Геннадий упорно преодолевал заросли травы, стремясь к трёхэтажному дому, стена которого, безусловно, поможет ему принять его родной облик.– А там и за вещами сходить можно, – пыхтел он, протискиваясь через прутья забора.Внутри прыгать было гораздо проще – трава была скошена, а газон для перемещения лягушек гораздо удобнее, чем луговое разнотравье.– И ррраз, и два, и три! И я почти у цели! – подбадривал себя Генчик.Конечно, он не заметил, как к дому слева подлетел ворон и впорхнул в открытое окно. Разумеется, Геннадий никак не мог знать, что Крамеш, вернувшись в людской вид, шагнул к хозяйке дома, дремлющей на диване под беззвучное мелькание фигур на экране телевизора.Крупная, ярко накрашенная особа, ощутив, что её кто-то будит, негодующе вздрогнула, открыла глаза, а увидев незнакомца в собственном загородном доме, уже хотела было заорать, но уставилась в его абсолютно чёрные глаза и замерла, как суслик.– Ты сейчас встанешь, выглянешь в окно и увидишь у стены лягушку, которрая тебе отлично знакома. Что с ним делать – сама ррешай, а прро меня забудь – не было меня тут! Поняла?– Поняла! – негромко согласилась она.– Так вперрёд! – Крамеш упал на землю, стал вороном, вылетел в окно, а добравшись до густого дерева, спрятался в ветвях.Дама, настроенная Крамешем на поиск нужной ей лягушки, чуть из окна не выпала, высматривая на бодреньком зелёном газоне искомое земноводное, а когда нашла…– Ого, как ррванула! – с некоторым даже уважением констатировал Крамеш, почесав лапой клюв. – Пррямо как пнул кто-то! Прричём я ж её не посылал его хватать, я только подсказал, где искать!Как выяснилось, этого было вполне достаточно – целеустремлённая Марианна Леопольдовна стартовала, сбив по дороге стул и едва не своротив кресло, случайно попавшее ей под ноги.– Да она и диван бы унесла, если бы он ей встрретился, – потешался Крамеш, глядя на насторожившегося Генчика, заслышавшего шум.– Аларм какой-то? – думал Геннадий, заторопившийся со всех лап к стене.Собственно, они прибыли одновременно: Генчик – к нужной поверхности, а Марианна Леопольдовна – к редкостному зрелищу, когда об стену бьётся лягушка, а поднимается с земли высокий, плечистый блондин самой породисто-арийской наружности и весьма привлекательной внешности.– Герман! Герман! Ты вернулся! – заорала она, а Генчик дёрнулся, обернулся и замер, как громом поражённый.– Герман! Я так и знала, что ты вернёшься ко мне! – голосила несущаяся к нему необъятная блондинка, волосы развевались, макияж блестел, голубые глаза сверкали, платье облегало обширные богатства телосложения, и Геннадий понял, что попал…– Неееет, – простонал он, судорожно соображая, что же ему делать дальше?Зато бедняга Крамеш так веселился, что чуть не рухнул с ветки:– Ну и как тебе это? Генчик? Не хотел ты жить спокойно – так не живи! И что делать будешь? – ворон переступал лапами от нетерпения.«Что делать» – именно этот сакраментальный вопрос бился в черепной коробке Геннадия, который видел, что его несостоявшаяся невеста приближается с недопустимо высокой скоростью и, кажется, жаждет заключить его в объятия!– Нихт! – заорал он и припустил прочь со всей возможной для себя скоростью.– Что? – Марианна чуть притормозила, а потом решила, что, как бы там ни было, сначала мужчину надо догнать, а потом-то она уж всё выяснит – и кто виноват, и что делать!На стороне Геннадия было его атлетическое телосложение, безусловно, гораздо больше подходящее для бега, а ещё – страстное желание оказаться как можно дальше от этой особы.С другой стороны, у Марианны, которая проигрывала в спортивности и навыках бега, была пылающая в аж два раза оскорблённом женском сердце необходимость догнать коварного типа и…– Потом решу, что с ним делать! – пропыхтела Марианна, ныряя в боковую дверь дома. – Он бегает быстрее, зато я знаю короткий путь!Она протопала по коридору, пересекающему весь её загородный дом, и выскочила как раз в двух шагах за коварным Германом.– Ну уж нет! – взвизгнула она, оценив направление бега подлого жениха – он мчался к воде.