Князь С.П. Трубецкой, прототип Бориса Друбецкого. 1857 г.

Прототипом князя Бориса Друбецкого является декабрист, полковник лейб-гвардии Преображенского полка, князь Сергей Петрович Трубецкой (1790–1860). В отличие от Друбецкого, Сергей Петрович рано лишился не отца, князя Петра Сергеевича Трубецкого (1760–1817), а матери, светлейшей княжны Дарьи Александровны Грузинской, умершей в 1796 году. Как и Друбецкой, он начал службу в Семёновском полку, только в чине подпрапорщика, а не прапорщика, и не в 1805, а в 1808 году. В 1810 году он стал прапорщиком, а накануне Отечественной войны был произведен в подпоручики. Участвовал в сражениях при Бородине, Малоярославце, Люцене, Бауцене, Кульме. В сражении под Лейпцигом ранен в ногу. Награждён орденом Св. Анны 3-й степени (Люцен, Бауцен), орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом (Кульм), прусским орденом «За заслуги» и Кульмским крестом (Лейпциг). В 1821 году был переведён в Преображенский лейб-гвардии полк и в 1822 году произведён в полковники. Как и Друбецкой, Трубецкой в 1816 году вступил в масонскую ложу «Трёх добродетелей», в 1818–1819 годах был в ней наместным мастером, а затем почётным членом. В 1816–1821 годах был членом «Союза спасения» и «Союза благоденствия». В конце 1823 года Трубецкой стал одним из председателей декабристского «Северного общества». Был сторонником конституционной монархии. Во время выступления на Сенатской площади был назначен диктатором и накануне восстания давал указания своим товарищам стараться в день, назначенный для присяги, возмутить солдат своих полков и вести их к зданию Сената. Но 14 декабря 1825 года, в день восстания, не только не явился на Сенатскую площадь, но сам присягнул императору Николаю I. Как писал историк В.И. Семевский, «храбрость свою Трубецкой доказал, несомненно, во время Наполеоновских войн, но, по словам Пущина, он отличался крайнею нерешительностью, и не в его природе было взять на свою ответственность кровь, которая должна была пролиться, и все беспорядки, которые должны были последовать в столице». Был приговорён к смертной казни, заменённой 20-летней каторгой и вечным поселением в Сибири. В 1856 году Трубецкого, как и других декабристов, амнистировали с возвращением дворянства, но не княжеского титула. Как и Друбецкой, Трубецкой по расчёту в 1821 году женился на графине Екатерине Ивановне Лаваль (1800–1854), дочери французского эмигранта Ивана Степановича Лаваля и Александры Григорьевны Козицкой (1772–1850), наследницы симбирского купца-миллионера Ивана Семёновича Мясникова (около 1710–1780), самого богатого человека в России в конце XVIII века. Красотой невеста не блистала, зато принесла богатое приданое. Но в дальнейшем супруги искренне полюбили друг друга, и Екатерина отправилась за Сергеем на каторгу и в ссылку. Уезжая из Сибири, Трубецкой рыдал на могиле жены, сознавая, что больше туда не вернётся.

Князь С.П. Трубецкой, прототип Бориса Друбецкого. Акварель работы Н.П. Нератовой. 1983 г.

Друбецкой, в отличие от прототипа, не принадлежит к тайному обществу, и в романе нет никаких намёков на то, что в будущем он может оказаться среди декабристов.