Пространство Свободы. Система без номера. Корабль.

Уговаривать Биом пришлось долго.

Создание, привыкшее проводить свои дни в пустоте, никак не хотело приближаться к звезде, испытывая просто панический страх перед раскалённым шаром, выстреливающим из себя раскалённые щупальца, грозящие смертью любому, так несчастливо оказавшемуся поблизости.

В сознании Биома звезда была хищником, притягивавшим к себе неосторожных любопытствующих, спеша сжечь их в назидание прочих. Не съесть ради пропитания, а просто уничтожить – эдакое абсолютное зло – бессмысленное и беспощадное.

Именно такой образ наш бывший корабль передал Тине, напрочь отказываясь помочь нам с заправкой. Прогресс наметился только тогда, когда я, поднявшись на борт Биома и выслушав перевод его аргументов, от души выматерился, не стесняясь присутствия девушки и в сердцах, не сдержав эмоции, врезал кулаком по стене. По той самой – живой.

Как ни странно, но это подействовало.

Что именно из двух – мой мат, вернее сказать эмоциональный настрой, или удар – не знаю, но Биом сразу стал заметно сговорчивее.

В общем, не углубляясь в детали последовавших далее переговоров, возможно – излишне эмоциональных с моей стороны, Биом согласился доставить нас к границе фотосферы местной звезды и сбросить, едва хоть ситуация покажется ему угрожающей.

Или ей.

Я, повторюсь, относился к кораблю как к мужчине, в отличии от Тины, ощущавшей в ней уже почти свою подругу. Вот хоть убейте меня – но здесь моё понимание заканчивалось. Как можно чувствовать подругу в столь чуждом нам – людям существе?! Ладно орк, тау, или некрон – они хоть похожи на нас. Я про общие черты – ну там две руки, две ноги, голова и прочее. А это?! Червяк, скользящий по гравитационным волнам, жрущий человеческое мясо и, что так же немаловажно – рождённый на территории Хаоса! И это – подруга?! Да я за меньшее на костёр отсылал!

А с другой стороны – они обе женщины, матери, пусть одна и потенциальная, а другая сменившая пол благодаря сытной кормёжке.

В общем – наглядный пример «similis simili gaudet», то бишь «подобное к подобному» – вполне, к слову, предсказуемое в нашей обстановке – других-то подруг здесь у Тины не было.

С технической стороны вопрос транспортировки решался просто – Биом просто прилеплялся к нашему новому кораблю, рассматривая его как кусок мусора, которым они облепляли свои тела. Размер тут роли не играл – важна была гравитационная составляющая, а она, при всех немалых габаритах катушки, не могла оказать серьёзного воздействия на движение Биома.

В теории, всё выглядело гладко – прицепившейся к ободу одного из дисков Биом, должен был скользнуть к звезде, где, приблизившись на минимально допустимое расстояние от поверхности, он должен был отделиться от нас, отправив корабль в свободное падение на поверхность. Посадку, если это можно было так назвать, мы должны были пережить – толщина фотосферы звёзд невелика, редко составляя более сотни километров, а корабль – это уже гарантировал Эшшах, должен был защитить нас от куда как более мощных воздействий.

Неясность, или неясности, начинались дальше.

Корабельные системы – те, которые отвечали за добычу, или, говоря по-шахтёрски – дОбычу, топлива, со слов всё того же Эшшаха, пробуждались ото сна крайне вяло, несмотря на простоту их конструкций. Более всего эти механизмы походили на роторный экскаватор – выдвигавшееся из корпуса корабля колесо с ковшами по периметру, просто черпало грунт с поверхности звезды, переправляя его на конвейерную ленту, заканчивавшуюся в отсеке-накопителе. Отсюда он направлялся к двигателям и к орудиям – и если о первых, о принципах их работы я не понял ровным счётом ничего, то вот вторые – я про орудия, были куда как понятнее. По сути они представляли из себя помесь катапульты и огнемёта, зашвыривавшие грунт в цель. Это, как вы понимает, не могло меня не порадовать – было здесь нечто родное и понятное, в отличии от остального.

