Так же, как и в первой половине VI в., при Маврикии состав армии был неоднороден. Существовало строго определенное различие между элитными подразделениями и подразделениями первой и второй линий.

Главную силу армии составляли элитные меры (έπιλέκτα): букелларии, оптиматы и федераты, а также меры первой боевой линии: вексилларии и иллирийцы. В отличие от времен Юстиниана, в конце VI в. букелларии (βουκελλάριοι.) стали неотъемлемой частью армии. Среди остальных отборных подразделений они были наиболее привилегированными и отличались лучшим вооружением и более роскошной экипировкой (Maur., Strat., I, 2). Букелларии образовывали личный конвой (тагму) стратига и мерархов (Maur., Strat., I, 9). Численность букеллариев была невелика и, очевидно, не превышала 600 всадников.

Федераты (φοιδερατοι), как отмечалось, уже при Юстиниане образовывали лучшие подразделения регулярной армии. При Маврикии они обладали меньшими, чем букелларии, привилегиями, но стояли выше всех остальных элитных формирований.

Оптиматы (όπτιμάτοι) в тексте «Стратегикона» упоминаются обычно после федератов. Это было особое подразделение, командир которого назывался «таксиархом», что было эквивалентно званию мирарха в других подразделениях (Maur., Strat., I, 3).

Первые подразделения оптиматов, возможно, появились еще в 406 г. Согласно Олимпиодору, «оптиматами»[45] назывались предводители варваров, вторгнувшихся в Италию вместе с Радагайсом. Одержав победу над Радагайсом, Стилихон взял в плен 12 000 оптиматов, которых затем зачислил в состав своей армии (Olymp., Hist., 9). Предполагается, что какая-то их часть вместе с семьями была затем поселена в Малой Азии, где в VIII в. была образована фема[46] Оптиматов (θέμα Όπτιμάτων). Вместе с тем известно, что в 570-х гг. правительство Империи, пытаясь восстановить силы армии, пополняло ее ряды большим количеством варваров. Так, Согласно Еваргию Схоластику, император Тиберий II Константин (578–582 гг.) набрал якобы до 150 000 всадников из народов, «живущих как по ту сторону Альп около Рейна, так и по сю сторону» (Evarg., Hist., V, 14). Поэтому представляется весьма вероятным, что именно из них и были сформированы отряды оптиматов Маврикия.

Оптиматы предположительно состояли из готов или лангобардов; они придерживались арианского вероисповедания, вероятно, находились под командованием собственных племенных вождей и сражались своим традиционным оружием[47].

Относительно происхождения вексиллариев и иллирийцев также нет однозначного мнения. Предполагается, что первые связаны с вексилляциями (vexillationes) восточных презентальных армий V в.; вторые — с отрядами кавалерии, которые были сформированы в балканских провинциях еще в III в., а затем были переведены на Восток, получив к своим названиям дополнительный эпитет Illyriciani, указывающий на их отличие от местных воинских формирований. В соответствии с другой точкой зрения, иллирийцы ведут свое происхождение от подразделений, входивших в состав войск магистра армии в Иллирике (magister militum per Illyricum) или же от подразделений, рекрутированных в Иллирике.

Остальные регулярные подразделения считались более слабыми (ασθενή). Они образовывали основную часть армии, в отличие от эпохи Юстиниана, когда действующая армия состояла, как кажется, в основном из элитных отрядов и наемников-варваров.

Во время проведения военных кампаний римскую армию, так же как и ранее, поддерживали контингенты иноземных союзников (συμμαχοι). Союзники подчинялись своим собственным командирам и сражались в соответствии со своими обычаями. Роль союзников заметно снизилась по сравнению с юстиниановским периодом. Более того, в отношении к ним Маврикий проявляет явное недоверие и осторожность. Поэтому он рекомендует собирать союзные отряды из различных народов, чтобы им было «труднее объединиться в злодеянии» (Maur., Strat., VIII B, 17). Если же союзники оказывались соплеменниками врагов, с которыми римлянам предстояло сражаться, то за день до сражения таковых надлежало отправить «под благовидным предлогом» куда-нибудь в другое место. Это делалось ради того, чтобы воспрепятствовать переходу союзников на сторону неприятеля (Maur., Strat., VII А, 15; B, 17). Во время сражения союзников размещали во вспомогательной (второй) линии боевого порядка, чтобы не дать им возможность изучить римские тактические приемы (Maur., Strat., VII В, 4). «Не следует смешивать боевые силы союзников с нашим войском, — пишет Маврикий, — но нужно и их лагерные стоянки, и их передвижения осуществлять обособленно и всегда скрывать от них наш боевой порядок и нашу стратегию, чтобы они, зная эти приемы, в периоды вражды не использовали их против нас» (Maur., Strat., VIII B, 80).