– Да, и иногда, на свою беду, даже находят таких «специалисток»! – кивнул Филипп. – Правда, о том, что платить-то им придётся отнюдь не только деньгами, такие люди не в курсе.

– Вот и эти… клиентки ягишны… ничего подобного не сообрражают! Прриходили с обычными нуждами – кому деньги прривлечь, кому погадать, а по большей части – мужчин заполучить!

– Приворот? – нахмурился Сокол, который это дело не любил особенно – сам на себе испробовал, каково это!

– Да, но непрравильный. Прриворротного настоящего у неё нет – я же знаю, как оно выглядит. Прродаёт какую-то фигню заговоррённую. Я даже за одной дурррочкой прроследил. Она прриходила за срредством, чтобы муж поспокойнее стал.

– А то что? Муж какой-то нервный? – живо заинтересовался Соколовский.

– Кррайне! Я так понял, что она мужика этим типа прриворротным опоила, он на ней женился, а потом начал кулаки о жёнушку чесать.

– Само собой… от ягишниных средств никогда добра не будет, – лениво кивнул Соколовский. – Не для того эти составы делаются! Так что? Передала карга «успокоительное» буйному мужику?

– Перредала. Жена мужу в чай эту штуку подлила, так он и застыл с выпученными глазами. Не говорит, ничего не делает, просто сидит и смотрит в стену. Жена и так, и этак, а он её словно вообще не замечает.

– А с чего ты решил, что ягишна смотаться хочет? – Соколовский прикинул, чем снимать такой эффект, и сам себе кивнул – мужику-то он поможет, а вот «заказчице» – нет, не сможет. Этой по своим счетам платить самой придётся.

– Так подслушал! Она эту дуррочку отпустила с зельем, а потом начала боррмотать – сама с собой говоррить. Я у тррубы устрроился и слушал.

– И чего бормотала?

– Ррадовалась, что изба наконец-то прроснулась, была довольна, что от соседа избавилась, потому что его теперь на свете нет, на его участке теперь строители не появляются – она решила, что архитектор и Аня были прредставителями стрроителей.

– Интересно, а чего она тогда его прогоняла? Уговаривала уйти?

– Так она же его не ожидала, не знала, один он пришёл или в компании, так что, видимо, пока они разговаривали, пронюхивала территорию, уяснила, что на её земле никого, кроме Никиты нет, вот и начала действовать.

– А какая связь между её сматыванием и соседним участком?

– Да очень простая – именно за землёй Никиты расположен лесной массив, куда ягишна собралась вместе с избой смыться! Так что ей надо было, чтобы там никого не было, пока изба будет прротаптывать тропу в молодой порросли – там всё очень сильно загущено! Я бы даже сказал, запущено!

– Ах, вот оно что… – Сокол прищурился, соображая, что кому-то серому, пушистому и важному придётся поторопиться – отлавливать в лесах ягишну с избой – это то ещё удовольствие! – То есть наш гость попал как кур в ощип, явившись со своим предложением? И даже если бы не стал настаивать, его участь была бы решена?

– Да, точно! Она ррадовалась, что так удачно с ним покончила, что даже косточек никто не отыщет – воррона-то лисы давно сoжррaли. А пока наследники пррибудут, её на этой земле давно не будет, и след прростынет!

– А с клиентками что?

– Я так понял, что она осторожничала, сдерживалась, старалась в полную силу не расходиться – так травани всерьёз, куда придут-то?

– Понятное дело, куда! К ней и придут!

– Вот именно! А так – ищи-свищи – ни бабки, ни её избы на месте нет, ни не отыскать!

Соколовский хмыкнул – он прекрасно помнил, что его личная тётушка тоже устроила много чего на прощание в местности, в которой из-за уснувшей избы обитала несколько десятилетий.

– Понятно, решила напоследок оторваться, душеньку, так сказать, потешить!

– Точно! – кивнул Крамеш.

– Отлично! Мы ей даже поможем. А то, что такое… кто-то тешится, а нас не позвали! – Сокол прекрасно понимал, что это ему будет очень полезно: авторитет – штука такая! Его нарабатывать надо!

Глава 12. На редкость позитивное утро

Даже после самой страшной, тёмной и безнадёжной ночи всё равно приходит утро – работа у него такая. Вот и сегодня оно пришло, на диване вместо ворона обнаружился Неместов, а рядом – Аня, которая вовсе ему не приснилась, не пригрезилась, а по-настоящему пришла к нему ещё ночью.

Зрелище абсолютно счастливого Никиты, покинувшего комнату через некоторое время, даже гусей впечатлило – они его вежливо пропустили, хотя вначале собирались нипочём не уступать право первыми пройти к Соколовскому.

– Доброе утро! – усмехнулся Филипп – Я смотрю, оно у вас действительно очень доброе!

– Самое доброе за всю мою жизнь! – согласился его гость.

– Вот и славно!

– Я вас попросить хотел… – Никита немного замялся.

