаза и пробормотал нечто нечленораздельное.

– Я не отпущу тебя, пока не получу твое слово! – настаивал Рафаил.

– Мне не хотелось бы тебя обманывать.

Рафаил выпустил руки Константина из своих, его ангельского характера едва хватало, чтобы не накричать на упрямца.

– Играешь с огнем!

– Какая разница в целом? Учитывая нынешние времена, – улыбнулся в ответ Константин.