Свет очень мешал. Солнце беспощадно пробивало сомкнутые веки. Габи постарался закрыться рукой, но сам этот жест пробудил в его голове массу вопросов. Почему он спит, ведь он никогда не спал? Почему у него так сильно болит голова? Почему солнце такое яркое? Почему он так адски скверно себя чувствует?

Тревога от того, что он не мог дать ответы на все эти вопросы, заставила его завести сознание, поежиться и через силу приоткрыть глаз… Которым он, впрочем, ничего не увидел, потому что взгляд обожгло яркое солнце. Чтобы противостоять этому беспощадному природному явлению, Габи закрыл ладонями лицо и приоткрыл веки в безопасном затемнении. Последовательно повышая фотонную нагрузку, Габи наконец смог осмотреться. Над ним было чистое, как взгляд младенца, голубое небо. Воздух свежий, точно дыхание Мадонны Рафаэля. Обрабатывая эти избыточные данные, голова Габи снова затормозила. Из ступора его вывел наклонившийся над ним Вальге:

– Доброе утро! Взгляд осмысленный. Это большой прогресс! – констатировал он.

Габи моргнул и промямлил: «Доброе… утро…» Так трудно говорить ему не было еще никогда в жизни. Он снова что‑то пробубнил.

– Что-что? – переспросил Вальге.

– Что… случилось?

– Если говорить технически, то ты словил двойной заряд зарницы, которая предназначалась мне, от твоих коллег по цеху. Если же интерпретировать произошедшее в человеческих терминах, то ты сильно опьянел. Не знал, что ваши чары так на вас действуют.

– Сам не знал. Как же болит голова! – Габи зажал виски пальцами.

У Вальге в руке появился стеклянный бокал, по стенкам которого поднимались маленькие пузырики.

– «Боржомчик» холодный. Оттягивает. Там внизу еще фонтан на площади – искупнись, полегчает!

Габи с трудом сел и залпом выпил предложенную воду.

– Никогда в жизни больше не буду подставляться под зарницу, – угрюмо зарекся он. – Фонтан, говоришь?

Сострадая всему роду людскому за такое наказание, как похмелье, Габи на прямых ногах перекинулся через парапет и улетел головой в фонтан. Ледяная вода вернула ему некоторую бодрость, но в мозгах по-прежнему гудело. Зато начали проявляться воспоминания прошлого дня. Если в мире еще существовали красные линии, за которые ангелу нельзя заходить, их в жизни Габи оставалось слишком мало. Но за самолет можно поставить себе жирненький плюсик в табель хорошего мальчика.

Когда Габи вернулся на крышу, его познабливало и мутило. Он распушил крылья и подставил их южному светилу. Было достаточно тепло, так что Вальге тоже принимал солнечную ванну, закатав рукава белой блузы.

– Итак! – Вальге обозревал окрестности. – До Волчьей скалы десять минут лёта. Ты в состоянии лечь на крыло?

– Да… Я вполне… – неубедительно отрапортовал он. – Только дай мне полчасика, ладно?

Вальге заулыбался.

– Слушай, я вообще‑то тебя защищал! – с раздражением буркнул Габи.

– Тише-тише! Я тебе признателен, но выглядит это действительно забавно.

– Ладно. Как думаешь, что мы там найдем?

– Полагаю, источник всего этого добра. – Вальге окинул рукой город. – Сверкает, как новогодняя елка.

– Хм! Ты тоже это видишь теперь? – изумился Габи, насколько это позволяло его самочувствие. – Что произошло?

– Не поверишь: я проникся теплыми чувствами. – Вальге попробовал вложить в этот ответ самый ювелирный цинизм, на какой был способен, но у Габи было профессиональное ухо на позерство.

Произошедшее с ними выходило за рамки настроек, заложенных в них при сотворении. Демоны разбираются со злом – держат в узде и платят по счетам. Они должны быть жесткими и циничными. Ангелы призваны культивировать добро во всем, что попадается на их пути. Четкое разделение на черное и белое работало без перебоев. До сих пор. Все яснее Габи осознавал, что скатывался в серую зону. Или, возможно… в Тень?

– Знаешь, тебе не нужно этого стыдиться. Я чувствовал одиночество, отчаяние и ярость, чего по своей природе не должен был испытывать никогда.

– Да, но вас это делает только возвышенными. Нас – уязвимыми.

– И мы становимся беззащитными! Посмотри только, какую дичь мы начинаем творить! – Габи было слишком худо, чтобы лукавить.

