– Да не за что! – он отключил смартфон, отодвинул от себя, машинально удивившись нетипичному поведению Ильи – тот никогда в детстве не обращал внимания на кошек или котят. – Ну… может, вырос и поумнел? – с превеликим сомнением подумал Иван, вновь погружаясь в работу – ему оставалось совсем немного.

Илья, получив от матери координаты клиники, заехал в кафешку, которая славилась диетическим питанием, поел, ни на секунду не задумавшись о том, что из коробки почти не доносится никаких звуков, только какое-то слабое шуршание, а потом направился в центр – в клинику, а точнее, к девушке, которую он вознамерился осчастливить.

Нет-нет, он вовсе не был жестоким, в коробке были проделаны дырки для вентиляции, и если бы котёнок пищал, то Илья, наверное, призадумался бы, а что это ему потребовалось, но так как никаких «звуковых сигналов» не было, то и тени беспокойства у него не возникло.

Пока доехал, пока нашёл парковку, пока припарковался, прошло время, так что к Татьяне он прибыл часа через три после разговора с матерью. Потом ещё пришлось подождать в коридоре, отметив тот факт, что:

– А к Таньке-то прям очередь!

Так что, в общем, с момента, когда Илья забрал котёнка, до времени его прихода в Танин кабинет, прошло уже часов шесть, если не больше.

– Танечка! А я вас нашёл! – обрадовал он объект своего интереса.

– Илья? – удивилась Татьяна. – Я и не знала, что у вас есть животные.

– Так и не было, а вот теперь – есть! – Илья небрежно кивнул на коробку, которую поставил на пол. – Вот, котёнка подобрал.

– Хорошо, а что с ним? Или вы на первичный осмотр его привезли?

– Да! Точно. На этот… первичный! – кивнул Илья, рассматривая девушку.

– Нет, не ошибся я! Ладная, симпатичная, с хорошей фигуркой, совсем молоденькая, и как она уже целым ветеринарным врачом стала? Как раз такую я и могу представить рядом с собой! – думал простодушный Илюша.

– Илья Васильевич! – окликнула подзависшего клиента Татьяна.

– А? Да зачем же так официально-то? – шутливо возмутился Илья. – Мы же с тобой почти родственники, и мы точно были на «ты»!

– Хорошо, – кивнула Таня. – Тогда покажи, пожалуйста, котёнка.

Илья решил, что пока для поддержания легенды это самое правильное, и полез в коробку.

– Эээ, чего-то он пободрее выглядел, – озадаченно протянул он, потыкав пальцем в бессильно лежащего на дне коробки котёнка. – Эй, ты чё там, уснул?

Таня встревожилась, быстро подошла к коробке, отодвинув тугодума-Илью, достала оттуда котёнка, который бессильно свесил с её ладони голову, и заторопилась к смотровому столу:

– Откуда он у тебя?

– Да у нас кошка окотилась… во дворе у спортзала, вот я и взял. В смысле, кошку оставил, а котёнка забрал.

– Как давно?

– Ну в обед, наверное… А чё?

Тане жутко захотелось треснуть этого «ачёкалу» чем-то тяжёлым!

– Он совсем маленький и слабый, сильно истощён, видимо, у матери уже было мало молока или уже и не было. Ты его чем-нибудь кормил?

– Нет, – растерялся Илья, которому это и в голову не пришло.

– А хоть воды дал?

– Не…

– А зачем ты его вообще взял? – Таня стремительно выбривала тонюсенькую лапку, чтобы поставить капельницу.

– Эээ, понимаешь, я ж с тобой хотел познакомиться, а Ванька так не сказал бы, где ты работаешь! – Илья сообразил, что проштрафился, но решил, что правда о его намерениях сыграет ему на руку, а что? Вон он какой честный!

Гневный взгляд Татьяны он встретил с полнейшим недоумением – он-то ничего такого не сделал!

