Света взяла на работе длительный отпуск (начальство пошло навстречу) и отдыхает у моря, пытается прийти в себя после всего случившегося. Она целыми днями сидит на пляжной скамейке и смотрит на море. В один из дней к ней подходит Виталий, ничем внешне не примечательный парень лет 35.

Виталий. Здравствуйте, а можно к вам присесть?

Света. Здравствуйте. Ну, я не могу вам запретить. Это общественное место.

Виталий. А так бы запретили?

Света. Что значит – «а так»?

Виталий. Ну, если бы это была ваша скамейка.

Света. Может, и запретила бы. Ну вы садитесь, садитесь.

Виталий садится.

Виталий. Здравствуйте.

Света. И вам не хворать, как говорится. Вроде бы уже поздоровались.

Виталий. Я хотел спросить: а что же вы не купаетесь?

Света. Знаете, трудно ответить на ваш вопрос. Мне кажется, более естественным был бы вопрос «а что же вы купаетесь?».

Виталий. Да? Почему?

Света. Ну хотя бы потому, что не купаться более естественно, чем купаться. То, что вы спросили, это все равно что «а что же вы не прыгаете с парашютом?».

Виталий. Но ведь купаться – это ведь совсем не то же самое, что прыгать с парашютом.

Света. В плане осмысленности и необходимости того и другого – это ровно то же самое.

Виталий. Ну почему же?

Света. Ну как. Вы что, водолаз? Вы занимаетесь подъемом затонувших судов? Или расчисткой берегового дна?

Виталий. Нет…

Света. Зачем вам тогда лезть в воду?

Виталий. Ну…

Света. Так же и с прыжками с парашютом. Простите, вы десантник? Ваш воинский долг состоит в том, чтобы десантироваться с воздуха и овладеть тем или иным, я не знаю, плацдармом?

Виталий. Нет, но…

Света. Что но?

Виталий. Ну, это ведь приятно, круто. Крутые впечатления.

Света. М-м-м, понятно, крутые впечатления.

Виталий. Ну а что?

Света. Да нет, ничего.

Виталий. Наверное, вы правы.

Света. Ну еще бы.

Виталий. А можно с вами познакомиться? Простите…

Света. А за что вы просите прощения?

Виталий. Ну… за то, что решил с вами познакомиться.

Света. А это какая-то вина?

Виталий. Нет, наверное…

Света. Ну хорошо, давайте познакомимся. Я Света.

Виталий. Меня зовут Виталий.

Света. Могли бы сказать просто: «Я Виталий».

Виталий. Ну да. А чем плохо «меня зовут»?

Света. Да ничем не плохо. Кроме того, что, представляясь так, вы теряете субъектность.

Виталий. Это как?

Света. Да очень просто. Когда вы говорите «меня зовут», вы не говорите, кто вы, вы говорите, как вас опознают окружающие.

Виталий. Ну, в общем, да. Это крутая идея.

Света. Как вы легко согласились! Но ведь иметь имя – это ровно то же самое! Что-то вы, Виталий, недодумываете!

Виталий. Да, верно. Наверное. То есть то, что я Виталий, лишает меня субъектности? Что это, типа, не я?

Света. Ну конечно. А вы как думаете.

Виталий. А то, что вы – Света? Это тоже лишает вас субъектности?

Света. Ну еще бы. Конечно. Еще имя такое – Света. Обхохочешься. Еще бы Таней назвали.

Виталий. Ну почему. Света – тоже хорошее имя.

Света. Тоже, да. Да не в этом дело.

Виталий. Да, я понимаю.

Повисает долгая пауза.

Виталий. Света, а вы можете о себе рассказать?

Света. Легко. Я филолог, занимаюсь русской литературой 20–30-х годов.

Виталий. Круто.

Света. Ну, хорошо, если круто. А вы.

Виталий. Я… как вам сказать… Я писатель.

Света. Господи.

Виталий. Ну… да. А что вас так огорчает?

Света. Даже не знаю, как вам сказать. Ладно, будем считать, что ничто меня не огорчает.

Виталий. Вы простите меня, но интересно, почему такая реакция.

Света. Да это такое, профессиональное. Со многими писателями приходилось общаться.

Виталий. Это был какой-то негативный опыт?

Света. Ну как вам сказать. Да нет, в общем-то.

Виталий. Ну… простите, если я вас огорчил.

Света. Да нет, ничего. Ну. Расскажите о своем писательстве. Простите, я просто не знаю, как правильно спросить. Это такое дело. «О чем вы пишете» – несусветная глупость, ну мы же понимаем. Поэтому я просто хочу вас спросить о вашем писательстве. Вы как-нибудь своими словами расскажите.

Виталий. Ну, я пишу прозу. Рассказы. У меня две книжки.

Света. А где вышли?

Виталий. На Ridero.

Света. А, понятно. Самиздат.

Виталий. Ну да. А что? Куда нормальному автору идти?

Света. Ну куда. В «Эксмо», в «АСТ», куда. В «НЛО» можно попробовать, в «ОГИ». Есть куда.

Виталий. Ну там же только своих печатают.

Света. Своих – это кого?

Виталий. Ну, я не знаю. Но если ты просто с улицы пришел, тебя не напечатают. Надо, чтобы тебя знали. Своих они печатают.

Света. Ну понятно.

Виталий. А что? Я не прав?

Света. Да как вам сказать. Это всё очень зависит от того, что писать.

Виталий. Да ладно, они же ведь не читают, если не кто-то свой прислал.

Света. Ну, если вам хочется, пребывайте в этих своих иллюзиях.

Виталий. А что, это не так?

Света. Ну как вам сказать. Дико много зависит от качества текста. Если текст хороший, то у него есть перспективы, если нет, то нет. Всё очень просто.

Виталий. Но есть ведь гении, которых не печатают?

Света. Да, есть, конечно. Есть гении. Их, правда, все знают. В литературном мире. Но могут не печатать, да. И они как-то да, так, немного уныло существуют. Но это гении. Мы их всех знаем. А вы?

Виталий. Я не принят в этот ваш круг.

Света. Ну плохо, плохо. Что тут еще сказать.

Виталий. Светлана… Света… а можно? Можно я вам мои тексты покажу?

Света. Ну а я могу как-то отказаться?

Виталий. Ну… я бы вас попросил.

Света. Ну вот видите. Вы мне выбора не оставляете. Ну давайте. Они у вас распечатаны? Ну надо же, как трогательно. Ну давайте, давайте, посмотрю.