– Глубокая мысль. Но ничем мне не помогает. – Вальге развернулся и резко сел на парапет крыши. – Давай к делу. Пока ты отсыпался, я попробовал на этих штуках все, что умел. Мои чары их не берут.

Габи поморщился: тошнота становилась сильнее.

– Мои силы этой штуке тоже как ветерок в мае, – конец фразы слился с вульгарными звуками.

Нутро Габи окончательно запротестовало, и в серии судорог его хорошенько вывернуло наизнанку. На крышу выплеснулись сотни бабочек-лимонниц, и, испуганно брякая слюдяными крылышками, они разлетелись по округе. Габи наконец полегчало.

– Фух! Наконец‑то лучше! Мы должны хотя бы посмотреть, что там в источнике. Как выглядит этот Корень. Понять, что это вообще такое. Я думаю, нам нужно ограничиться документацией факта и потом с этими знаниями пойти к вышестоящим… – Габи задумался. – А ты тоже? Ну… уволился?

– Вроде того. – Вальге затеребил накрахмаленную манжету.

– То есть и тебя тоже могут наказать, если ты придешь обратно после самовольного расследования?

– Наказать? Ну, если ты хочешь сказать, что меня зажарят в большом количестве серы с кинзой и чесноком по вкусу, то да. Если никто не успеет заступиться…

Габи нахмурился и замолчал. Его план казался не особенно удачным – и это мягко сказано. Но другого не было.

– Ладно. Все равно лететь. – Габи поднялся на ноги, взмахнул волглыми крыльями и поднялся вверх. – Показывай дорогу.

Лёта оставалось на десять минут. Заснеженные горы были покрыты щетиной безлистых деревьев. Древняя прозрачная река шуршала по каменному ложу. Вальге и Габи миновали туристические анклавы, заполненные довольными отдыхающими с лыжами наперевес, и отправились еще выше.

Искомое место точно было рядом – всю землю, как покрывало, устилали синие жилы. Светящиеся лианы обвивали деревья, камни и столбы канатных дорог. С волнением Габи подумал, что еще немного – и случится беда, так как зловещие лозы заползли на металлические жгуты, на которых висели десятки кабинок с беззаботными лыжниками.

Вальге сделал поворот, спланировал в сторону от туристической деревни и обогнул один из горных хребтов. Габи последовал за ним и, когда оказался в ущелье, ахнул от изумления и испуга. Они нашли, что искали.

На одном из склонов, над грудой огромных валунов рос синий мигающий кокон, сплетенный из жильных лиан, концы которых прорастали в землю, тянулись вверх, как хвощ, и стреляли мелкой паутиной по окружающим деревьям. Неудивительно, что именно здесь обосновалось это чудище. Когда‑то в доисторические времена люди приходили сюда молиться богам. Древние хорошо знали, что Волчья скала необычная – на этом клочке гор сходились вихри подземных и небесных сил, и каждое сказанное здесь слово преображалось в заклинание. И в этой точке располагался один из истоков Рек слепой печали, в которых Корень растворил свою заразу и распространил по всей земле.

Синий мицелий свисал с деревьев шматами слизи. Сплошной ковер лежал на камнях, корнях, каждой коряге в ущелье. Невиданная дрянь заполонила все пространство, а из-за мерцания, пульсировавшего на ветвях – от самых толстых побегов до каждой былинки, – казалось, что синяя масса дышит и шевелится.

Когда Габи и Вальге слетели вниз, чтобы приблизиться к кокону, все щупальца, ветки и побеги вздрогнули, мерцание стало ярче, свободно висящие кончики синих лиан поднялись, будто стараясь прикоснуться к незнакомцам.

– Эта штука нас чувствует, – констатировал Габи.

– Осталось только понять, насколько она способна разделаться с нами, пока мы не поняли, как разделаться с ней.

Кокон был свернут из массы корней, но у самой маковки виднелась плоская часть, покрытая шрамами, которые напоминали несколько сомкнутых глаз. Вальге подлетел поближе.

– Корень спит. Самое время что‑то предпринять. – Вальге уже размахнулся, чтобы выстрелить по дремлющему существу какими‑то чарами, но Габи вцепился ему в руку.

– Стой! Мы знаем, что наши способности не работают даже на его отдаленных побегах. Сам Корень нам не одолеть, можем только разозлить.

– Что ты предлагаешь?

– Я отошлю сообщение в Министерство с координатами. Пусть думают, что делать! – с вызовом рявкнул Габи.

– А если они не знают? – уточнил Вальге. – Они его даже не видят!

– Ну если они не знают, значит, нам точно лезть не стоит! – Из прежней понятной жизни ангел помнил о своем незначительном месте в иерархии.

