Пространство Свободы – Пространство Империума.

Взлёт с поверхности звезды ровным счётом ничем не отличался от прочих моих полётов. Ну, разве что потоки огня нервировали, но, в остальном всё было, как и множество раз прежде.

Выжимаю тягу, РУД на себя и всё – мы летим. Даже как-то банально, что ли – я ожидал борьбы с гравитацией, хлещущих нас протуберанцев, выстреленных звездой вслед нежданным гостям, уносящим с собой куски её тела, но нет.

Светило просто не заметило нашего присутствия – да и кто мы для неё? Ноль – даже не пылинка, а так, не стоящая внимания ничтожно малая величина, молекула, не более того. Впрочем – это и к лучшему – рассердись она по-настоящему и тогда, в этом я был уверен, так легко покинуть её объятое огнём тело нам бы не удалось.

И не надо упрекать меня в том, что я считаю звёзды живыми. Да, я в курсе теорий, описывающих на бумаге процессы, происходящие в недрах этих созданий – но можете сжечь меня у позорного столба, я с ними не согласен.

Для меня – они живые. Рождаются, живут, стареют и умирают – разве не так? Ну а то, что их существование отличается от нашего – так и у тех же орков биология своя и я не завидую тому, кто назовёт того же Торра неживым. А некроны? Живые же? Ага – и без грамма био-составляющей. Так почему отказывать звёздам и планетам в подобном, считая только себя венцом творения?

Нет. Звёзды – живые. Я так считаю, и вряд ли кому-то удастся переубедить меня в этом. Но, вернусь к своему повествованию.

Отдалившись от звезды на приличное расстояние – я не отпускал ручку тяги в крайнем положении, пока светило не стало размером с апельсин, сбрасываю мощность движков до нуля и поворачиваюсь к Тине:

– Ну что, штурман? Домой путь найдёшь?

– Ещё бы знать как, – вытащив руки из чёрной массы и подождав, когда они очистятся – покрывавшая их плёнка скатилась вниз словно вода, Тина повернулась ко мне: – Даже не как – где? Где искать выход? Мы же в пространстве Хаоса – и попали сюда не по своей воле. Как выбраться? Не через Око же Ужаса идти?! – Её передёрнуло от одной мысли о подобном.

– Через Око, – киваю ей: – Боюсь нам не пройти даже на этом корабле. Там сейчас толчея – силы Хаоса атаку на наш мир… То есть – на нашу вселенную готовят – силы стягивают.

– А найти случайное окно не получится, – кивает она: – Я про прорывы Хаоса в нашу реальность слышала, но как, где и когда они возникают – не знаю.

– Эшшах? – Поворачиваюсь к некрону, стоящему за моим креслом: – Ты помочь можешь?

– Он – нет, – в моё поле зрения вплывает, да – именно вплывает Виталий, восседающий на диске со спинкой и подлокотниками. Его нынешний стул отличается от прежнего только отсутствием ножек – он просто висит в воздухе, светясь бледно синим снизу.

– У Тал-ка дрона одолжил? – Киваю на его новое средство перемещения: – Рад, что ты снова с нами.

– Зачем – одолжил? Командир, – подплыв ко мне он коротко кивает, здороваясь: – Сам сделал – на этом корабле я обнаружил массу механизмов, позволяющих сделать нашу жизнь гораздо комфортнее, но не это сейчас важно. Я слышал твой разговор с Тиной и, как мне кажется, знаю, что делать.

– Да? И что же?

– Помолиться.

– Виталий, – морщусь, не скрывая своего раздражения: – Сейчас, если ты – поглощённый своими… Своим ознакомлением с кораблём. Если ты не заметил – не самое лучшее время для шуток.

– Я и не шучу. Судите сами. Сюда нас затащила воля Бога Хаоса. Тзинча.

– Так, – киваю, соглашаясь с ним: – И что?

– Помолитесь Императору. Искренне, от сердца. Уверен – он услышит и придёт своему верному слуге на помощь.

– Верному? – Фыркаю, пряча за этим невольную грусть: – Не смешно. Я замаран Хаосом по самое не балуй – да и не дойдут до него ему мои молитвы – мы не в домашнем пространстве.

– Пути Богов неизвестны смертным, – продолжает он гнуть свою линию: – Ты же наверняка не знаешь – может это Его план? Направить тебя сюда? Помолись. Искренне. Император – Бог, я уверен – Он – услышит тебя.

– Сомневаюсь.

– А ты попробуй, – присоединяется к его просьбе Тина: – Император велик, что ему с того, что мы здесь? Он услышит.

– Хорошо-хорошо, – выбравшись из кресла отхожу от пульта и опускаюсь на колени: – Знаете, – уже сложив руки перед грудью, поворачиваюсь к ним: – Когда я сюда попал – когда задыхался, мне тогда Золотой Мост привиделся. И фигура – тоже Золотая. На дальнем конце. Она звала меня к себе. А мост так чудесно пел… – Оборвав себя, склоняю голову, припоминая слова молитв:

– Отче! Услышь глас грешный, из пучин Хаоса к Тебе взывающий!

Не дай слуге твоему, в беду попавшему сгинуть!