– Ты понимаешь, что из-за глупости ты её практически угробил? – Таня поставила капельницу, набрала в шприц препарат, который надо было колоть внутримышечно, сделала укол.

– Тань, я ж просто пообщаться хотел! – с точки зрения Ильи, это полностью реабилитировало его просчёт. – Ванька… я понимаю, что он так… рак на безрыбье, а я…

– А ты… – Таня мельком глянула на Илью – сейчас было точно не до того, чтобы говорить, куда ему надо идти НА САМОМ ДЕЛЕ, поэтому пришлось оставаться в рамках деловой тактичности:

– Сходи, пожалуйста, оплати приём и стационар. Котёнок в критическом состоянии, я не знаю, смогу ли его вытащить.

– Эээ… – Илья с недоумением воззрился на листок, который Татьяна стремительно заполнила и вручила ему прямо в руки.

Как-то не так он представлял себе их первое общение наедине.

– Сколько? – он уставился на бумажку. – Да я не буду платить за этот… за стационар. Мне этот котёнок и не нужен вовсе!

Татьяна пожала плечами – что-то такое она и ожидала:

– Хорошо, оплати приём и уходи!

– А это…

– УХОДИ, я сказала! – она развернулась к Илье, и даже такой недогадливый тип, как он, сообразил, что в данный момент лучше свалить – дева не в настроении.

Когда за Ильёй закрылась дверь, Таня даже не обернулась – не до того было.

– Ну, что ты, моя хорошая, моя маленькая! Не вздумай сдаваться! Тебе жить надо, ты же ещё ничего хорошего и не видела!

Но маленький комок, не просто не видевший, но и не ждавший ничего от этой жизни, уже не имел сил бороться.

***

Татьяна пришла из клиники с едва живым котёнком в переноске…

– Дежурного сегодня нет – стационар пустой, а я не могу её бросить – до утра она там точно не доживёт, – невесело пояснила она Шушане и Карине.

У Карины тут же заблестели глаза, она начала их тереть, Шушана горестно вздохнула, и тут строгий голос велел:

– Мне нужна коробка, подстилка и котёнок! Положи и не мешай!

– Бась… Я не уверена, что тебе с ней можно контактировать, она не привитая, кровь на анализы я взяла, но…

– Мы не болеем болячками других кошек. Тебе разве Терентий не говорил? Вот лопоух! Скорее, у неё уже очень мало времени! – Басина топотала толстыми лапами, торопя Таню.

Стоило только Тане положить бессильный, невесомый комок в коробку, как Бася прыгнула туда. Она свернулась вокруг котёнка, глубоко вздохнула и закрыла глаза, погружаясь в зыбкое, серое и холодное марево – сознание существа, которое никому не было нужно и которое никто не любил. Она не могла дать ему человеческую любовь и заботу, но могла попытаться разогнать подползающую всё ближе и ближе тьму, пожирающую даже то слабое серое свечение, которое ещё оставалось у бедняги.

– На твою я беду нападу,

Невозможно так жить – не любя.

Я по краю с тобою пройду,

Закрывая от края тебя.

Пустота вновь зияет как пасть,

Жадно ждёт бесконечная тьма,

Я не дам тебе в это упасть,

Пусть теперь под ударом сама.

Снова холода лапа ползёт,

Чтобы нас утащить навсегда.

Ты живи, может, кто-то найдёт,

Кто-то сможет любить и тебя.

Ты беги, там тепло чьих-то рук,

Ты спеши, там светлеет вдали,

Торопись без оглядки – там ждут,

Может, даже тебя там нашли!

Стихи автора.

Мурлыкала она в белое ушко, пока у неё оставалось хоть какое-то время, но оно иссякло очень быстро, а бездонная тьма подобралась уже почти вплотную, и Басина встала, принимая бой.

– Слева! – она ясно увидела, как сгущается тьма, принимая форму человеческой ноги в тяжёлом ботинке. Нога размахивается и вот-вот сейчас ударит…

Прыжок вверх, и острые когти, сверкнувшие ярким кинжальным блеском, распороли нападающую пакость.