Вальге только поднял брови домиком в знак откровенного сомнения, но отлетел от Корня подальше и разлегся на воздухе в вальяжной позе. В это время Габи настрочил депешу и отправил ее Константину. И они стали ждать ответа. Прошла пара часов. Ничего не изменилось.

– Я предлагаю тебе отправиться из этого зловещего инфицированного места в пристанище каких‑нибудь горнолыжников. – Ангел понял, что Вальге приложил усилия, чтобы звучать непринужденно, будто ему захотелось кружечку глинтвейна. Однако за этим хорошо различалась нервозность от нездорового любопытства синих ветвей.

Габи ничего не сказал. Он был сильно разочарован, что прошло уже столько времени, а ответ так и не пришел. Может, они там думают, что он сумасшедший? Но он же по-прежнему ангел! Должны же они верить ему! Понурый, он без слов полетел прочь. Вальге расправил крылья и последовал за ним. Лианы засуетились и вытянулись, пытаясь понять, куда удаляются любопытные анимированные объекты.

Габи и Вальге приземлились на раскидистую деревянную крышу кафе в центре площадки, на которой сходились подъемники и горнолыжные трассы. Снег сверкал на зимнем южном солнце, почти все вершины были видны на много километров вокруг. Потягивая кофе, Габи наблюдал за героическими упорством и напряжением, с которыми его коллеги пытались сохранить подопечным позвоночники и конечности. Вальге следил за демонами, вившимися над пиками и самыми крутыми склонами. Прекрасное медитативное занятие для обоих – чистый курортный отдых. Но время шло, а вестей из Министерства не поступало.

Солнце начало клониться к закату. Долину накрыли тени. На пики наползали серые облака – приближался снегопад.

– Кажется, нашими новостями никто не заинтересовался, – забросил удочку Вальге.

Габи только раздраженно мотнул головой.

– Может… – начал Вальге.

– Что? – рявкнул Габи. – Что мы можем сделать?!

– Ну ладно, ладно! Не кипятись. Давай просто вернемся туда, еще раз осмотрим все и отправимся восвояси. Только тогда совсем непонятно, что мы тут делали – констатировали, что первая Вёльва была права? – задал риторический вопрос Вальге.

Габи допил кофе, пнул снег с конька крыши и лег на крыло. Из-за туч и пороши резко потемнело. В сгущающихся сумерках ущелье, в котором пророс Корень, мерцало еще ярче, еще ядовитее, еще противоестественнее.

Щупальца снова заметили пришельцев и потянулись к ним, казалось, с усилившимся энтузиазмом. Габи облетел ущелье по периметру, запоминая очертания и стараясь мысленно измерить площадь. Завершив рекогносцировку, Габи заметил странный узел на одной из лиан. Он напоминал бутон, и Габи подлетел, чтобы получше его разглядеть. Когда ангел был максимально близко, одна из синих ветвей молниеносно метнулась и крепко вцепилась ему в руку, как осьминог, ловящий проплывающую мимо рыбешку.

Габи вскрикнул и разрядил по щупальцу зарницей. Хватка не разжалась, а запущенный импульс пробежал по мицелию, разветвляясь и перетекая от ветви к ветви, и в итоге достиг самого Корня. Когда световой поток растворился в коконе, на мгновение все затихло. Габи и Вальге оглянулись. Внезапно все лианы, корешки, ветви и отростки пришли в движение, стали вздыматься и извиваться, топорщиться и переплетаться. Габи безуспешно пытался освободиться от поймавшей его лианы, но та только крепче сжимала запястье. Подлетевший Вальге зарядил по ловушке своими чарами, но она не думала поддаваться. Пока они безуспешно пытались выпутаться из передряги, за спиной послышались свистящие хрип и рык. Габи и Вальге обернулись и увидели, что кокон пробудился – пять распахнутых неровных глаз излучали призрачное мерцание.

Чудище, как обороняющийся паук, принялось вздымать массивные корни и стало набухать, округляться, расти ввысь. Ветер застонал в ущельях, поднимая снежные торнадо и раскачивая черные деревья. Корень скрипел и подвывал, перерастая близлежащие хребты и устремляясь все выше и выше, к самим ватным тучам. Из оцепенения Габи и Вальге вывели новые щупальца, схватившие их обоих. Попытка разорвать и поджарить эти лианы провалилась: петли не думали отпускать и только дальше карабкались по рукам и ногам.

– Вальге, если сейчас мы что‑нибудь не предпримем, это конец! – проорал Габи.

– Я не могу справиться! Не знаю, что делать!