Грешен я, Отче. Грешен и грязен стал, здесь пребывая! В том каюсь тебе, казнь Твою принять готовый. Лишь об одном прошу – дозволь мне дома, в пространстве, Тобой освещаемым, жизнь свою, Тебе посвящённую, завершить!

Прими нас в длань Твою, от ужаса тёмного спасая.

Верни нас в лоно своё – лишь об этом молю Тебя.

Укажи путь, домой ведущий и я, радостно гимны, Тебя славящие, распевая, сам братьям своим отдамся, дабы кара твоя – тяжкая, но справедливая, настигла грешника.

Отче! Об этом лишь молю Тебя! Услышь меня! Не дай слуге Твоему во тьме путь свой окончить!

Поднимаюсь с колен, переводя дух:

– Ну что? Довольны? – Кошусь на Виталия и Тину: – Честно молился. От сердца. Вот только не думаю, что Он услы…

Мои ладони, по-прежнему молитвенно сложенные перед грудью, окутывает золотистое сияние и я, поражённый происходящим, невольно опускаю их, рождая полосу солнечного света перед собой. Пара ударов сердца и полоса, вспыхнув чуть ярче, преображается, принимая вид размытой человеческой фигуры.

Он?! Услышал и откликнулся?!

От происходящего меня бросает в дрожь, во рту пересыхает, и я замираю не зная, что делать.

Знак? Он, снизойдя до меня показывает…

– Сын мой! – Звучный, наполненный силой голос, смывает терзающую меня дрожь, и я наслаждаюсь звуками, ощущая себя ребёнком, вокруг которого сомкнулись нежные и полные заботы, объятья матери.

– Отринь тревогу из сердца своего, – продолжает Он, и я, не отдавая себе отчёта, начинаю раскачиваться из стороны в сторону, впадая в священный транс: – Ибо вы – и люди и прочие, дети мои. Кроме нектрона, – от Голоса веет холодом и меня начинает переполнять гнев.

Как?! Эта нечистая железка смеет гневить Его?!

Смерть! Немедленная!

Мысли, полные ненависти к некрону, молнией проносятся в сознании, но Голос, Его голос уже лишён и намёка на враждебность:

– Но то был твой выбор. И вижу я обоснованность и правильность его. То было вынужденное, но верное решение, сын мой…

Он…похвалил меня?! Меня – грешного, ничтожного и запятнанного ересью?! Ох…Отче…

– Продолжай же свой путь, – голос начинает затихать, отчего всё моё существо тянется за ним, стремясь вырваться из сковывающей меня плоти – быть с Ним, хоть на миг, но продлить то чарующее единение, что наполняло…

Свет пропадает и меня обдаёт холодная волна окружающей реальности.

– Командир? – Голос Тины – грубый и какой-то шершавый, режет уши заставляя вздрогнуть. Очарование контакта в Ним покидает меня, наполняя сознание ужасом утраты.

Что? Мне быть здесь?

С ними?

Нет! Моё место там – подле Него! Греться в лучах Его силы, плыть по волнам Голоса.

Спасительная мысль, родившаяся на задворках сознания, крепнет, и моя рука тянется к кобуре.

Всего одно нажатие, краткий миг боли и… Я – с Ним!

Он – поймёт. Он – не осудит моё стремлений быть рядом. Он…

– Ты это чего удумал? – Тина выхватывает пистолет из кобуры и кидает его Виталию: – Совсем рехнулся?!

– Я был… Он… Я видел Его, – сбиваясь на каждом слове – речь даётся с трудом – мой голос, его звуки, нещадно режут горло, я всё же нахожу в себе силы рассказать всем о произошедшем.

– Значит – обещал помочь? – Тал-ка, усевшийся на пол напротив меня, подтягивает ноги к груди и обнимает их руками: – И мы – если ему верить, все его дети?

– Да, – киваю, сдерживаю рождённый его непочтением гнев: – Так сказал Он!

– А что он тогда нас уничтожить хотел? Твой Император? Своих детей?

– Так сказано же – а коли дитя не слушается тебя, то накажи его, будущего его ради.

– Накажи, но не убей, – качает он головой: – Может то кто-то из Хаоса был? Тзинч? Я слышал – он мастер в подобных штуках.

– Нет! – Такое предположение рождает во мне новую волну гнева, и я пытаюсь вскочить на ноги, спеша покарать нечестивца, посмевшего подумать о подобном: – Как! Ты! Смеешь! Это был – Он!

– А крепко тебя торкнуло, босс, – зелёная рука ложится не моё плечо: – Ты, эта, командир, – продолжает Торр, садясь рядом и обнимая меня за плечи: – Ты посиди. Остынь малость – смертному общаться с Богом того, ну… Тяжко, в общем.

– А знаете, друзья, – Виталий, из-за пазухи которого торчит рукоять моего пистолета, взмахивает рукой, указывая на что-то за нашими спинами: – Вы, лучше, обернитесь.

Следую его совету.

– И что? Космос, как космос, – сбросив руку орка, усаживаюсь в кресло: – Звёзды, туманности и…

Смолкаю, понимая, что именно вижу.

Туманности! Их не было в пространстве Хаоса. Ни одной, даже самой захудалой.

– Так мы… Дома?! – Развернув кресло смотрю на Виталия и он, широко улыбнувшись, кивает:

– Да, командир! Я уже принимаю сигналы приводных маяков. Мы – в нашей реальности!