– ЗАЧЕМ МЫ ТАКИЕ? – Соня сидела на диване в огромном доме и рассматривала абсолютно безвкусную лепнину. Золото, бутафорские колонны… Кто вообще решил, что это красиво? Лишь густая зелень разбавляла этот парад эпатажа.

– Какие? – не понял Старх.

Машина приехала сразу после того, как рухнула крыша дома. Черный дым валил так густо, что, казалось, закрыл собой небо. Сверху летели ошметки древесины, какая-то бумага и утеплитель.

Машина на фоне этого хаоса – чистая, черная, тонированная, скорее статусная, чем функциональная, – выглядела неуместно. Из нее выскочила женщина, которую Соня назвала Викой, и, прихрамывая, опираясь на трость, выполз еще какой-то мужчина, который представился Темуром. Темур говорил с акцентом, но при этом просто и понятно.

– Что случилось? – Вика махнула в сторону догорающего дома.

– Пожар. – Старх вытер пот рукой, размывая грязь.

– А где все остальные? – Вика с тревогой посмотрела на Темура.

– Там. – Мастер кивнул на дом. – Все остались там. Вообще все.

От осознания, что последняя его подопечная сгорела, Старху стало плохо. Он же обещал бабке, что с ним случится то же, что и с Алиной. Он дал ей слово. Получается, зарок не действовал, если желаемое исполнял родной человек. Нет хуже предательства, чем предательство близкого. Старх обхватил голову руками, взлохматил волосы. Дар подсказывал, что дальше все будет хорошо. Где же он был раньше, когда можно было предотвратить смерть? Спал, потому что травки имеют накопительный эффект, а бабке не хотелось, чтобы тот, кто знает ее, видел, что она задумала. Умно, хитро, низко.

Рядом сидела Соня и смотрела на него.

– Громко думаешь, – шепнула она.

Старх улыбнулся. Есть такое.

Вика на негнущихся ногах подошла к Темуру, и мастер услышал два слова:

– Гаранта убили.

Темур кивнул, но, в отличие от Вики, он не выглядел испуганным или встревоженным. Мужчина высматривал что-то в затухающем огне. Кого он пытался увидеть, Старх не знал. Полыхало так сильно, что даже огнеупорный сейф мог не выдержать. Огонь появился внезапно, они не успели ничего сделать – ни к окну подойти, ни к двери. Все вспыхнуло, как огромная спичка. Не иначе Захар позвал своего духа огня.

Дом, куда их привезли, принадлежал Темуру. Он и рассказал, что нет больше у Старха никакой студии, вся сгорела. А еще коротко и емко просветил, кто такие модератор, челнок и гарант. Старх сделал вид, что понял все, надеясь, что Соня уяснила хоть что-нибудь. Она снова замкнулась в себе и сидела в наушниках.

– Захар, получается, погиб? – спросила Вика в очередной раз.

– Он остался в горящем доме, – прозвучал неизменный ответ.

– Может, он выбрался? Не в первый раз уже.

– Мы не видели, чтобы кто-то выходил.

В доме их проводили в большой зал и оставили одних. Соня посидела на каждом диване, выбрала для себя самый удобный, прихватила дополнительных подушек.

– Так какие мы? – снова спросил Старх. – Тупые? Жуткие?

Соня хохотнула:

– Ну нет, я не это имела в виду. – Она замолчала, оценивающе глядя на мастера. – Ты, к слову, красивый и… – она немного помолчала, – умный.

– Ты правда так считаешь? – Старх усмехнулся. – После всего, что произошло?

– Зачем бы я тогда это тебе сказала? – Соня нахмурилась.

– А страшным и тупым ты тоже такое говоришь? – Старх наклонился к ней.

– Тем, кого я считаю страшными и тупыми, я вообще ничего не говорю. – Соня нахохлилась и замолчала, снова погрузившись в себя.

Старх размышлял над ее словами. Она выдала характеристику, даже не задумываясь. Просто потому что.

– Ты опять слишком громко думаешь, – заметила Соня.

Дверь в зал открылась, и вошли трое. Темур, опираясь на трость, за ним Вика, а следом девочка с абсолютно белыми волосами и в черной одежде.

Соня резко села прямо. Эта девочка дала ей в аэропорту наушники, помогла не потерять себя в гомоне толпы.

– Добрый вечер. – Она улыбнулась. – Меня зовут Вера, я – гарант.

– Погодите. – Старх помотал головой. – Если я правильно понял вашего коллегу, гарант погиб.

– Да. – Вера кивнула. – Им был мой брат. Он погиб по вине вашего подменного друга.