Марианна схватила грабли, позабытые приходящим садовником, и со всей силы метнула их вслед Герману.– Подкосила прррямо! – констатировал Крамеш, перелетевший к противоположной стороне дома. – Кррутая тётка!Генчик, впрочем, так не думал – когда в него прилетели грабли, он уже почти домчался до берега, а получив садовым инвентарём по ногам – растянулся во весь свой немаленький рост на газончике.– Поймала! – радостная Марианна обрушилась сверху, почти вышибив из бедолаги дух.Когда он смог отдышаться, Генчик обнаружил, что сбежать уже как бы… не получится – предусмотрительная «невестушка» связала ему руки и с победным видом стоит над ним.– Вставай и пошли! – скомандовала она. – Не притворяйся, я вижу, что ты уже оклемался!– Куда? Куда пошли?– Как куда? Жениться!– Нихт!– Йа-йа, майн херц! – усмехнулась Марианна. – Сбежать ты всё равно не сможешь – тут везде забор, а если попробуешь прыгнуть в воду – руки связаны, утонешь! Так что мы сейчас поедем к твоим, чтобы нас поженили, а потом уже в ЗАГС заглянем.И тут Генчик совершил тактическую ошибку – он вроде как послушно пошёл к дому, а потом рванул в сторону, оставив позади Марианну, домчался до ближайшего угла, наиболее приближенного к воде, и ударился об стену.Верёвки упали вниз, а к воде попрыгал лягух…– Ах! Ах вот в чём фишка! – взвизгнула опешившая Марианна. – Но… но это же очень удачно! Теперь ты мне ещё больше нужен!Она схватила пластмассовый тазик, стоявший неподалёку – она планировала собрать туда яблоки, и метнула его в сторону лягуха.– Попала! Кррэксэррр! – подпрыгивал на коньке крыши Крамеш. – Поймала!Извлечённый из-под тазика и крепко зажатый в пухлой ручке Геннадий беззвучно открывал и закрывал рот, и сучил задними лапами.– Ну вот ты и мой! – широко улыбнулась ему Марианна. – Теперь-то ты от меня никуда не денешься!– Н-да, Генчику, похоже, и пррравда будет весело! – констатировал Крамеш, но и не подумал улетать – почему-то он был уверен, что это далеко не все приключения предприимчивого типа.И был прав!Марианна шустро упихала лягуха в контейнер, пробив в крышке несколько дырочек, а потом призадумалась:– И куда бы тебя пока деть? А! Точно!Сунуть контейнер в холодильник много времени не заняло.– Вот! Так-то лучше! – она отряхнула руки, торжествующе постучала по серебристой поверхности пищевой сокровищницы, а потом…– Женщина! – посмеивался Крамеш, глядя, как Марианна носится по комнатам, собирая свой «идеальный образ», пригодный для общения с упирающимся женихом.Через два часа она была полностью готова – волосы уложены, свежий яркий макияж нанесён, надето новое зелёное обтягивающее платье, от которого Крамеш аж поперхнулся, принесены новые крепкие верёвки – короче, всё готово!Извлечённый из холодильника лягух полетел в стену, через миг оказавшись сползшим на пол Геннадием, а ещё через полминуты не пришедший в себя после охлаждения Генчик сидел на стуле, крепко примотанный к нему.– А вот теперь и поговорим! – услышал он «любимый голос» сквозь туман, царящий в голове. – Женишься на мне? Ты ж подумай хорошенько – я богата – у меня семья очень состоятельная, а я одна дочка.– Знаю, – проскрипел Генчик.– Это хорошо! Так что, если женишься, у тебя будет… много чего будет. Но ты – при мне! Понял? Никаких других женщин, гулянок и прочего у тебя никогда больше не возникнет!Геннадий приоткрыл глаза и тяжело вздохнул – он прекрасно знал, что кроме него эту самую Марианну предлагали… да кому только не предлагали. И, если бы проблема была только во внешнем виде, она бы давно замужем была – и таких любят да жены берут, но вот её требования сводили с ума напрочь – ей требовался супруг полностью подчинённый, бегающий вокруг как собачка, уделяющий внимание только и исключительно ей, прим речь шла отнюдь не о верности жене – муж Марианны не имел права ни на какие сторонние интересы, на работу, на родственников, на увлечения.– Да там даже дышать можно только с её разрешения! – понял Герман при первом же знакомстве с этой особой.