– Есть одно средство…

– Так давай уже! – прохрипел Вальге, извиваясь в плену щупалец.

– Это очень-очень плохой вариант! – со стоном завопил Габи, стараясь перекричать рев ветра. – Нам нужно призвать Пародарша!

– Беру свои слова назад! Давай думать дальше! – крикнул Вальге, который из последних сил боролся с лианой, прицеливавшейся к его горлу.

– Нечего думать! У меня нет вариантов! Но он точно поможет!

– Да ты с ума сошел? Призвать‑то его можно! А как ты будешь загонять эту тварь обратно?! – хрипел Вальге.

– Возможно, это уже будет не наша проблема! – заорал Габи, разжал кулак, из которого высыпались зерна граната, и зашептал заклинание: – Приди, утро! Приди, огонь! Приди, огненное перо! Папоротниковым цветом, огненной рекой, пожарной искрой тебя заклинаю.

Прошло мгновение, и земля содрогнулась. Затем последовал более сильный толчок, будто кто‑то ударил огромным молотом из-под земли. И еще. И еще. С одного из склонов с ревом сорвалась лавина. По дну ущелья прошла трещина, которая стала расползаться, расширяться, и из нее вырвались языки медного пламени.

– О Боже мой! – простонал Вальге.

Трещина ширилась, выплескивая все больше огня. Вдруг за край расселины зацепилась когтистая чешуйчатая лапа с тремя кривыми пальцами. Над поверхностью земли появился огромный пламенный гребень, голова с багряно-красным клювом и черными углями вместо глаз. Еще мгновение – и, опершись на вторую лапу, над расселиной в полный рост поднялся гигантский огнедышащий кочет. Каждое его перо было серой, раскаленной магмой и пламенем подземелья. Его клюв походил на расплавленный чугун. Шпоры прожигали камень. В исступленной гордости он вознесся над ущельем, вытянул голову и, замахав золотыми крыльями, закукарекал. В небо из его клюва вырвались клубы жара и огненные всполохи. А Плиний Младший думал, что тогда это был Везувий… [12]

Заметив появление монстра, Корень заревел и нацелил в него свои самые мощные ветви, стараясь захватить в силки. Но Пародарш взвился, поймал их лапами, яростно распорол смертоносными шпорами, приближаясь к самому кокону. От боли тот разразился писком, от которого лопались барабанные перепонки. Сведенные судорогой лианы ослабели и отпустили пленников. Габи и Вальге почти упали, но вовремя зависли над землей, вцепились друг в друга и метнулись за близлежащие валуны наблюдать за продолжением схватки.

Пытаясь отпугнуть птицу, Корень выпустил густое синее облако дыма, но Пародарш смёл этот яд своим огненным дыханием. В ответ кокон вытянул несколько щупалец, на концах которых набухли почки. Те раскрылись и оказались огромными зубастыми пастями о пяти лепестках. Хищные цветы ринулись на Пародарша, но тот молниеносными движениями клюва перекусил каждый из них и сам пошел в атаку. Снова вытянувшись в струну, он поднял крылья, завис в воздухе и принялся молотить смертоносными лапами по стволу Корня. Тот вопил, извивался и пытался спеленать нападающего лианами. Однако против мощи и ярости Пародарша у противника не было шансов. Кочет рвал, потрошил, распарывал и добивал остов хищного кокона. Синие ошметки разлетались по округе и гасли, не достигнув земли. Мицелий ярко мерцал в агонии, и, когда Пародарш добрался до глаз кокона и выклевал их в долю секунды, противник окончательно потух и будто растворился в воздухе. За считаные мгновения ущелье очистилось от заразы, будто ее здесь никогда не бывало.

– Сработало! Ура! Получилось! – заорал Габи из-за своего укрытия, но Вальге только окинул его диким взглядом.

Разделавшись с Корнем и потоптавшись на его останках, Пародарш победно закукарекал и прыгнул на самый высокий пик в окрестности. Это вызвало очередную встряску земли и сход еще трех лавин. Затем он дохнул пламенем по вершинам. Расплавленные ледники, превратившись в огромные потоки воды, побежали по склонам. Явно довольный своими свободой и безнаказанностью, Пародарш перескочил на соседнюю вершину и повторил эскападу.

– Что ты смотришь?! Загоняй его обратно! – завизжал Вальге. – Он сейчас весь Кавказ спалит!