– И вы теперь объявляете на него охоту? – спросила Соня.

Вера посмотрела сначала на Темура, потом на Вику. Те молчали.

– Технически да. – Вера оперлась на стол. – Если бы он был просто сажей. Как Анна Христофоровна, которая заигралась в бога, как Андрей, над которым она ставила эксперименты. И только огонь, полный неживой силы, мог от него избавиться. Захар же не человек.

– Вы это твердили ему с самого начала, и что в итоге? – хмуро подметила Соня. – Вынудили человека сгореть заживо, чтобы прекратить весь этот кошмар.

– Посредник не может погибнуть. – Вера наматывала на палец длинный белый локон.

– М-м-м, – протянул Старх. – А мы знаем, кто такой посредник?

– Мы тоже не знали. – Вика развела руками. – Но уже давно были знаки, что без силы, которая сможет жить на два мира, никак.

Соня и Старх одновременно посмотрели на Темура, чтобы тот объяснил. Тот вздохнул и опустился в кресло – стоять с травмированной ногой было сложно.

– Рожденный нечистью, выращенный людьми. – Темур повторил размышления Захара. – Он знает ту сторону и понимает эту. Понимает по-своему, но существует одно важное отличие человека от нечисти – он умеет любить.

Вика чуть не сказала вслух «Да ладно!», но, поймав на себе мрачный взгляд Темура, сдержалась.

– Теперь в жизни сажи есть четвертый человек – посредник. Адвокат, как хотите. Тот, кто будет защищать интересы неживой силы, но не следовать одним только инстинктам или человеческим законам.

– Значит, Захар жив? – с надеждой спросила Соня.

– Мы думаем, да, – сказала Вера. – Я проверила дом и не нашла там его тела. Алину, кстати, тоже.

Соня переглянулась со Стархом. Слабая надежда зажглась в сердце. А вдруг им обоим удалось выжить? Но, встретившись взглядом с Верой, Соня поняла, что это слишком счастливая сказка, чтобы стать явью. Что бы там ни происходило в голове у гаранта, ответ был однозначен и прост, и до него можно было дойти самостоятельно.

* * *

Когда создаешь, знаешь, что будет после. Все просто и понятно. Но когда разрушаешь, не представляешь, что вырастет на обломках. Нужно было разрушить себя, чтобы увидеть то, что всегда было на поверхности. Захар хотел, чтобы его имя было громче него самого, потому что боялся своего настоящего голоса и был уверен, что, спрятавшись за дурацким псевдонимом Сахар, сможет заполнить в себе пустоту. Пустоту, которая пожирала изнутри, отравляла жизнь и не давала нормально существовать. Пустоту, которая бросала его из крайности в крайность, вынуждая искать быстрое решение. Быстрого решения не было и не могло быть.

Он нарисовал себе красивую картинку, которой не существовало, просто не могло существовать. Жил в выверенной бутафорской ленте соцсетей, забывая, какая она, настоящая жизнь. Искал сюжет, а нужно было просто найти себя. Найти и принять – и тогда сразу придет и идея для новой истории. И понимание, что жить, как раньше, он уже не сможет.

На новый телефон пришло уведомление, писала Соня:

– Где бы ты ни был, знай: ты больше никогда не останешься один, у тебя есть друзья. Если почувствуешь, что дальше идти не можешь, напиши. Я приеду, даже если надо будет перелететь всю страну. Мы прилетим. И поможем найти Марка, чтобы удостовериться, – у него все хорошо.

Захар стоял возле камня, на котором нечисть старательно выскоблила имя, имя, которое Захар никогда не забудет, которое всегда будет ассоциировать с косами и бусами. И знак – четырехконечную звезду в спирали. Почему-то нечисти очень нравился этот символ, но никто пока не смог ответить, что именно он значит, кто его придумал и впервые нарисовал. Захар решил для себя, что это знак сажи. Душа, что живет в водовороте неживой силы. Душа, которая умеет и любить, и переживать, которая готова напитать себя чужой болью, чтобы помочь ее пережить. Душа, в которой тоже есть песня. Захар еще помнил, как она звучала. Как жаль, что он совсем не умел петь, поэтому просто прокручивал ее в голове, вспоминая голос той, в кого влюбился впервые в жизни. И по которой так сильно болела душа. Прошло слишком мало времени, чтобы эта рана заросла коркой, и боль мучила сильнее, чем иглы Матвея.

Говорят, что у нечисти нет души. Тогда что же так сильно болит? Может, он все-таки не нечисть?