– Справа! – теперь тьма приняла форму огромного рычащего чудовища, которое Басина сразу узнала – машина.

Бессильное тельце котёнка дёрнулось у бока Басины, и кошка снова прыгнула туда – в кошмары котёнка, которые сгустились, чтобы навсегда забрать с собой того, кто в них растворится – ведь белая кошечка никогда и никем не была любима.

– Пшшшли вон! Я вам её не отдам! Прррочь! Убирайтесь в вечную ночь, а у нас будет свет – после вашей тьмы – наш рассвет!

Тяжело дыша, она стояла на сером снегу и озиралась – пока она разогнала все поползновения той гадости, но это не поможет, если малышу никто не даст главного – того, ради чего надо жить!

Сколько раз она вынуждена была отступать, прятать глаза и уходить, проиграв, сколько раз она теряла того, кого защищала. Иногда ей казалось, что вот ещё немного, и она сама упадёт туда, в ту бесконечную и бездонную дыру, где уже никогда не будет ни света, ни тепла, ни памяти – ничего! Последний раз она едва-едва не сорвалась…

Наверное, предок это уловил, вот и послал её сюда – к человеку, который умеет согревать, но… если она потеряет и этого котёнка, то, наверное, не поможет ей даже Татьяна.

Не стоило, нет, не стоило тут думать об этом! Только она ощутила слабость, как из серой мороси вылетел узкий тёмный клин и ударил её в бок.

Таня смотрела на то, как дыхание котёнка стало ровнее, как чуть порозовел нос, зато Басина бессильно распласталась рядом.

– Бася, Басенька, что ты? Тебе плохо? – перепугалась Татьяна.

– Пусти, я посмотрю! – Терентий, который увидел то, что происходит, в «смотровом окошке», уверенно отстранил Танину руку и склонился совсем близко к кошке. – Она… она из этих… Она умеет сражаться за чужую жизнь, но и сама может пропасть. Быстро! Таня, бери её, грей! У неё лапы ледяные, она уже там, на снегу… А я котёнка погрею, сдаётся мне, что его-то она вытянула.

– На каком снегу? – хотела спросить Таня, но вместо этого подхватила на руки кошку, краем глаза увидев, как Терентий укладывается так же, как перед этим Бася, – вокруг котёнка.

– Что ты стоишь? Спасай эту дуру! Говори ей, что она тебе нужна! Она же нужна? – и такая надежда и требовательное ожидание было в голосе Терентия, что Таня прижала обмякшую Басину к себе и зашептала ей на ухо:

– Не смей, слышишь? Ты что удумала? Ты так мне нужна! Я тебя люблю, у нас ещё столько всего впереди! Не уходи, борись! Вернись ко мне, ко всем нам! Ты не одна! Я не брошу тебя, не оставлю, не предам! Слышишь! Только не уходи! Я люблю тебя!

Проклятое место, где Басина тонула в безнадёжности, как-то посветлело, её явно кто-то звал, да так, что не откликнуться было невозможно, немыслимо.

– Я… я иду, я иду, если я нужна, – выдохнула Басина, и откуда только силы взялись – она пнула когтистой задней лапой отсвечивающую ледяным металлом тьму, которая норовила уволочь её в пропасть. – Прроочь!

Слабо дёрнулась задняя лапа, чуть потеплели подушечки, шевельнулись подусники, словно кошка силилась что-то сказать.

– Дура! Выходи оттуда! – рявкнул Терентий, подобравшись к Тане. – Выходи немедленно! Тут котёнок тебя зовёт!

Басина с усилием открыла глаза и слабым голосом произнесла:

– Не смей меня так называть, ты, ленивый шерстяной увалень!

– Я не шерстяной, я полуоблезлый! – с превеликим достоинством отозвался Терентий. – Но это сейчас даже к лучшему – у меня лысый бок теплее.

Глава 57. Подозрения

Где-то через час Басина полностью пришла в себя и даже поесть её Таня уговорила.

