Илона. Здравствуйте, Сергей Петрович.

Серёжа. Здравствуйте, Илона. Я немного удивлен вашим этим приходом.

Илона. Сергей Петрович. Я… Я не знаю, как вам сказать. Я еще в суде сказала, что не виню вас. Я в суде сказала, что всё было… мне очень мерзко произносить эти слова, но… по взаимному согласию. Как-то мерзко звучит. Мне мерзко писать и говорить это, как будто это могло быть без моего согласия. Этого не могло быть в принципе. И для меня было оскорбительно, что люди обсуждали эту ситуацию, как будто она могла состояться без моего согласия, вот это самое мерзкое, думаю, вы понимаете.

Серёжа. Да, Илона, это я понимаю.

Илона. Ну, хорошо.

Серёжа. Ну вот и славно.

Илона. Сергей Петрович.

Серёжа. Да.

Илона. Я хотела сказать.

Серёжа. Да, говорите, конечно. Если хотели.

Илона. Сергей Петрович, я люблю вас. Я не хотела, чтобы это всё так вот получилось.

Серёжа. Да, я понимаю.

Илона. Я… не знаю… вы меня простите или нет…

Серёжа. Ну что вы. Я вас прощаю. Не парьтесь так сильно об этом. Вам-то что? Вы себя ведете очень благородно для жертвы.

Илона. Сергей Петрович, ну какой жертвы.

Серёжа. Ну как. Моей жертвы. Но, знаете… думаю, нам надо уже как-то прекращать. Я вам очень благодарен. Вы хорошая девушка, умная. Надеюсь, у вас всё будет хорошо. А у меня всё будет плохо. Меня скоро расстреляют. Но это не вы виноваты. Это так сложились обстоятельства. Ну и ладно.

Илона. Сергей Петрович, да, я понимаю. Простите, хотела у вас спросить. Сергей Петрович, вы меня любите?

Серёжа. Илона… трудно ответить на ваш вопрос. Если бы мне предстояла долгая счастливая жизнь, я бы что-то придумал, что-то ответил на ваш сложный вопрос. Но поскольку я скоро буду казнен, буду расстрелян из пулемёта, знаете, это не совсем обычно – быть расстрелянным из пулемета, то я скажу – трудно сказать, Илона, трудно сказать.

Илона. Сергей Петрович…

Серёжа. Да, Илона. Вы хорошая девушка.

Илона. Сергей Петрович… Сергей Петрович… я…

Серёжа. Да, Илона, да, спасибо, пока, пока.