– ЭТО ДОЛЖНА БЫТЬ СИМФОНИЯ! Сочетания звуков, запахов, образов. Только так может получиться действительно классный текст!

Утром пришло напоминание о мероприятии, про которое Захар благополучно забыл, поэтому собирался второпях, даже не задумываясь, что надевает. В итоге выскочил в старом бабушкином халате, который больше напоминал огромный длиннополый пиджак или какой-то этнический плащ. Зачем он привез это с собой в съемную квартиру – даже черти не смогут ответить, но было в этой вещи что-то свое, родное и очень странное. И вот насколько надо было не выспаться, чтобы надеть этот балахон на выход!

Мероприятие было посвящено открытию какой-то книжной серии, к которой Захар имел весьма опосредованное отношение, но ради поддержания имиджа ему посоветовали туда сходить, тем более что у него самого пока выдалась творческая пауза.

«Как минимум – накормят, как максимум – с кем-нибудь познакомишься», – сказали ему тогда.

Знакомиться ни с кем не хотелось, поэтому в первую очередь Захар туда шел чисто поесть. Написал Марку, что экономия на завтраке – единственное, что подняло его с кровати, и стал изучать публику. Сразу же отметил, что он в бабушкином халате не то что не выбивается из толпы гостей, а даже гармонирует с ними. Мода и китч тут явно были в почете. А иногда – и полное отсутствие вкуса и чувства меры.

Люди плавно перемещались от стола с бокалами к столам с тарелками. Радостно звенели стеклом в ответ на каждый тост, громко смеялись и играли роли, которые им не очень подходили.

Внимание Захара быстро привлекла огромная люстра, которая висела до того низко, что можно было подойти, протянуть руку и коснуться хрустального каскада. При ближайшем рассмотрении хрусталь оказался простым граненым стеклом, которое переливалось под направленным светом. Эффектное оформление в целом простенького зала. Вдоль стен стояли столы, задрапированные тяжелыми тканями. Блестящая алая поверхность напоминала бархат. Только сейчас Захар додумался посмотреть, какая же тематика у мероприятия.

«Костюмированный бал», – значилось на пригласительном. Ловко же он угадал с бабушкиным халатом. С этим знанием рассматривать гостей стало интереснее. Почти все толпились возле закусок и бокалов, это было заметно с самого начала. Небольшая группа знакомых стояла недалеко от люстры и что-то обсуждала, периодически хихикая. Вокруг сновали организаторы, не забывая здороваться с каждым входящим, а вслед за ними по залу метались фотографы.

Захар поправил очки и решил присоединиться к тем, кого хотя бы раз видел. Выяснилось, что они говорят о литературе. После бессонной ночи самая утомительная тема из всех возможных. Но раз уж подошел, надо хотя бы ради приличия послушать.

В телефоне Марк уточнял, как дела, а сам жаловался, что надо ехать куда-то далеко в область к бабушке на дачу. Или в деревню. Там какие-то проблемы.

Захар краем глаза посмотрел сообщения, отписался, что в целом всё хорошо, и пообещал прислать фото.

– О, Шумнов! С кем переписываешься? С подружкой? – Из-за плеча резко вынырнул чей-то клюв.

– С братом, – отбрил Захар.

Почему ляпнул, что с братом, сам не понял, зато вопросов больше не последовало, и странный незнакомец куда-то испарился.

– А кто это? – Захар попытался рассмотреть в толпе подходившего. – Все меня знают, я никого не знаю.

Но его вопрос либо не услышали, либо просто проигнорировали, мазнули взглядом мимо и всё внимание сконцентрировали на сцене. Там начиналась основная программа. Захар посмотрел на компанию, рядом с которой стоял, и понял, что тут ему тоже нет места. Он аккуратно отодвинулся в сторону, будто невзначай решил проверить, что осталось на столах. Зачем? Если другим гостям все равно не было до него дела.

О чем именно говорили на сцене, Захар не слушал, ощущение, что он лишний на этом мероприятии, крепло, росло в душе и захватывало с головой. Даже среди единомышленников-писателей ему начинало казаться, что он какой-то левый, залетный.

– О, а ты Сахар? – беззастенчиво спросил кто-то во весь голос, почти перекрикивая спикера. – Читал твою дебютную книгу, она хороша! Не растеряй запала на следующую.

Он хлопнул Захара по плечу, едва не сбив с ног, и ушел куда-то.