А вот прочее, в том числе и вопросы о том, как тот отсек и части корабля, непосредственно соприкасавшиеся с кусками звезды не рассыпались пеплом – опущу. Пояснения Эшшаха, даже адаптированные для меня Виталием, оставались слишком заумными для моих мозгов, наполняя голову терминами навроде «искривление пространства», «константы координат» и всем прочим, звучавшим знакомо, но повторюсь – непонятно. С их же точки зрения – некрона и техножреца, всё здесь было просто.

Просто? Да. Для поверхности планеты.

А теперь добавим сюда температуру – примерно пять с половиной тысяч градусов, жёсткое излучение и… Да и много чего ещё – звёзды изучены мало и сказать точно, что происходит на их поверхности, не может никто. Ну а веры в теории, высосанные умниками из пальца, лично у меня нет, как бы учёные мужи и не пыжились, доказывая истинность своих рассуждений.

К слову, раз уж об этом зашла речь, замечу, что Виталия, в отличии от всех нас, просто переполнял энтузиазм. Он даже сумел уговорить Эшшаха вынести его наружу, на что я лишь покрутил пальцем у виска и предложил ему, похлопав по кобуре, висящей у меня на боку, куда как более лёгкий способ завершения жизненного пути.

Но, с их слов, любителям подобных прогулок, не грозило ровным счётом ничего. Корабль, используя нечто – простите, но повторить прозвучавшие термины я не в состоянии, убирал, или, если хотите, нейтрализовывал все вредоносные факторы, делая перемещение по поверхности звезды совершенно безопасным. Ограничение было только одно – вся эта защита ограничивалась пространством между катушками. Под центральной осью – пожалуйста. Обходи диски, гуляй, не отдаляясь от корпуса более чем на пять-шесть шагов, сколько душе влезет. А вот дальше – всё. Смерть. Мгновенная и, на что хотелось бы надеяться, безболезненная, исходя из её моментальности – прошу прощения за повторение.

Так что – как вы и сами видите, план был прост. Подлетели, упали, накопали и – ходу. Просто, понятно и… И хватит об этом. Ввяжемся в драку – а там видно будет. Авось и пронесёт. Ну а нет… Так чего бояться – смерти не избежать, все там будем.

Завершая эту часть не могу не обойти вниманием и сам корабль – я про внутренние его помещения. То есть – помещение.

Да, я не ошибся – то место, где борьба с удушьем чуть не привела меня на Золотой Мост, было единственным на корабле. Практически единственным, если не принимать во внимание тот отсек склад с плотью звезды, попасть внутрь которого так же было невозможно. А обслуживать? Смазывать, подтягивать и всё такое прочее, необходимое для существование любого корабля? С этим как?

Отвечаю – снаружи. Подходи к нужному участку, снимай плиты брони – и готово! Регулируй, настраивай и так далее.

Неудобно? Да. Если с нашей, привычной человеку точки зрения смотреть. Но корабль-то не наш! Да и надобности особой в подобных мероприятиях нет – сам он. Ага – именно так. И починит, и отрегулирует что надо – конечно, если повреждения позволят. Ну а нет – так в такой ситуации лучше сразу переодеться в чистое и прошептать отходную молитву, надеясь, что конец жизненного пути будет максимально безболезненным.

Помещение, как я уже сказал, было одно – адаптация, к моменту моего возвращения на борт, была практически завершена и я, поднявшись на борт, оказался посреди большого зала, границы которого терялись где-то вдалеке. Пол из треугольников под ногами, туман метрах в десяти над головой – на этом знакомые детали и заканчивались, и начинались новые.

Прежде всего к ним относились пять куполов, ровной линией стоявшие метрах в десяти от точки моего появления. Относительно небольшие – не более метров пяти в высоту, они были снабжены самыми обычными дверьми, на гладкой поверхности которых красовались всё те же треугольники.

Разноцветные, с простой и понятной, к моему облегчению, логикой.

