Неизвестная планета. Город Вакстон и его обитатели.

Городок Вакстон был одним из десятка поселений, расположившихся в сотне километрах от местного планетарного центра – Столицы и космопорта. Как называлась планета, или столичный городок, Саймон мне не сказал, а спрашивать я не стал. Ну – узнаю, и что с того? Зачем забивать голову лишним? Мне было достаточно того, что жило тут менее тысячи человек – об этом, равно как и о названии, и о расстояния до Столицы, я узнал сам.

Как?

Просто. Даже слишком просто – с плаката, обозначавшего название этого городка.

«Город Вакстон! Добро пожаловать!» – Гласила надпись, нанесённая в самом верху белённого щита, доски которого были порядком рассохшимися.

«Нас 998!» – Шло чуть ниже и не так крупно.

«Девятьсот шестьдесят три весельчака, двадцать девять унылых ублюдков, пять старых грызм и одна цепная собака!»

Саймон, перехвативший мой взгляд, лишь хмыкнул, видя удивление: – Та собака, – подойдя к щиту он указал на последние слова: – Это они про меня!

Сказано это было с откровенной гордостью и таким чувством собственного превосходства, что шутки насчёт цепи и косточки, я предпочёл проглотить. Во избежание – ну мало ли, вдруг обидится, да и бросится на меня подобно сторожевому псу, сумевшему освободиться от той самой цепи. Так что – нафиг, хватит с него и кивка – мол понял и принял к сведению.

Сам этот городок, или вернее будет сказать, деревня, на меня особого впечатления не произвёл. Домики – чистенькие, окна с занавесками, тонкую ткань которых кое-где раздвигают цветы в горшках. Крашенные заборы, аккуратно постриженные газончики – иди себе, да любуйся на картину, годную на обложку любого журнала, прославляющего сельскую жизнь. Минусом была разве что дорога – грунтовка, и я, шагая чуть сзади шерифа, мог только радоваться, что осень, если конечно сейчас был именно этот сезон, не оказалась дождливой, превращая утоптанный грунт в подобие болота.

Кроме самих домиков время от времени мне на глаза попадались лавки, продававшие как местные, так и привозные товары. Их витрины, вернее сказать – окна, оформленные в милом провинциальном стиле, радовали уставшие от обилия столичных реклам глаза. Здесь всё было по-простому – стеклянная банка, с засунутым внутрь листом бумаги, обозначала молоко и плевать на то, что бумага давно утеряла свою белизну – понятно же? Так чего ещё нужно?

Толстый блин спил ствола, небрежно выкрашенный жёлтым – сыр. Гирлянда разноцветных тряпочек на верёвке – лавка тканей. Не стану скрывать – лично меня наличие подобных обозначений даже удивило.

Здесь же всего девять сотен проживает? С хвостиком из унылых и грызм? К чему всё это? Местные же и так знают – кто что продаёт? На туристов? А им то что тут делать? Вот на все сто, двести, и так далее процентов, уверен – этот мир был выбран Джессикой именно по тому, что он, никому никакого интереса не представляет. Дыра, она и есть дыра. Или, с другой стороны – рай высшего проявления, если вы ищите спокойное место, где никогда и ничего не происходит. Ну а если и случается что-то эдакое, нарушающее привычный ход событий, то поднятые этим «эдаким» круги волнений и обсуждений быстро уходят в глубину сообщества, оставляя на поверхности лишь привычную взгляду безмятежно ровную гладь.

– Да, мы живём тихо, – подтвердил мои мысли Саймон, перехвативший мой взгляд, едва он оторвался от витрины, в которой висело грубо выструганное из доски ружьё. Очень грубо, но вполне узнаваемо.

– И нам тут неприятности не нужны.

– Это я понял, – киваю, и прибавив шаг иду рядом: – Но ведь будут же. Из-за меня. Чего не шлёпнул? Да и деньги опять же.

– Шлёпнуть всегда успею. Это дело нехитрое. А ты сам подумай. Вот прилетят, станут тебя искать. Я им – твою тушку, в холодильнике – нате вам и до свидания. – Произнеся последнее он покосился на меня и приподнял шляпу, словно и впрямь прощаясь.

– Ну? – Не понял я его построений, но осознавая, что убивать он меня точно не будет: – Сдал, пожали руки, тебя поблагодарили за содействие и всё!

– А если им допросить тебя надо? Мало ли что за тобой? Опять же – сообщники, кто планировал? Ууу… дорогой мой. Вопросов к тебе может, – на миг остановившись, шериф несильно толкнул меня пальцем в грудь: – Может быть много. А ты мёртв и виноват в этом – в том, что тебя уже не допросить, кто? – Остановившись он ткнул себя в грудь большим пальцем: – Я. Мне это надо?

– Хм… Думаю, что нет.

– И верно думаешь, путешественник! А вот посади я тебя в камеру, так что?

– Что?

– Кормить, поить, – принялся он загибать пальцы: – Отопление кутузки включить – ночи у нас прохладные. А вода, канализация? Бельё постельное, на прогулки водить. Нее… Зачем мне это счастье? Да и расходы кто оплатит? Твои же трогать нельзя. Вдруг – ворованные, или, что ещё хуже – ты невиновным окажешься?! – Жизнерадостно заржав – шутка ему показалась удачной он толкнул меня локтем в бок.

– А прилетят – а меня нет, – потерев бок, мстительно улыбаюсь: – Тогда что?

– Ну нет и нет – чего тут такого? Корабль, инкассаторский – был. Чего отрицать – его пол города видела. Ну сел, это не запрещено – не на поле же? Ущерба не нанёс. Ну сел, ну улетел – нам-то что? Может пилоту срочно отлить приспичило? Всякое же бывает. Согласен?

Киваю – ну да, тут он прав. Сели мы за городом, на опушке леска. Тут, разве что, урон экологии притянуть можно – вот только не парятся здесь подобным.

– Потом ты появился, и, заметь, – продолжил шериф и подмигнул мне: – Ничего не нарушая покинул город. А на том корабле ты прибыл, или нет – то не моё дело. Может тебя и вправду инкассаторы подбросили – подхалтурить решили. Может иное что – пока не нарушил ничего – мне до тебя дела нет. Ты же свободный человек?

Молча киваю, видя в его словах железную, покрытую бронёй местных принципов, логику.

– Ну а раз свободный, – он указывает рукой на очередную лавку, в окне которой висит на прозрачной леске нечто вроде сильно располневшей гусеницы, зачем-то выкрашенной серебрянкой: – То ты имеешь полное право на свободу перемещений.

Последовавший хлопок по спине и вправду перемещает меня. Точно вперёд – в объятья появившегося на крыльце продавца.