Нельзя сказать, что он рвался на работу или жаждал с утра до вечера общаться с родственниками, но требовалось полностью уничтожить его натуру, его желания, мысли… да самого его! Женившись на Марианне, он терял всего себя полностью! А он сам был себе дорог! В сущности, это было единственное, что у него было.– Я никогда на тебе не женюсь! – как можно более твёрдо сказал Геннадий. – НИ-КОГ-ДА!– Ах так… ну ладно же! Тогда тебя заставят это сделать!Она уверенно взялась за дорогущий айфон:– Добрый день! Да, это Марианна Леопольдовна!Крамеш никак не мог понять, куда это названивает эта тётенька, и почему это Геннадий, который слышит этот разговор и явно узнал голос говорящего, так побледнел.Через три часа Крамеш уже знал ответы на все эти вопросы:– Н-да… дрружная у него семейка, – констатировал Бескрайнов, рассматривая заболоченное озеро, в котором по шею в воде стоял Геннадий.– Ты тут останешься, пока не поклянёшься, что на коленях приползёшь к Марианне и будешь умолять её о том, чтобы она согласилась выйти за тебя замуж! Она даже согласна на твою… позорную особенность! Сказала, что ей это очень подходит! – орал ему с берега белобрысый тип лет пятидесяти пяти – отец Геннадия. – Она готова вложить деньги в наши предприятия, так что ты обязан умолять её об этом!– Я не женюсь на ней! – завопил Геннадий. – Ни за что!– Тогда стой тут! И запомни, что у тебя отсюда выход – только к Марианне!– Крруто они за него взялись, – констатировал Крамеш. – Стоять в этом болоте, где ещё и пиявок небось полно, да пррактически без одежды, да с тяжеленным металлическом ошейником на шее и здорровенной цепью, которрая тоже весит пррилично – это непрросто.Крамеш немного преуменьшил размер свалившихся на Генчика бед: он был голодным – ел только утром, кроме того, родичи прилично намяли ему бока, пытаясь заставить согласиться на этот брак, вода была холодной, а ошейник с цепью – непомерно тяжёлыми. Да, вода облегчала их вес, именно поэтому они были выкованы настолько массивными – чтобы наказанный тратил все свои силы, чтобы эта груда металла его не утопила.Соколовский находился в своём кабинете, просматривая какой-то сценарий, когда к нему в окно влетел ворон.– А! Крамеш! Полагаю, тебе есть о чём доложить?– Есть! – поднялся с пола Бескрайнов.По мере доклада Соколовский то посмеивался, то хмыкал, а потом посерьёзнел:– Круто они за него взялись!– Крруто, – согласился Крамеш, который по собственному опыту жизни категорически не любил такие «взятия». Нет, само собой, Генчик заслужил много чего, но это же семья так измывается, даже не чужие…– Неужели же тебе жалко его стало? – усмехнулся Филипп.– Нет! – Крамеш даже головой помотал для пущей правдоподобности ответа – как он мог сказать иначе, если прекрасно помнил, из-за чего Геннадия сослали в подвал. – Он и прравда невыносим!– Что есть, то есть. А когда ты улетал, он что делал?– Орал на всё болото – скандалил и вопил, что с ним так нельзя.– Понятно. Тогда сейчас ты идёшь спать, а завтра утром берёшь машину и едешь туда. Автомобиль паркуешь где-нибудь в досягаемом отдалении, а сам летишь и наблюдаешь, что и как… Только еды себе возьми.– Понял. А чего я должен ждать?– Проблесков адекватности, – объяснил Сокол. – Видишь ли… я мог бы сам им заняться, но мне не доставляют удовольствия такие действия, разве что выхода нет. А в случае с Генчиком он есть – пусть его воспитанием займутся те, кто его и дорастил до такого состояния.– Понял… Один вопрррос.– Давай.– Геррману не будут давать воды и еды – его отец прредупрредил. Мол, пусть пьёт из этого болота и без еды тоже обойдётся – быстррее согласится.– Н-да… семейка. Хотя, что там удивляться-то? У них детей много, одним больше, одним меньше – видимо, без разницы. Да и раньше они не были особенно милостивыми, прямо скажем. Ладно, увидишь, что слабеет, можешь подкормить, ну и воду дай. Мы ж не звери всё-таки. Скажешь, что я тебя послал выяснить, куда он пропал, а ты увидел, что его увозят, вот и проследил за ним.– Понял! – кивнул Крамеш.Уже закрыв за собой дверь и оказавшись в гостиничном коридоре, он позволил себе улыбнуться:– Хоррошо, что он такой! – подумал он. – Такому и служить не зазоррно!