Барбара, только что вернувшаяся домой после своего визита в опустевшую квартиру Куртье, хотела пройти прямо в свою комнату, но ее остановил посланный леди Кастерлей. Бабушка просила ее немедленно приехать в Равентэм.

Старушка по обыкновению сидела в белой гостиной и с ней был лорд Деннис, когда приехала Барбара.

Поздоровавшись с ней, леди Кастерлей сурово спросила ее.

– Ты понимаешь теперь, что ты наделала?

Лорд Деннис хотел что-то сказать, но леди Кастерлей остановила брата восклицанием:

– Пожалуйста, не заступайся за нее! Я знаю, что она твоя любимица, но все равно, она должна знать, что поступила дурно. К величайшей чести этой женщины, говорю это прямо, она уехала, уехала совсем! Она сделала это так, что Евстафий не найдет ее при всем своем желании.

– Бедная! – воскликнула Барбара.

Лицо леди Кастерлей приняло суровое выражение:

– Да, – сказала она. – Это урок для тебя, чтобы и ты не играла с огнем.

Лорд Деннис умоляющим взором посмотрел на старуху и обнял Барбару, точно желая защитить ее:

– Жизнь считается с фактами, а не с романтическими фантазиями, – продолжала леди Кастерлей. Ты причинила много зла, больше, чем можно исправить. Я сама ездила к ней. Я была очень растрогана. Если бы не твое безумное поведение.

Леди Кастерлей остановилась. Барбара, смотря на нее сверкающими глазами, медленно проговорила:

– Что же еще ты желала бы уничтожить, дорогая бабушка? Твое счастье, что ты говоришь мне эти обидные вещи сегодня! Если бы это было вчера.

Загадочный смысл этих слов не ускользнул от леди Кастерлей. Она вздрогнула и сказала:

– Если бы не твоя сентиментальная глупость, то с Евстафием этого бы не случилось.

Лорд Деннис обнял Барбару и притянул ее к себе, чтобы помешать ей ответить.

– Этот человек… как его имя?.. Отделалась ты от него, наконец? – продолжала безжалостная старуха.

– Если вы будете оскорблять моих друзей, то я сейчас же уйду и больше никогда не буду говорить с вами! – вскричала Барбара, густо покраснев от гнева.

– Очень хорошо! – язвительно заметила леди Кастерлей.

Я думаю, мне лучше уйти, – проговорила, задыхаясь Барбара. – Я не знаю, зачем вы посылали за мной!

Леди Кастерлей холодно ответила.

– Я хочу, чтобы ты и твоя мать знали, как самоотверженно поступила эта женщина. Я хотела предупредить вас обеих, чтобы вы наблюдали за Евстафием, и чтобы ты загладила свои безумства. А, кроме того, я хотела предостеречь тебя против…

– Против кого?

– Баб! – проговорил умоляющим тоном лорд Деннис.

Вдруг раздался голос лакея, доложившего:

– Лорд Мильтоун.

Он появился в дверях тотчас же вслед за лакеем. Лицо его было мертвенно бледно. На него страшно было смотреть.

– Мне надо поговорить с вами одной, – сказал он вместо приветствия, обращаясь к леди Кастерлей.

И в первый раз в жизни эта смелая женщина оробела.

Лорд Деннис увлек Барбару в другую комнату, но там он остановился и шепнул ей:

– Подождем здесь. Мне эта история очень не нравится.

Барбара слышала суровый голос Мильтоуна, горько упрекавшего за что-то леди Кастерлей, слышала, как она отвечала ему, Оба были так поглощены своим спором, что не заметили, как Барбара снова вошла в комнату и заняла прежнее место у окна.

Леди Кастерлей говорила:

– Я не хотела быть свидетельницей твоей гибели, Евстафий. Я сделала то, что считала нужным сделать, и это мне было не легко, поверь мне! Я думала о тебе… Да, ты можешь язвительно улыбаться на мои слова, ты можешь ненавидеть меня, но… не изменяй своему знамени, не сетуй и не жалуйся, как ребенок! Бери свои доспехи и отправляйся на арену… не будь малодушным, мой мальчик!