«Зачем он это сказал?» – гадал Захар, озираясь. Теперь он не только чувствовал себя лишним, но и тревожился из-за обязательства, которое надо было выполнить, хоть он совершенно не понимал как.

– А, так это ты написал? Я читал – такая хрень.

Кто это сказал, Захар даже не стал смотреть. Взгляд привлекла россыпь брошюрок, которую завалили книгами. Промокоды на новинки издательства, бесплатная доставка еды и какой-то лагерь для взрослых на севере.

Чисто чтобы отвязаться от непрошеного критика, Захар прихватил несколько листовок и сделал вид, что очень внимательно их изучает. Критику же было все равно, он высказался и пошел дальше. Кому-то умудрился соврать, что Захар его послал, что именно на это ответили, расслышать уже не получилось. Гул голосов перекрыл даже мысли в голове. Анонсировали какой-то крупный проект, который все давно ждали. Даже Захар про него слышал и удивленно улыбнулся: молодцы, смогли договориться с правообладателями.

Основная программа закончилась быстро, и народ снова устремился к столам. Захар топтался поодаль, не очень понимая, куда себя деть. Сделал шаг вбок, чтобы пропустить желающих за игристым, и случайно налетел на несостоявшегося критика.

– Не место тебе ни здесь, ни под солнцем, – хрипло прошипел он, и красная капля недопитого сока сбежала из уголка его рта, словно кровь.

Захар шарахнулся в сторону, пытаясь отогнать наваждение. А говоривший лишь утер рот рукавом и продолжил чавкать как ни в чем не бывало.

Надо было уходить: усталость уже понемногу брала верх. А ведь времени прошло всего ничего. Толпа сжирает силы, как и необходимость быть вежливым. Необходимость общаться…

Захар окинул взглядом зал. Он не познакомился и не поговорил ни с кем важным, а это была первостепенная задача, выполнить которую оказалось ему не по силам. В голове странно ухало, а перед глазами стояла эта стекающая капля сока. Вспомнился вчерашний вечер, странная девушка, потом репортаж по телевизору.

Надо идти домой, надо дать себе отдохнуть.

В телефоне набралась уже целая батарея сообщений от Марка. Опять он про свои жужжалки писал. Оказывается, радиостанция выдала странное слово «сажа».

Потом.

Пробираясь к выходу, Захар старался ни с кем не пересекаться взглядом. В идеале бы вообще не пересекаться, но людей набралось слишком много для такого помещения и свободно ходить не было никакой возможности.

– О, Сахар! – Почти возле самого выхода его снова окликнули.

Это был человек из той компании, к которой Захар подошел в начале мероприятия.

– Вот скажи: автор должен вкладываться в продвижение или этим должно заниматься издательство? У нас спор.

– Это командная работа. – Захар попытался свернуть разговор и уйти.

– А в твоем случае тоже командная? – Разговор начал принимать дурной оборот. – Твое издательство вытеснило мой проект из партнерки, а потом еще и задавило рекламой из каждого утюга.

– Я ничего про это не знаю.

На самом деле знал и знал о коммерческой выгоде и о предпосылках. А главное, о том, что надо держать язык за зубами.

– Ты такая невинная барашка. – Цепкая рука обхватила Захара за плечи и грубо приобняла, в нос дало перегаром. Собеседник явно перебрал с алкоголем.

Его псевдоним Захар произнести не мог, слишком много бестолковых букв, а настоящего имени он не знал.

– Вообще, правильнее говорить «овечка». – Зря он сейчас это сказал.

– О, в самом деле? – Зловоние уткнулось в самое ухо. – А как по мне, так речь вообще про козла гнойного.

Стало очень больно, взвыло не только плечо, но и нога, на которую пьянь не просто наступил, а как следует впечатал в нее каблук. Толпа вокруг была занята своими делами и не обращала внимания на странную сцену.

– Отпусти меня, – тихо сказал Захар.

Но его проигнорировали, только вцепились крепче, раздумывая, что делать дальше. Захару казалось, что он буквально слышит чужие мысли, пьяные и нерасторопные. Мысли хватались за слова «репутация», «грязь», «жажда мести».

Они медленно направились в сторону люстры. Захар попытался высвободиться, но куда там – у его оппонента хватка оказалась крепкой. Не только по клавиатуре стучит, но явно ходит в зал железо тягать.

Возле самой люстры они остановились.