Зелёный, остриём вниз – орку. Такой же синий – тау. Ещё три были розовыми – мне, Виталию и Тине, чей треугольник был размещён остриём вверх. Эшшаху достался цвет металлик. Серебро – что тоже было простым и понятным.

Внутри, как вы уже наверняка догадались, были наши жилые помещения – назвать это каютой у меня язык, не поворачивался. Квартира – да. Коттедж, пусть и непривычной формы – согласен. Отсек корабля – нет, нет и нет!

Если и описывать обстановку, то лучше начать с Эшшаха – его, кхм, жизненное пространство, особыми изысками не блистало. Прямоугольный саркофаг посреди пустого помещения. И всё. Более ничего – ни стола, ни стула, ни, тем более, украшений. Впрочем – а что ещё нужно подобному созданию? Я так думаю, что и саркофагом-то он не пользовался, предпочитая коротать время лёжа прямо на полу. Ему-то что? Железный он. Ну или какой он там.

Помещение, занятые Торром и Тал-ка, хоть и отличались от привычного мне, человеку, вида, но всё же более соответствовали своему предназначению. Так, в куполе орка, было сооружено нечто вроде полевого лагеря – четыре, почти вертикальных столба были с трёх сторон обтянуты волосатыми шкурами, а крыша была набрана из сильно рассохшихся досок, давая слабую защиту обитателю этого места на случай дождя. Внутри – у дальней от входа стены, прямо на полу лежал тонкий полосатый матрас, никак не соответствующий моему представлению о комфорте. Добавьте сюда обложенное камнями кострище с котелком на треноге и связки чопп – разнообразных грубых убивалок на столбах. Готово! Обиталище орка перед вами. Пейзаж несколько скрашивал ручеёк, весело журчавший по каменистой степи за сооружением, но, в общем – по моему разумению, конечно, жилище у Торра было так себе.

– А щели? – зайдя под крышу я, не скрывая неодобрения, покосился на потолок: – Чего дырок-то так много? Дождь пойдёт – промокнешь! А матрац? Не мог помягче попросить?

– Настоящему воину комфорт не нужен, – фыркнул, оскалив зелёную морду орк: – А дождь пойдёт – так что тут страшного? Заодно и помоюсь.

Не став с ним спорить – подобное занятие, когда против вас стоит зеленокожий, обречено на провал, я лишь махнул рукой и, покинув его, кхм., обиталище, направился к тау.

Здесь, при схожести общей концепции с жильём Торра, всё было практически наоборот. Прежде всего… Нет, даже и не знаю, с чего начать.

Стоило лишь откинуть украшенную синим треугольником дверь, как в лицо мне пахнуло свежестью раннего утра, смешанной с незнакомыми, но точно цветочными, ароматами. Под ногами – плотный ковёр сочной желтой травы, а впереди, меж пары высоченных, уходящих в небо, деревьев, качается в переплетении стволов нечто вроде люльки. Ага. Той самой – детской колыбельки. Вид, правда, необычный, можно сказать – техногенный, но вполне узнаваемый.

– Отдохнёте, командир? Тут весьма комфортно, – Тал-ка, проявляя гостеприимство, чуть наклонил колыбель, позволяя мне увидеть что-то пористое, заполнявшее собой всё внутреннее пространство.

– Неее, – тяну я, качая головой и представляя свои неуклюжие попытки забраться внутрь. Ну ведь грохнусь же! Точно! И даже если и не расшибусь – трава вроде здесь мягкая, то вот урон репутации получу.

– Тогда… – Он вытягивает в сторону руку и откуда-то сверху, можно сказать – прямо из ветвей, появляется дискообразный дрон, в клешнях которого зажаты два высоких стакана с чем-то жёлтым, почти в цвет травы: – Может освежитесь?

– Присаживайтесь, – Тал-ка опускается прямо на воздух, но прежде чем я успеваю предупредить его падение, появляется ещё один диск и, сверкнув металлом боков, замирает точно под его пятой точкой.