– Слушаю вас, – Сокол картинно переплёл пальцы и рассматривал безукоризненный маникюр – положено ему руки в порядке содержать, ПО-ЛО-ЖЕ-НО, а не то, что там некоторые кошаки себе выдумывают!

– Я был бы очень рад, если бы вы могли позволить моей Ане тут жить со мной. Разумеется, я оплачу дополнительные расходы.

– Вот уж я в этом и не сомневался, – улыбнулся Филипп. – Конечно, ваша невеста может жить с вами, если ей так хочется. Единственное…

– Да? – насторожился Никита.

– Я не знаю, как она воспримет нашу немного необычную атмосферу, – усмехнулся Соколовский, который через приоткрытую дверь кабинета расчудесно видел, как к нему вне очереди рвался пройти Гудини, а гуси, занявшие первое место, бесшумно, но весьма эффективно его вышибали.

Неместов, видимо, уловив какую-то возню, обернулся, уставился на склоку под названием «а вас тут не стояло», а потом флегматично пожал плечами:

– Если учесть, что у неё у самой жених перьями обрастает и каркает, это уже такие мелочи жизни!

Соколовский рассмеялся, а Никита объяснил:

– Я её вообще-то спросил.

– И что? – Соколу понравилась эта пара, так что поболтать он не считал зазорным.

– Аня уже, оказывается, общалась и с норушью, и с говорящим котом, так что призналась мне, что ей тут очень… нравится!

– Ого! Вот это и неожиданно, и приятно!

– Моя Анюта – стоматолог, людей разных видит, так что её странностями не удивишь! – Неместов был так горд своей невестой, что Соколовский даже слегка умилился, что с ним бывало примерно раз в десять лет.

– Что ж… тогда я вовсе не против её здесь пребывания – так у вас у обоих, конечно, побольше времени будет.

– Спасибо вам огромное… За всё спасибо! – Никита принадлежал к тем людям, кто если уж благодарен, то от души.

– На здоровье! – Соколовский улыбался даже через несколько секунд после того, как дверь за Никитой закрылась, правда, это длилось недолго – она распахнулась, словно в неё тараном стукнули.

– Что недалеко от истины! Правда… думаю, что карбыша в виде тарана ещё никто не использовал! – хмыкнул про себя Соколовский, вслух же грозно рявкнул:

– Как вы посмели? – и оба гусака пригнулись, словно их сдувало с порога ураганом.

Униженно кланяясь и припадая головами к земле, его охранники практически вползли в кабинет, отодвинули лапой в сторону сильно рассерженного карбыша и принялись объяснять суть дела.

– Он без очереди шёл? А вы его сначала не пускали, а потом решили мне показать, что хомяк напрочь обнаглел? – Сокол прекрасно понимал, что смеяться нельзя – для гусей это вопрос серьёзный – они вообще на удивление любят справедливость. – Так, понятно. А ты что скажешь?

Гудини, к которому обратился хозяин дома, засуетился, заверещал что-то очень уж пронзительное, даже зубами заскрипел.

– Хммм, ладно, с Терентием я поговорю, не переживай. Да, коллекцию можешь забрать обратно. Таню попроси, она тебе её запросто достанет, так что даже шкаф вскрывать не придётся! – усмехнулся Филипп, уловивший ключевую мысль Гудини – сейф бронированный он вскрыть может без малейших затруднений, но вот влезть в Танин шкаф, куда вредный Терентий спрятал его особо ценные перья, он не может – потому как уважение к Татьяне испытывает, во как!

Новый взрыв карбышевозмущения заставил Соколовского покивать:

– Да, конечно, перья лучше пока не доставать – кот у нас вороватый, не спорю, но это ненадолго! – когда коварство – семейная черта, ничего не поделать – время от времени оно и у Финиста проявляется только так.

Вот и сейчас от улыбки Сокола и Гудини заткнулся, словно и не верещал только что на весь кабинет, и гуси как-то отступили, словно смутились – уж они-то таких ухмылок видели-перевидели, правда, не у этого хозяина.

А Соколовский, позволив себе припомнить, какую именно услугу его просил оказать давний приятель, точно знал, что скоро Терентию будет уже не до мелких склок с Гудини, и уж точно не до чесания когтей о его личное директорское кресло!

– Ибо это всё от безделья! – пробормотал Сокол, который вообще-то мог быть прилично злопамятным.

А потом, обратив внимание на трепетно ожидающий коллектив, Гудини отпустил к Тане – перья возвращать, а сам уточнил у гусей:

– Ну, а у вас какое срочное дело?

После изложения гусиного вопроса Сокол поднялся и самолично отправился в гусятник – полюбоваться на двух лысых воронов, которые плавали в гусином бассейнчике, периодически меняя облик на людской, и, кажется, уже пузыри пускали.

На бортике восседал Сшайр, который руководил «тренировочным процессом», не позволяя двум черноволосым типам выбираться из воды.