– Давай ты меня все-таки отпустишь? – Захар поправил сбившиеся очки и жалобно посмотрел на верзилу. – Как тебя зовут?

– Прикалываешься надо мной?

– Я про настоящее имя, – спокойно уточнил Захар.

Внутри появилось какое-то смирение. Он один, никто ему не поможет, надо справиться самому.

– Костя, – бросил тот.

– Повелитель тьмы… – задумчиво протянул Захар. – Грызи кости, Костя!

Последнюю фразу Шумнов говорить не планировал, она вылетела сама. Злая, обиженная, приправленная чувством несправедливости. Костя удивленно отпустил его плечо и вдруг стал кусать себя за пальцы, остервенело, так, словно хотел их отгрызть. Захар в ужасе схватил его за руку, но остановить это безумие не получалось.

Пальцы уже превратились в кровавое месиво. Свободной рукой Костя отпихнул Захара, и тот полетел в люстру, которую зачем-то стали опускать ниже. Послышался звон стекла, чей-то испуганный возглас, и зал взорвался.

Осколки люстры лежали на полу, Захар пытался приподняться так, чтобы не порезаться, а Костя стоял, окруженный людьми, и пытался дотянуться до изгрызенной руки.

– Что произошло? Что случилось?

– Этот упился и с ума сошел, – ответил кто-то.

Захар же смотрел на все со стороны, ослепленный раскуроченной люстрой.

– Все нормально? Не порезался? – К нему тоже подбежали, помогли аккуратно подняться.

Бабушкин халат весь был изрезан стеклом, но именно он спас от серьезных ран. Захар пытался найти слетевшие очки, но никак не мог сфокусироваться. И ему снова помогли, сунули пропажу в руки. Слава богу, линзы не пострадали.

– Точно не порезался? – спрашивала девушка, имени которой Захар не знал.

– Все хорошо, – кивнув, заверил он и перевел взгляд на Костю.

Тот обмяк в чужих руках.

– Это же надо было настолько упиться, – покачала головой девушка.

– Игристое опасно, – эхом отозвался Захар.

Из головы не шла фраза. Она была сказана не им, точно не им. Не мог он такое сказать, да и зачем? Взгляд не отрывался от истерзанных пальцев, которые аккуратно заматывали бинтом из аптечки, пока ждали медиков.

В стороне стоял организатор мероприятия и отрешенно смотрел на это все.

– Это фиаско, – проговорил он одними губами и пошел встречать скорую.

Захар аккуратно выбрался из осколков люстры, доковылял до зеркала, чтобы посмотреть, нет ли где царапин. Обнаружил одну над бровью. Не критично.

Обернулся на зал. Народу резко стало раз в пять меньше. Самые пугливые быстро сбежали, остались неравнодушные и желающие помочь.

Тихо, чтобы никто не позвал, Захар двинулся в сторону выхода. До него снова никому не было дела: все обсуждали свару и свои впечатления от нее. И главным героем разговора был не успешный писатель Сахар, а несчастный перепивший Костя, который попытался съесть свою руку. От воспоминаний Захара передернуло.

Оказавшись на улице, он вдохнул полной грудью и закашлялся. Какой кошмар, что это вообще было?

Фраза снова засела в голове и никак не хотела уходить. Рука нащупала в кармане листовку. Затесалась одна, с рекламой того самого лагеря для взрослых на севере. Захар достал из кармана телефон, отсканировал куар-код и перешел на простенький сайт, где надо было оставить заявку.

Программа обещала небольшую экспедицию в северную деревню, десять дней тишины и полное отсутствие связи.

«Перезагрузитесь, выдохните и наполните жизнь новыми впечатлениями и знакомствами!»

Всё общие слова, но именно сейчас они сработали так, как надо. Захар быстро заполнил анкету, приложил свое фото, постаравшись выбрать не самое страдальческое, и отправил заявку. Чем черт не шутит, может, это сейчас поможет лучше всего.

Ответ пришел почти сразу. Заявку одобрили.

Захар удивленно посмотрел на уведомление в телефоне. Так разве бывает? А рассмотрение? А потянуть интригу, в конце концов?

Домой он шел медленно, то и дело спотыкаясь.

Удивление от мгновенно одобренной заявки быстро сошло на нет, оставив в голове только кости, кости и кости.

Надо было ответить Марку, рассказать, что случилось. Вдруг он что-то дельное посоветует. Психолога, например.

