В 1790 году на празднование восьмидесятилетия пятого цинского императора Цяньлуна (Айсиньгьоро Хунли) в Пекин со всего Китая съехались театральные труппы, среди которых была и труппа «Саньцин» из восточной провинции Аньхой. Эта труппа давала представления в жанре хуэйцзюй[222], родившемся на юге Аньхоя. Сочетание вокальной мелодичности с ярким, выразительным гримом и красочностью сценических картин, произвело при императорском дворе сильное впечатление. Ко двору стали прибывать и другие труппы из Аньхоя, а также из восточной части провинции Хубэй, где получил распространение жанр, подобный хуэйцзюй. «Если бамбука много, он сам собой сплетается в корзины да шляпы», – говорили в старину. Представления, ставшие привычными при дворе, к 1845 году оформились в новый жанр, получивший название цзинцзюй [223].
Вокал Пекинской оперы имеет два основных мотива – лирический плавный эрхуан, берущий начало из народных мелодий Анхоя и Хубэя, и бойкий веселый сипи, родившийся в Шэньси. По используемым мотивам пекинская опера относится к шэнцяну[224] пихуанцянь, наряду с Кантонской оперой и Сычуаньской оперой. Для техники пения, принятой в Пекинской опере, характерны столь популярный у китайцев высокий регистр и напряженность звучания, добавляющие вокалу выразительности.
В Пекинской опере строго регламентировано всё, начиная от грима и заканчивая звуками. Печаль всегда выражается посредством эрхуан, который по структуре похож на протяженный вздох, а для выражения радости используется сипи. Речь героев может быть двоякой – серьезные люди используют речитатив-юньбай, а молодежь, слуги и комические персонажи говорят на цзинбай, пекинской разговорной речи. Актерское правило «Пой хорошо, а говори великолепно» подчеркивает важность произношения текста роли. Другое правило – «Меньше слов, больше выразительности» – определяет отточенную лаконичность монологов и диалогов.
Свойственная Пекинской опере красочность сценических картин достигается посредством ярких декораций, ярких сложных костюмов и яркого выразительного грима актеров, а вот реквизита на сцене практически не бывает. Изначально его не было из практических соображений – постоянно переезжавшие с места на место труппы не имели возможности возить с собой громоздкий реквизит, да и средств на его приобретение тоже не было. Впоследствии отсутствие реквизита приобрело концептуальный характер – предметы не должны отвлекать зрителя от актерской игры, достаточно того, что декорации создают общее впечатление о месте и времени действия. Декорации выстроены по единому стандарту, например, магнолия символизирует весну, а лишенные листьев цветки сливы – зиму. Если герои плывут в лодке, то лодки на сцене не будет, достаточно весла в руках у одного из них. Точно так же по хлысту в руке можно узнать всадника.
Характер персонажей Пекинской оперы написан на их лицах языком цветов. Красный цвет олицетворяет верность и храбрость, черный цвет подчеркивает искренность, а темно-красный цвет является обязательным для образа опытного доблестного воина. Пурпурный цвет говорит о мудрости и стойкости, синий – о решительности, а зеленый свидетельствует о благородстве и принципиальности. Все «положительные» цвета подчеркивают отвагу персонажа, поскольку достойный человек не может быть трусом. Отрицательные качества передаются при помощи серого, белого и желтого цветов. Серый цвет говорит о том, что перед вами – истинный сяожэнь[225], добавление желтого свидетельствует о жестокости, а белый подчеркивает чванство. Правда, белую маску с удлиненными стрелками у глаз могут носить хитрецы, белые одежды указывают на траур, а иногда на невинность и простодушие. Что же касается благородных золотого и серебряного, то эти цвета используются в образах сверхъестественных существ, простым смертным они недоступны. Костюмы персонажей Пекинской оперы упорядочены в соответствии с характеристиками персонажей, которым они предназначаются. Грим раскрывает внутренние качества персонажа, а костюм – его статус, и знатоки исторических реалий с легкостью угадают униформу Минской эпохи, которая в период формирования жанра считалась благородной классической стариной.
Актеры в Пекинской опере
В 1993 году уже упоминавшийся выше режиссер Чэнь Кайгэ снял драматическую картину «Прощай, моя наложница», главными героями которой стали актеры Пекинской оперы, связавшие всю свою творческую карьеру с постановкой одноименной пьесы – один играл императора, а другой – верную императорскую наложницу[226]. Действие картины, насыщенной сюжетными поворотами, начинается в 1928 году, а заканчивается в начале восьмидесятых годов ХХ века. Пекинская опера служит фоном для повествования о важнейших событиях постимперского периода… Книга гонконгской писательницы Ли Пи-Хуа (пишущей под псевдонимом Лилиан Ли), по которой снят фильм, тоже хороша, но Пекинская опера и третий главный герой – это то, что нужно видеть воочию, так что фильм в данном случае предпочтительнее.
Сцена из спектакля «Прощай, моя наложница!»
С 2010 года Пекинская опера включена в Список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. В Пекине можно посмотреть как классическое представление продолжительностью в два-три часа, так и короткое, адаптированное для туристов. Для удобства понимания представление может сопровождаться субтитрами на китайском и английском языках. Главным хранителем традиций цзинцзюй является Китайский государственный театр пекинской оперы, основанный в 1955 году знаменитым актером и реформатором Мэй Ланьфаном, которого можно назвать отцом современной Пекинской оперы.