«Пекин в те годы вызывал ассоциации с временами нашествия маньчжуров – повсюду были хунвэйбины, приехавшие издалека для того, чтобы увидеть Председателя Мао. Казалось, что на улицах города только они и есть. Повсюду развевались красные знамена, из громкоговорителей нескончаемым потоком лились революционные песни вперемешку с лозунгами… Стены всех пекинских домов были выкрашены в красный цвет. Красные улицы сливались в красное море. На бесконечном красном фоне тянулись лозунги и указания Председателя Мао. Попав в Пекин, каждый сразу понимал, что он находится в главном революционном штабе…» [266]
«Ныне мы ставим себе целью разгромить тех облеченных властью, которые идут по капиталистическому пути, раскритиковать реакционных буржуазных авторитетов в науке, раскритиковать идеологию буржуазии и всех других эксплуататорских классов, преобразовать просвещение, преобразовать литературу и искусство, преобразовать все области надстройки, не соответствующие экономическому базису социализма, с тем чтобы способствовать укреплению и развитию социалистического строя», – говорилось в «Постановлении о великой пролетарской культурной революции», принятом XI пленумом Центрального Комитета Коммунистической партии Китая 8 августа 1966 года.
«Революция не преступление, бунт – дело правое!» – призывал Мао Цзэдун.
На самом же деле смысл китайской культурной революции заключался в устранении из руководства партии и страны лиц, неугодных Мао Цзэдуну. Провал Большого скачка и порча отношений с Советским Союзом[267] серьезно ударили по авторитету Мао. Лю Шаоци, избранный в сентябре 1954 года председателем Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей, опубликовал в центральной партийной газете «Жэньминь жибао»[268] статью, осуждавшую руководителей, которые строили планы, не считаясь с обстоятельствами, и ставили невыполнимые задачи. Имя Мао не называлось, но всем и так было ясно, о ком идет речь. Политическое бюро Центрального комитета Коммунистической партии Китая выступило против наименее реалистичных проектов Мао. Следующим ударом стало исключение из партийного устава положения о руководящей роли идей Мао Цзэдуна, принятое на Первой сессии VIII съезда КПК в сентябре 1956 года. А на VIII пленуме ЦК КПК, состоявшимся в середине 1959 года, часть делегатов во главе с министром обороны маршалом Пэн Дэхуаем потребовала прекращения «левацких экспериментов» в экономике. У Мао хватило влияния, чтобы заменить Пэна на своего верного сподвижника Линь Бяо и снять с должностей других недовольных, но в следующий раз своих должностей мог лишиться сам Мао – его сторонники составляли меньшинство в руководстве партии и государства. Пугающим для Мао был пример советского руководителя Никиты Хрущева, смещенного в октябре 1964 года за многочисленные ошибки в работе и другие проступки. Следовало действовать, но о каких действиях могла идти речь, если большинство выступало против Мао?
Сборники с изречениями Мао Цзэдуна
Как известно, умный человек способен найти выход из положения, которое представляется безвыходным. Мао Цзэдун плохо разбирался в хозяйственно-экономических вопросах, но по части политических интриг он был корифеем наивысшего ранга. В 1962 году Мао выдвинул тезис о продолжении революции при диктатуре пролетариата, которому было суждено стать идеологическим обоснованием грядущей культурной революции. Большая рыба, как известно, лучше ловится в мутной воде. Мао Цзэдун постарался как следует «взмутить воду», для того чтобы избавиться от своих противников. Забегая немного вперед, скажем, что ему это удалось – до конца своей жизни, наступившего в сентябре 1976 года, Мао оставался председателем Центрального комитета Коммунистической партии Китая и единовластным лидером государства. «Цена вопроса» исчислялась жизнями миллионов китайцев, но все же Мао добился своего. Образно говоря, с королем и ладьей он поставил мат сопернику, у которого было превосходство в фигурах. В фигурах, но не в позиции…
Великая пролетарская культурная революция представляла собой серию сменявших друг друга идейно-политических кампаний, в ходе которых под предлогами «противодействия реставрации капитализма» и «борьбы с внутренним и внешним ревизионизмом» производилось уничтожение политических противников Мао Цзэдуна и вообще всех тех, кому Председатель не мог доверять. Сегодня все китайцы критиковали историческую драму «Разжалование Хай Жуя»[269], завтра они переключались на Чэнь Бода[270], а послезавтра – на Конфуция и вышедшего из доверия Линь Бяо[271]. Каждая из политических кампании устраняла часть лиц, неугодных Мао, но потаенная суть происходящего была непонятна большинству китайцев. На роль первоначальных творцов культурной революции была избрана молодежь, а далее процесс пошел сам собой. Юные бунтари из рабочей среды назывались цзаофанями[272], а учащиеся – хунвэйбинами[273]. Довольно скоро, уже в 1967 году, стало ясно, что молодые бунтари трудно поддаются контролю, после чего их организации начали распускать, а самих бунтарей ссылали на «перевоспитание» в отдаленные районы или даже расстреливали – Мао не жалел отработанный материал.