– Схожу я к беляночке, посмотрю, как она… – решила Бася, умывая мордочку над миской.

– Я только что оттуда. Она тоже поела, сама и с удовольствием. А теперь спит.

– Одна?

– Нет, Терентий её греет.

– Хоть какая-то польза, – фыркнула Басина. – Надо же… дyрoй обозвал!

Впрочем, у Тани возникло ощущение, что сердилась она несколько… напоказ, чтобы никто не подумал, что она несколько смягчилась по отношению к коту.

– Ну ладно, раз он там караулит, то я немного посплю, – решила Басина, сворачиваясь в уютный клубок на диванчике.

Таня укрыла её краем пледа, потом ещё разок навестила дремлющего Терентия с мелочью, крепко прижавшейся к его боку, а потом от души улыбнулась – из коробки доносилось негромкое, но уверенное мурлыканье, причём в два голоса.

– Какое счастье! – думала она, выключая яркий свет – чтобы не тревожить котёнка. – Как же хорошо, что все живы!

***

Илья только сердито передёргивал массивными плечами – он уже почти доехал до дома, прилично завязнув в вечерних пробках, но всё никак не мог понять, чего взбеленилась Татьяна.

– Да, хотел познакомиться поближе, что такого-то? Чего уж прям так смотреть, будто я ей что-то плохое сделал? Дикая какая-то…

Он уже напрочь забыл, что сказал матери, поэтому, когда она встретила его у порога и недоумевающе оглядела пустые руки сына, Илья прилично удивился.

– Забыл что-то купить? Вроде хлеб есть, молоко тоже…

– Илюш, а где он?

– Кто он?

– Как кто? Котёнок, которого ты подобрал!

– Ааа, это… в клинике оставил.

– Он болеет, да?

– Наверное… – Илья хотел никогда больше не вспоминать об этой ерунде, но мама продолжала расспросы:

– Илюш, а когда станет ясно? Просто я уже и коробочку приготовила, и подушку нашла, и миски купила, и лоток.

– Зачем?

Тут Нина Андреевна насторожилась. Да, Илья – это не Ваня, стремительным соображением младший сын отличался только на стадионе или в спортзале, но чтоб настолько тормозить…

– Нет-нет, тут что-то явно не то! – сделала она логический вывод.

– Так, а ну-ка признавайся, что случилось! – сказала Нина Андреевна вслух.

– Ма, да всё нормально. Я отвёз котёнка Таньке, она его забрала.

– Он что, очень болен?

– Ну… что-то вроде этого. Она сказала, что не знает, сможет ли его вытянуть, – Илья постарался сосредоточиться на заданной теме.

– Понятно… а я уже и отца на котёнка уговорила, – расстроилась Нина Андреевна.

– Вот и зря, – Илья пожал плечами и отправился переодеваться.

Зря… зря он решил, что его мама этим ограничится!

Нина Андреевна чем дальше, тем больше подозревала, что что-то в этой истории сильно не сходится, а раз так, надо выяснять, что именно происходит. Номера телефона Татьяны она не знала, поэтому позвонила Ивану.

– Ванечка, добрый вечер, мой хороший! А Таня тебе не рассказывала, как там котёнок, которого ей Илья принёс?

– Нет, мы пока ещё не виделись, – Иван только-только осознал, что уже, оказывается, вечер, да ещё и добрый. – А что там с этим котёнком, что сам Илья про него рассказать не может?

– Да вот я и не поняла… он рассказал, но как-то так странно. Я-то уже и отца на кошку уговорила, раз уж Илюша подобрал, и всё ей приготовила, а он вернулся без котёнка и вообще такой… словно уже почти не помнит об этой истории. Правда, сказал, что котёнку совсем плохо, может, он не справился, а Илюша меня пугать не хочет. Но как же там Танечка? Нет, я понимаю, что у неё работа и всё такое, но это же всё равно так тяжело! Я-то помню, как!