– А я и не знал, что змеиный хвост так дивно подходит для подобных вещей! – констатировал Сокол. – Н-да… но вы правы! – обернулся он к гусям. – Бассейн надо сделать побольше! Даже этим гаврикам он маловат, а уж для гусей и вовсе как лужа!

Довольные гуси загоготали, Сшайр ловко хлестнул хвостом, пресекая очередную попытку проштрафившихся вороновичей выбраться из воды, а Сокол подумал, что у него сегодня какое-то на редкость позитивное утро.

Собственно, оно продолжилось, когда в коридоре он наткнулся на широко улыбающуюся Татьяну, которая вела Неместова и его невесту к себе – завтракать, а перед ними выступал Терентий, громко рассуждающий о том, что завтраки – самый важный приём пищи, конечно, если не учитывать вторые завтраки, обеды, полдники, ужины и ночные жоры разных временных периодов.

***

Крамеш прилетел к вечеру и отчитался:

– Мужик даже голову не поверрнул, даже не пошевелился, когда я в окно влетел и у него за спиной людской облик прринял. Так что мне без прроблем удалось всё сказать, что вы велели, и влить ему в ррот ваше средство.

– Свалить вышло без потерь? – поинтересовался Сокол.

– Да, спасибо, что прредупредили, как быстро действует та штука… Он буквально через минуту уже на ногах был.

– И что делал?

– Сначала метнулся к окну – меня ловить, само собой не успел, а потом рринулся вещи жены собирать. Прричём в мусоррные мешки!

– Там им и место, – согласился Филипп.

– Корроче, когда эта его супрружница явилась, он ей даже в дом войти не дал, повыкинул все пакеты с её шмотками на землю и сказал, что на рразвод подал, и чтобы её ноги ррядом не было – ещё что-то подлить себе он не позволит!

– Хорошо, что всё с ходу понял – не дурак, значит!

– Не дуррак, – согласился Крамеш. – Зато в его бывшей бабе дурри на чертверрых хватит – она попёррлась к ягишне прррава качать.

– И что? Неужели до сих пор живая? – удивился Филипп.

– Не совсем. Каррга её оглушила и за волосы в избу втянула. Боррмотала, что, мол, это на бутеррброды в доррожку.

– Вот бывают же некоторые совсем пустоголовые! – вздохнул Филипп, подтягивая к себе смартфон, а когда на его звонок ответили, он поинтересовался:

– У вас там как? Живец уговорился? А то ягишна себе уже мясной запас приволокла – в дорожку. Да, пока вроде живой запас. Кто в виде запаса? Баба какая-то, из недовольных клиенток…

Вечером на участке Неместова было довольно много…людно? Нет, пожалуй, утверждать это нельзя. Людей там было не так чтобы очень много, зато прочих созданий хватало.

– Так, все готовы? – уточнял серый пушистый кот, устроившийся на толстой берёзовой ветке. – Кир, давай!

– Я всё-таки не понимаю, почему как ягишна, так сразу мне действовать? – пробормотал темноволосый парень, перебирая крупные обломки кирпича, запасливо сложенные в пакет.

– Потому, что у тебя средство срочной эвакуации на плече сидит, – терпеливо пояснял Кот. – А потом… не мне же карге окна бить! У меня, знаешь ли, лапки!

– Да уж вижу я лапки, – ещё тише вздохнул темноволосый, покосившись на сверкнувшие в темноте странным стальным блеском когти Баюна. – Таким лапками танковую броню вспороть можно!

– Можно, конечно, но камни кидать неудобно, – охотно отозвался его собеседник. – Давай, короче, зубы мне не заговаривай! Ягишна любого НЕ человека на своей земле почует, единственное исключение – конёк крыши её избы, но с него кирпичи кидать неразумно!

– Эх… ладно. Если что, одна надежда на тебя, – парень покосился на мелкую сову, которая пряталась в капюшоне его куртки.

Сова что-то пискнула, и «приманка» отправилась к избе.

Примечание автора: я обещала, что герои серии «По ту сторону» в гостинице Сокола не появятся, так они там и не появляются. А про «полевые работы» уговора не было! Кто не читал, но ему интересно, цикл называется «По ту сторону сказки». В серии девять книг, первая – самая «детская», скорее, вступление. Кому НЕ интересно – не расстраивайтесь, это маленькое вкрапление – только чтобы ягишну в исконные земли отправить.

– Н-да… метод, конечно, беспроигрышный! – пробормотал Сокол, увидев, как на характерный звук бьющегося стекла на крыльцо выскакивает абсолютно разъярённая карга, потрясая кулаками, что-то верещит, как из избы вылетает метла, но видно, что она работает неважно, припадая налево.

Хулиган, который посмел покуситься на стёкла, с лёгкостью, порождённой длительной практикой, уворачивается от метлы, пристукнув её по метловищу кульком с кирпичами, а потом оббегает избу и…

– Минус ещё одно стекло! – хмыкнул Соколовский, наблюдая, как изба встаёт на ноги и выбирается из ямы, гневно притопывая – видимо, современное застекление и самой куролапой нравилось.