Пространство Свободы. Система без номера. Звезда – заправка.

Огонь.

Он был повсюду, и я замер, боясь пошевелиться. Горело всё – воздух, почва – сквозь бледно оранжевые лепестки я видел пылающие гранулы, и – я сам. Рукав куртки, штаны, пальцы – стоило мне лишь шевельнуться, как языки пламени, словно обрадовавшись моему движению, вспорхнули, полотно оплетая моё тело и я, ощутил жар – ни с чем не сравнимый, проникающий и пробивающий меня насквозь.

Подобное я испытывал только раз – когда будучи в бане с подругой, решил показать ей свою лихость. Тогда я, плеснув на раскалённые камни водой, вдохнул всей грудью, поднявшийся вверх столб пара. Свою ошибку я прочувствовал моментально – раскалённый пар, как мне показалось, выжег все внутренности, и, оставляя после себя обугленную изнутри оболочку, вышел откуда-то сзади – так мне показалось в тот момент. В общем – глупая была затея, да и подруга не оценила, обозвав меня дебилом, которому надоело жить.

Сейчас было тоже самое и я дернулся, спеша найти укрытие от плескавшегося повсюду огня.

– Спокойно, – окутанная огнём металлическая рука крепко ухватила меня за предплечье: – Идёт тонкая настройка. Опасности жизни нет.

Всё это Эшшах произнёс своим привычным, спокойно-неживым тоном, словно был в рубке, а не посреди огненного беспредела.

– Ещё немного терпения, – в такт произносимым словам из его рта вылетали короткие язычки пламени и я, заражаясь его спокойствием, облегчённо выдохнул, сразу уподобившись огнемёту, родившему длинный язык огня.

– Фууух… Я думал, что я один здесь! Спасибо!

– Нелогичность свойственна твоей природе, – констатирует он и зелёные глаза вспыхивают недовольством: – Я же говорил – буду рядом. Для предотвращения подобного.

Киваю. Пламя, до того окутывавшее меня, медленно стихает, как и бушующий под ногами огонь. Жар спадает, и я полной грудью вдыхаю воздух. Он горячий, обжигающий, но я глубоко вдыхаю снова и снова, спеша запомнить все незнакомые ароматы, наполняющие его.

Ароматы.

Да – это глупо.

Да – я понимаю, что дышу воздухом с корабля, не имеющим никакого отношения к звезде, но ничего не могу с собой поделать.

Я – на звезде!

Стою, попирая ногами её грудь первым из людей! И плевать, что звезда скорее всего и не заметит ничтожную пылинку, чудом не сгоревшую на её теле. Пылинке, или песчинке важен сам факт своего присутствия здесь и не важно, что об этом подумает Великое Светило!

Поддавшись восторгу сажусь на корточки и запускаю ладони в объятый огнём грунт.

Вот!

В моих ладонях, прямо перед лицом, пылает крупный щебень – плоть звезды. Не сдержавшись я зарываюсь в него лицом, ощущая тысячи иголочек, озорно покалывающих кожу.

– Глотать крайне не советую, – мне на плечо ложится жёсткая ладонь: – Мгновенная смерть – защита только снаружи.

– Жаль, – выпрямившись, я наклоняю ладони и тело светила сыпется вниз огненным водопадиком: – Знаешь, – поворачиваясь к Эшшаху, отряхиваю ладони о штанины, рождая крохотные вихри огня: – Всю жизнь хотел звезду на зуб попробовать.

– Пять с половиной тысяч градусов, – качает он головой: – Ты не успеешь разобрать вкус – нервные окончания сгорят раньше, чем успеют…

– Да пошутил я, – отмахиваюсь от лишённого чувств истукана: – Шутка. Понимаешь? Да и не дурак я, в рот что попало тянуть.

– Некоторые твои действия в корне опровергают эти слова.

Он продолжает своё брюзжание, но я не слушаю его – задрав голову я разглядываю корпус корабля, контрастно белый на общем оранжевом фоне. Моё внимание привлекает тёмное пятно на ободе ближайшего диска и я, стараясь не отдаляться от корпуса, подхожу ближе.

Странное пятно. Узкое и длинное – оно лежит по центру, окружённое какими-то нитями, слабо колыхающимися над телом корабля. Вот одна из них опускается вниз и особо сильный язык пламени, высвечивает её.

Блеск золота и я, поражённый догадкой, приваливаюсь к корпусу.

– Биом? – Дёргаю головой вверх и Эшшах равнодушно кивает.

– Ты знал?

Новый кивок.

– Он не смог уйти? – В памяти всплывает вскрик Тины и её слова – что она больше не чувствует Биом.

– Да, – на сей раз некрон заговаривает: – Она погрузилась слишком глубоко. Причина мне не известна.

– Хотела смягчить наше падение?

– Возможно. Но не учла нити. Корабль не дал ей отделиться, восприняв её как груз на внешней подвеске. Это было ожидаемо.

– Ты знал?!

– Разумеется.

– И не сказал, не предупредил?

– Это было излишним. Одна жизнь против ваших и моей.

– Но она была с нами, частью нас! Она должна была спасти свою расу!

– Я тоже должен спасти своих, одна, – он поднимает вверх палец: – Против расы. – Рядом с пальцем появляется сжатый кулак: – Выбор очевиден.

– Скотина ты бездушная, – оторвавшись от корпуса корабля, разворачиваюсь лицом к пятну и, опустив голову замираю по стойке смирно, отдавая честь погибшему существу, пусть даже его разум отличается от нашего.

– Начинаю набор топлива.

Молча машу ему рукой. Да его логика мне понятна, да и сложно упрекнуть его в чём-то. Будь я на его месте и если бы от меня зависело выживание человечества – чего тут врать, поступил бы точно так же.

Ладно. Прочь тёмные мысли – сделанного не вернуть, а новые грехи оттенят муки совести, что терзают меня сейчас. Сейчас…

– Имеется проблема, – в голосе машины я улавливаю откровенный страх и, оборвав свои мысли, поворачиваюсь к нему: – Что?

– Забор топлива невозможен! Механизм сбора не может покинуть корпус! Мы – обречены!