– Я пойду, – качаю головой: – Дел много. Сам понимаешь, что нас ждёт. Проверить всё надо.

– Вот поэтому, – ничуть не смутившись моему отказу, Тал-ка отхлёбывает сначала из одного, а затем и из второго стакана: – Вот поэтому, командир, я в начальники и не рвался. Всё время спешить, решать, споры разруливать? Нет. Жизнь коротка и ею надо наслаждаться. Если что – зовите, – кивнув, он встаёт и, поставив оба стакана на свой импровизированный стул, ловко запрыгивает в люльку.

Обстановка комнат Тины и Виталия так и остались для меня секретом. Ни тот, ни другая совсем не желали видеть меня в своих апартаментах. Тина заявила, что ей стыдно пригласить командира в подобный бардак, ну а техножрец и вовсе не снизошёл до личного контакта, высветив на двери сообщение о высокой занятости.

Ну и ладно.

Не очень-то и хотелось.

Что касается моего помещения, то здесь и рассказывать-то особо нечего. Комната с рабочим столом и походной койкой. Несколько простых стульев, тумбочка у кровати со светильником на ней. Две двери в стене – туалет и ванная. Небольшая кухонька, отделённая от общего пространства лёгкой сдвижной перегородкой. Жильё холостяка, привыкшего проводить большую часть времени на службе и появлявшегося дома только ради короткого сна. Меня подобное более чем устраивало – в училище, в общей казарме, у меня была лишь койка и тумбочка – точно такого же вида, что и здесь. Позже, когда выпустился и приступил к работе, получил служебное жилье – одну комнату, разделённую на две, прямо как сейчас, зоны – кухню и спально-рабочую.

Не знаю, как у остальных, но вот у меня – при осмотре моих владений, сложилось твёрдое убеждение, что корабль, проводя эту свою адаптацию, просто залез нам в голову, где и выдернул нужные ему сведения, чтобы затем организовать вот это всё в соответствии с нашими привычками. Причём, и в этом я уже был уверен, эти знания он получил из нашей памяти, не став копаться в подсознании. Вот лично я бы не отказался от чего-то вот эдакого, более роскошного. Кровати, например, с балдахином на столбах и с мягчайшей периной – видел я такую в репортаже об одном из Системных Лордов. Бассейн с вышкой тоже лишним бы тут не оказался, кресло с массажёром, и… И фиг тебе, одёргиваю себя, разворачиваясь к выходу. С массажёром. Ещё и массажисток закажи. Что, дорогой? Забыл, как на полу спал? В рубке Биома? Массажисток ему! Фыркаю и покидаю свой купол. Помечтал? Ну и хватит с тебя. Работать надо, мечтатель!

Последнее, о чём необходимо упомянуть – приборная панель. Не могу же я, так подробно, или почти подробно рассказавший о нашем жилье, оставить без внимания этот, немаловажный, момент.

К сожалению, тут тоже говорить было особо не об чем – корабль продолжал адаптацию и всё, что я видел – то, что Эшшах назвал рабочими местами экипажа, представляло из себя длинную, метров в восемь, плиту молочно-белого цвета, висевшую в воздухе. Метрах так в двадцати от цепочки наших куполов.

В принципе – ничего необычного.

Ну – плита. Ну – вроде как каменная, хотя в этом я не уверен. Ну – висит себе в воздухе.

И что?

Не падает? Нет. И, вроде как – и не собирается.

Ну а то, что по верхней плоскости гуляют волны, словно это была вода под сильным ветром, так тут тоже ничего особо эдакого. Настройка же идёт. Вот она и того, кхм, волнуется.

Угу – во всех смыслах. И в настроечном – готовя приборы и органы управления под нас и во-втором, этическом. В том смысле, что волнуется – понравится ли нам то, что на её поверхности прорастёт. Или проявится. Или – ещё как народится.

– Адаптация завершится через три часа, – Эшшах, тряхнул головой в сторону моего купола: – Рекомендую отдохнуть. Впереди нас ждёт серьёзная работа.