При династии Цин Пекин имел три названия: к привычному добавилось маньчжурское Гемун-хэцэн («Столичный город»), а также его китайский вариант Цзинши. Но как столицу ни называй, она остается столицей.

Нурхаци разделил свою конную армию на четыре полка-гуса[206], различавшихся по цвету своих знамен – желтых, красных, синих и белых. Цвет знамени определял место в боевом порядке. Центральное заднее (опорное) подразделение имело желтое знамя, левое боковое – красное, правое боковое – белое, а оба передних – синее. Впоследствии, по мере роста численности маньчжурского войска, число знамен возросло до восьми, но цвета остались прежними, и новые гуса отличались от старых наличием каймы на знамени. Четыре первых гуса стали называться «гулу гуса» («истинными (первозданными) знаменами»), а четыре поздних – «кубухэ гуса» («знаменами с каймой»). «Гулу гуса» стояли в иерархии выше «кубухэ гуса», а самой почетной считалась служба под желтым знаменем.

«Знамен» было восемь, столько же, сколько и ворот в Запретном городе (по паре на каждую из сторон света), поэтому каждому «знамени» поручили охранять свои ворота. Таким образом, Запретный город был опоясан кольцом маньчжурских войск. Кстати говоря, со временем к маньчжурским «знаменам» добавились монгольские и ханьские, но принцип четырех цветов при этом продолжал соблюдаться. Земли в окрестностях столицы были розданы маньчжурской знати – так сформировалось внешнее защитное кольцо. Надо сказать, что даже после китаизации маньчжурские правители продолжали чувствовать себя на китайской земле чужаками со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В ознаменование покорности маньчжурским правителям в 1645 году всему мужскому населению Китая было велено выбривать волосы на темени и висках, а на макушке (затылке) заплетать косу из трех прядей. Такая прическа называлась бянь-фа («заплетенные волосы»). Подобная прическа воспринималась китайцами как унизительная, поскольку шла вразрез с конфуцианскими традициями, запрещавшими стричь волосы, но игнорирование императорского повеления считалось изменой и каралось отсечением головы (в народе говорили: «тот, кто имеет голову, не имеет волос, а тот, кто имеет волосы, не имеет головы»). Исключение делалось только для буддийских монахов, которые полностью брили голову наголо в знак отрешения от мирской жизни, и даосов, с которыми маньчжуры предпочитали не обострять отношений, поскольку считали их могущественными колдунами. Первым делом китайцы, восстававшие против маньчжурского господства, отрезали свои косы и прекращали брить голову, ввиду чего маньчжуры называли повстанцев «волосатыми бандитами».

Маньчжурская коса. XIX век

Установление власти маньчжуров, контролировавших обстановку в северных степях, обеспечило спокойствие на северных рубежах империи. Пекин довольно быстро залечил раны, нанесенные очередной смутой, благо деревянные здания отстраивались быстро. Только вот на улицах города очень часто слышалась грубая маньчжурская речь, а мужчины заплетали волосы в косичку.