– Замолчите!.. – почти крикнул Мильтоун.

В этом восклицании была такая сила горя и подавленного гнева, вырвавшегося наружу, что Барбара испуганно вскрикнула. Леди Кастерлей дрожа съежилась в своем кресле. Ни слова не говоря, Мильтоун выбежал из комнаты. Барбара поняла, что он не вернулся бы даже в том случае, если бы его бабушка упала тут мертвая.

Леди Кастерлей, увидев Барбару, сказала ей дрожащим голосом:

– Иди за ним… не оставляй его одного.

Барбара выбежала и настигла брата в тот момент, когда он садился в таксомотор. Она молча уселась с ним рядом, и он, точно не замечая ничего, сделал знак шоферу, чтобы он ехал. Ему было все равно, куда ехать, только бы поскорее уехать отсюда.

Барбара высунулась в окно и тихо сказала:

– Поезжайте в Неттльфольд, в Суссекс. Получите плату, какую хотите. Только скорее.

Барбара украдкой смотрела на Мильтоуна, и сердце ее обливалось кровью. Она понимала, как он страдает. Ей хотелось утешить его, но как? Что она может сказать ему? Что он намерен делать? Может быть, он все-таки будет упорствовать, уйдет из парламента и будет искать Одри Ноэль? Но, если даже он найдет ее, и они опять будут вместе, разве не повторится тоже самое? Ведь она ушла, чтобы не быть препятствием на его жизненном пути!

И вдруг ужасный страх сжал сердце Барбары. Что если Евстафий под влиянием отчаяния покончит с собой. Ведь, это бывает… Но нет! Это невозможно! И все-таки эта мысль не давала ей покоя. Она леденила ее душу, а Евстафий полулежал в углу с закрытыми глазами. Может быть, он заснул? Она нагнулась к нему.

Он вдруг открыл глаза и, точно читая ее мысли проговорил:

– Ты думаешь, что я хочу наложить на себя руки?

– О нет, нет! – испуганно протестовала Барбара.

– Куда мы едем?.. – спросил он.

– В Неттльфольд. Может быть, ты хочешь в какое-то другое место?

– Нет. Мне все равно.

И он снова забился в угол. Прижавшись к нему, Барбара шепнула:

– Если бы ты… если бы ты поговорил со мной!

Но Мильтоун молчал и только ласково гладил руку сестры. Было уже совсем темно, когда таксомотор вдруг замедлил движение. Шофер зажег фонари и заглянул в окно экипажа:

– Я должен здесь остановиться, мисс, – сказал он. – У меня вышел запас бензина. Не хотите ли вы здесь пообедать… или прикажете ехать дальше.

– Дальше, – отвечала Барбара.

Они проехали маленький городок и автомобиль опять покатился по дороге, по обеим сторонам которой возвышались огромные сосны. Барбара долго смотрела, как они убегали, точно темные призраки, гнавшиеся за кем-то. Мильтоун не прерывал молчание. Барбаре хотелось знать, о чем он думает, но она не спрашивала его. Мало-помалу мерное покачивание экипажа убаюкало ее, и она уснула. Когда она проснулась, то увидала дюны, освещенные луной. Она испуганно поглядела на Мильтоуна. Он сидел все так же неподвижно, с открытыми глазами и думал свою невеселую думу. Барбара прижалась к нему, чувствуя, что не в силах удержать рыданий. Да, они оба свалились на землю с подрезанными крыльями!

– Не плачь Баб, не плачь, дорогая, – услышала она ласковый голос Мильтоуна.

Но слезы, катившиеся градом из ее глаз, приносили ей облегчение.

Все проходит в жизни… И это пройдет, как тяжелый сон. И они снова будут счастливы… как были счастливы несколько месяцев тому назад, пока «это» не случилось.

– Евстафий, дорогой!.. Потерпи немного… потом будет легче, – шептала она.