Короткая, в три-четыре импульса, очередь, срывается с обреза карабина, но заряды лишь рассыпаются острыми искорками, встретив перед некроном невидимую преграду. Ещё пара очередей – по ногам и голове, и тот же результат.

Вижу, как орк, вскинув чоппу над головой, смещается к кристаллу, заходя сбоку к медленно и плавно – словно в масле, шевелящейся фигуре. Вижу – и досадливо морщусь – мой молот в корабле.

Оставил. Ну да – зачем он мне, планета-то мёртвая.

Еще несколько долгих секунд и грани рубленного камня исчезают в воздухе, даря некрону свободу.

Миг он колеблется, словно попав под порыв сильного ветра, а ещё доли секунды спустя, до нас доносится негромкий и посвистывающий словно заблудившийся в руинах ветер, голос:

– Не надо агрессии. Я – Эшшах. Наблюдатель Эшшах. Я не причиню вам вреда, смертные.

– Вааарррргггххх! – Чоппа Торра обрушивается на него и вздрогнув прикрываю лицо рукой – выкованный из адамантиума, сверх-стали, клинок должен разрубить некрона на части, разбрасывая куски его тела в стороны, но ничего не происходит. Тяжёлое лезвие топора зависает в считанных сантиметрах над металлом черепа и орку, несмотря на все его старания, не удаётся сдвинуть оружие с места.

– Торр – назад. Погоди, – командую, одновременно подходя к Эшшаху и сдвигая Тину за спину: – Прикрой её! Тал-ка! Связь с Виталием! Сюда его – с дронами и, – на миг замолкаю: – И пусть мой молот захватит.

– Не надо агрессии. Я – наблюдатель Эшшах. Я не причиню вам вреда, смертные. – Некрон делает шаг вперёд и его ноги, сойдя с ровной площадки – только она сейчас напоминает о кристалле, погружаются в серый песок: – Ваше оружие бессильно, – взмах руки и чоппа, выдернутая из невидимых тисков, вновь взлетает над головой орка.

– Торр! Отставить! Тина! За неё отвечаешь, – выкрикиваю короткие команды, показывая этому Эшшаху пустые ладони: – Мы не будем атаковать.

Появившейся в окружении своих водомерок техножрец молча ставит на песок мой молот.

– Не будешь ты, – кладу руку на торчащую вверх рукоять: – Не будем и мы.

– Я вас услышал, – он произносит свои слова не шевеля ртом. Да и рот ли это? Так, схематично изображённые над подбородком зубы.

– Вы разбудили меня. Зачем?

– Прости, Эшшах, – вновь показываю ему пустые ладони: – То была случайность. Мы не искали встречи с тобой и не желали прерывать твой сон.

– Случайностей не бывает. – Его руки, тихо лязгнув металлом пальцев сплетаются, создавая круг перед грудью: – Всё предопределено и всё идёт по кругу.

Теория круга бытия? Помню, рассказывали нам о подобном, приводя это убеждение примитивных рас как пример ложности их пути. То ли дело у нас! Император! Он, одним фактом своего существования, прервал этот порочный круг, и… И дальше шло про раздвигание пределов, прорыв и всё подобное-прочее, навевающее молодому курсанту приятную дремоту.

– Вы были здесь, – меж тем продолжает некрон: – Не в этом месте, не таким составом – декорации не важны. Важен факт. Ты! – Руки размыкаются и суставчатый палец нацеливается на мою грудь: – Помнишь?

Трясу головой – рука опускается, а вспыхнувшие было глаза тухнут, став похожими на тусклые, подёрнутые пеленой золы, угли. Зелёные угли – не знаю, бывают ли такие.

– Ты был. Я был. Мы говорили. Ты помогал мне. Мы сорились. В кругу все равны, – монотонно, и как-то со скрипом, произносит Эшшах: – Ты помогал мне. Теперь я помогу тебе.

– Я? Помогал? Не помню такого.

– Я – тоже, – тёмный металл рук перекрещивается на груди, и я замечаю тёмное золото печати чуть выше их креста. Странно, но она пуста – нет солнышка, клейма Тёмных Богов, обязательного для всей их породы.

– Не помню, но знаю, – странный некрон коротко кивает: – Варп хранит множество образов. – Новый кивок: – Как из нашей реальности, так и из других. Они мне поведали.

– Образы других реальностей? – Высунувшаяся из-за спины орка Тина, явно осмелевшая – смерти-то нет, придерживается за его руку: – Вы уверены? Про другие реальности?

– Я не уверен, – взгляд зелёных глаз переходит с меня на неё: – Я знаю. Я был там. Я – наблюдатель. Я – хранитель.

– Вы были в других реальностях?! – Она, выйдя из-за его спины, делает шажок к некрону.

– Я – не был.

– Но…

– Там был не я. Там была память другого я. Она, – разомкнув руки, он касается печати на груди сразу обоими: – Во мне. Сейчас. Я обрёл её.

– Как?!

– Во времена молодости этой галактики, – руки, тихо звякнув сложились на груди: – Я был счастливым Эшшахом, радовавшимся краткостью жизни. Наш родной мир…

– Простите, – щупальца Виталия, на концах которого появились микрофоны, решётчатые тарелки антенн и ещё что-то, явно записывающее, но не узнаваемое мной, взметнулись вверх, нависая над некроном: – Я записываю. Ваши знания важны – прошу, продолжайте, но не быстро.