* * *

– А как тебе удалось договориться?

– Помогла рекомендация Старха.

Алина жадно отсматривала прилетающие заявки на их небольшое путешествие. Наум стоял рядом и разглядывал макет листовки.

– А кто придумал это лагерем назвать?

– Это уже они там накреативили. – Алина отвлеклась от экрана. – Сказали, что вечно уставших москвичей лагерь для взрослых прельстит куда больше, чем поход в непонятную глушь. Как видишь, сработало.

– Сколько уже заявок нападало?

– Три, – невесело сообщила Алина. – Но они обещали эти листовки на каком-то мероприятии выложить: мол, там народу будет много, охваты побольше.

– А в интернете ты искать в итоге не стала?

Алина поджала губы, вспоминая недавнюю свару с Галкой.

– Вхолостую прокатили, никого не нашли.

– В смысле? Никого адекватного?

– Ни одной заявки, – мрачно уточнила Алина. – Галя такую истерику устроила, она денег на таргет давала, или как он там называется. В общем, по ее словам, случился «слив бюджета».

– Это где она такому научилась? – хохотнул Наум.

– У брата. – Алина махнула рукой. – Листовки оказались эффективнее.

– В век интернета! – Наум никак не мог удержаться от иронии. – Хотя у нас и поездка планируется вообще не в стиле современного честно́го люда.

Алина устало посмотрела на Наума:

– Давай, люд честной, подготовкой займемся. Нам сегодня список надо предоставить, последний день. Нам не хватает двух участников.

– То есть ты просто возьмешь первые попавшиеся заявки?

– Да я с улицы готова уже людей тащить! – воскликнула Алина.

В этот момент упала еще одна заявка на участие. Алина резко замолчала и перевела взгляд на время.

– Старх сказал, что списки надо передать до двух часов дня. Остался один человек.

– Ты хотя бы анкеты их открываешь? – поинтересовался Наум.

– Да, – зло буркнула Алина и щелкнула курсором по заявке.

– Она вообще нам не подходит. – Наум скривился, разглядывая фото.

– «Софья. Двадцать лет, учится на ландшафтного дизайнера в Санкт-Петербурге, любит рок», – зачитала Алина.

– Да ладно ее увлечения, ты на фото посмотри!

Софья выглядела, по мнению Наума, как тот самый яркий представитель рокеров. Белое боб-каре, поставленное торчком, черные губы и такие же черные смоки на глазах, из-за чего светлые серые радужки казались вообще белыми. На голове – огромные наушники.

– Смотри, зато пирсинга нет. – Алина не разделяла мнения, что Софья не подходит. Да, она одевается иначе, но одежда ведь не определяет человека. – Согласовано.

– Сама будешь слушать ее нытье, – проворчал Наум.

– Какое нытье?

– Воды нет, комары покусали.

– Знаешь, я думаю, она первая разберется, как дрова колоть.

Наум не согласился, но спорить не стал. Оставалось десять минут до сдачи списков, а никого больше не нашлось. Уже пришло сообщение от Старха.

– Алин, отправляй, – тревожно посоветовал Наум.

– Пять минут осталось. – Алина смотрела на входящие сообщения, молясь, чтобы пришла еще одна заявка. Одна, пожалуйста, всего одна – и поездка состоится!

– Алин, минута. – Голос Наума в полной тишине прозвучал как приговор.

Алина стала выделять пришедшие заявки, чтобы отправить их Старху с мольбой взять группу из девяти человек. В этот момент пришла еще одна заявка. Алина не глядя выделила ее и скинула мастеру. На часах было ровно два.

– Надеюсь, вы их отбирали, – написал Старх в ответ. – Комиссия будет изучать эти списки.

Алина смотрела на последнюю заявку и боялась открыть ее, чтобы выяснить, кто ее автор. Науму надоело ждать, и он забрал мышку.

– О, писатель из Москвы, кажется, я его даже где-то видел. Очередной литературный мусор.

Алина выдохнула. Они успели собрать команду, которая должна пройти отбор у комиссии. Адреналин отпускал, и Алина наконец смогла сфокусироваться на фото писателя. Модный, в больших очках. Он стоял, прислонившись к стене, держа в руках стопку книг. Обложки казались знакомыми. Недавно Алина видела такую на полке в книжном возле дома. Сама никогда не интересовалась подобной литературой.

– Правда? Ты только этого ему не говори.

– Так я же не читал.