Габи сглотнул, катапультировался из своего убежища поближе к птице и принялся рассыпать гранатовые зернышки, приговаривая: «Утру время! Огню место! Папоротнику цвести день! Реке впадать в море». Пародарш услышал заклинание и повернул к Габи голову так, чтобы как следует разглядеть мелкое существо правым угольным глазом. Затем кочет ювелирно для своих масштабов спрыгнул к оцепеневшему от ужаса Габи, на автомате рассыпающему зерна и бубнящему магическую формулу.

Всесторонне изучив Габи, Пародарш поднял голову и так молниеносно клюнул место, где стоял ангел, что, если бы Вальге вовремя не снес друга в сторону, от того не осталось бы ни одного пера.

– Ты его не впечатлил! – проорал Вальге, и уже Габи дернул его за собой, чтобы укрыться под крутым берегом горной речушки. И вовремя, так как по ним почти попала циклопическая когтистая лапа.

Воздух над головами озарился светом от изрыгаемого Пародаршем пламени.

– Так, давай я попробую, – предложил Вальге и, выглянув из укрытия, стал призывать силы земли, чтобы она поглотила обратно магматического кочета.

Под лапами Пародарша действительно разверзлась бездонная расщелина, но тот издевательски перескочил на одну сторону и победно закукарекал. Затем он забил крыльями и, сотрясая горы, перемахнул через кряж, за которым было уже рукой подать до туристической деревни. Очевидно, на людей Пародарш смотрел, как обычно курицы – на зерно, поэтому стал продвигаться вниз гигантскими скачками.

Из-за землетрясения поднялась паника. Людей эвакуировали из отелей. Толпы собирались на открытых пространствах в надежде избежать завалов и разрушений. Дети и женщины плакали. Мужчины звонили кому‑то и кричали в трубку, в самых крепких выражениях призывая помощь. Слышались сирены гражданской обороны. Все готовились к последнему дню «Розы Хутор».

Габи и Вальге увязались за кочетом и, забыв про страх, кружили у его глаз, всеми силами стараясь ослепить, усыпить, оглушить или как‑то одурманить. Пародарш только отмахивался, пытался спалить назойливых преследователей огненным дыханием и целеустремленно рвался вниз к реке.

Когда между Пародаршем и первыми домиками оставался один прыжок, перед ним выросла стена света. Кочет резко затормозил и встал как вкопанный. Послышался прекрасный, благостный голос, напевающий нежную, теплую колыбельную, от которой душа снимала с себя столетия озлобленности и становилась младенчески беспомощной. Пародарш обмяк, от удовольствия зажмурил черные глаза, бухнулся на поджатые лапы и распустил крылья. Из-за стены света появился всадник в латах. К седлу крепилось копье, а в руке всадник держал лассо, которое накинул на шею Пародарша. Следом появился Константин. Они приказали земле отвориться. Всадник с тихими уговорами, будто обращался к любимому старому псу, потянул птицу в пропасть. Разомлевший кочет немного помедлил, но после почесывания головы больше не нашел в себе сил упорствовать и спрыгнул в расселину. Разлом затворился. Стена погасла. Константин и всадник, в котором ангел узнал небесного воина Георгия, обернулись к Габи и Вальге. Те еще не успели закрыть рты, и даже перед фактом того, что их того и гляди разотрут в мелкий порошок, они не смогли бы принять более торжественное выражение лиц.

– Не следует призывать хтонических существ, если вы не уверены в своих способностях их умиротворять, – наставительно и без угрозы проговорил Константин.

«И все? А где громы и молнии?» – пронеслось в голове у Габи.

– Эм… Вы, без сомнения, правы. Но там мы нашли…

– Корень Дурного сна, я получил записку… – сказал Константин. – И я вас не виню. К счастью, мы успели.

И тут примирительный настрой Габи резко поменялся.

– Почему вы не пришли на помощь раньше?! Когда я вам писал днем?! – задохнувшись от возмущения, проорал он.

– Я могу только сказать, что, на мой взгляд, это следовало сделать тебе, Габриель, – уклончиво ответил Константин.

Георгий, выполнивший свою миссию, устремился ввысь. Константин тоже поднимался к небесам.

– Минуточку! У меня остались вопросы! – воинственно потребовал Габи.

– Ты бы знал, сколько их у меня! – крикнул Константин. – Я пришлю подмогу. Возвращайтесь домой.

И он скрылся в ночном небе. Люди у реки постепенно успокаивались. Снег прекратился. В округе не было видно ни одного синего корня.

– Эти ваши добрые дела ужасно утомительны, – посетовал Вальге, цепляясь за вершину огромной ели. – Да и финал этой истории выбивает у меня почву из-под ног.

– Даю руку на отсечение, это не финал, – сказал Габи, плюхаясь на ветку рядом с Вальге. – Но всё завтра!