Студенты со сборниками изречений Мао. 1967
Главной мишенью культурной революции стал Лю Шаоци. Исключенный из партийных рядов как «изменник, провокатор и штрейкбрехер», Лю умер в заключении в ноябре 1969 года и был реабилитирован в 1980 году.
На одном из митингов Мао Цзэдун призвал хунвэйбинов «решительно уничтожать старую культуру», после чего по всей стране начали крушить памятники старины и разорять собрания старинных предметов, а также библиотеки. Запретный город избежал разорения благодаря Чжоу Эньлаю, знатоку китайской истории и ценителю старины. Чжоу приказал армейским частям взять бывшую императорскую резиденцию под охрану, а то хунвейбины сравняли бы ее с землей, ведь императорская власть являлась самым ненавистным проявлением старой культуры. Многие улицы китайских городов получили новые названия, преимущественно взятые из революционных лозунгов. К переименованиям улиц привыкать нелегко, но случайное употребление старого «контрреволюционного» названия могло обернуться бедой. Сам Пекин тоже предлагалось переименовать в Дунфанхунши («Восточный красный город»), но Чжоу Энлаю удалось убедить Мао сохранить прежнее название столицы.
«Культурная революция свела на нет многие правильные принципы, правильную политику и достижения, появившиеся за семнадцать лет после основания Китайской Народной Республики, – сказано в «Резолюции по некоторым вопросам истории нашей партии с момента основания Китайской Народной Республики», принятой VI пленумом Центрального комитета Коммунистической партии Китая одиннадцатого созыва 27 июня 1981 года. – По существу, она свела на нет бо`льшую часть работы Центрального комитета партии и Народного правительства, включая вклад самого товарища Мао Цзэдуна. Она свела на нет упорную борьбу всего народа за социалистическое строительство… Номинально культурная революция проводилась с опорой на широкие массы, но на самом деле она была оторвана как от партийных организаций, так и от широких масс… История показала, что культурная революция, начатая лидером, который заблуждался и которого использовали контрреволюционные клики, привела к внутренним беспорядкам и катастрофе для партии, государства и всего народа».
Мао Цзэдун скончался 9 сентября 1976 года. Его смерть ознаменовала завершение культурной революции. Вина за происходившее была возложена на т. н. Банду четырех, состоявшую из последней жены Мао Цзян Цин, заместителя Председателя ЦК КПК Ван Хунвэня, мэра Шанхая и секретаря Шанхайского горкома КПК Чжан Чуньцяо и главного партийного идеолога Яо Вэньюаня. Эта четверка, составлявшая ближайшее окружение Мао в последние годы его жизни, заправляла от имени Председателя всеми государственными делами, а после смерти Мао попыталась устроить государственный переворот с целью удержания власти в своих руках. В январе 1981 года Цзян Цин и Чжан Чуньцяо приговорили к смертной казни, впоследствии замененной на пожизненное заключение. К пожизненному заключению был приговорен и Ван Хунвэнь, а Яо Вэньюань получил двадцатилетний срок заключения. Вся вина за происходившее в годы Культурной революции была возложена на «Банду четырех», дабы не пятнать репутацию Председателя Мао, выдающегося лидера мирового коммунистического движения и основателя КНР.
Пропагандистский плакат. Хунвэйбины
«Мы не будем относиться к председателю Мао так, как Хрущев к Сталину», – говорил видный партийный функционер Дэн Сяопин, пострадавший во время культурной революции и ставший главным ликвидатором ее последствий. А еще Дэн говорил, что критиковать и изменять в Китае можно все, кроме четырех вещей: социалистического пути, диктатуры пролетариата, главенствующей роли коммунистической партии и ценности идей Мао Цзэдуна.
Культурная революция длилась десять лет, и примерно же столько времени потребовалось для ликвидации ее последствий. Только в конце восьмидесятых годов прошлого столетия жизнь страны и ее столицы вошла в нормальную колею, с которой, как хочется надеяться, она больше никогда не свернет.