Монголам были розданы уделы в Северном и Центральном Китае, а на Юге земли оставались в руках китайской знати. Но при этом положение южан было хуже, чем положение северян, поскольку на благодатном Юге налоги были выше. Однако дело было не столько в налогах, сколько в неразумной политике грабежа, которую проводили преемники Хубилая (формально их насчитывалось десять, но двое пребывали на престоле ничтожно малые сроки). Монголы, даже после приобщения к китайским традициям, продолжали рассматривать ханьцев и представителей других покоренных народов в качестве своих рабов. У крестьян и ремесленников нередко отнимали последнее, а проведенное правительством упорядочение сбора налогов не поспособствовало улучшению участи несчастных, поскольку грабительские поборы продолжались. Широкое распространение на Севере приобрел самозахват земель монголами, и жаловаться на такой произвол было бессмысленно. Все немонголы в юанськой иерархии стояли ниже монголов и существенно ущемлялись в правах. Впрочем, китайские помещики на Юге вели себя точно так же, как монгольские землевладельцы на Севере, поскольку коррупция разъедала юаньский государственный аппарат с момента его создания. В результате богатые богатели, бедные беднели и разорялись, а монголы считали свою власть незыблемой.

«Человек может потерять всё, кроме надежды», – говорят китайцы. В страдавшем от жестокого гнета народе жила надежда на светлое будущее, наступление которого связывали с пришествием Майтрейи, буддийского мессии. Тайное буддийское Общество Белого лотоса призывало народ к борьбе. В честь Майтрейи, которого олицетворял красный цвет, восставшие повязывали головы красными повязками, и потому антимонгольское освободительное восстание вошло в историю как Восстание «Красных повязок».

Восстание «Красных повязок» началось с крестьянских волнений, которые к середине XIV века стали вспыхивать по всему Китаю. В 1351 году волнения приобрели настолько массовый характер, что можно было говорить об общенациональном восстании. Против монгольского ига выступали не только крестьяне, но и ремесленники с торговцами, а также чиновники невысоких рангов и мелкие землевладельцы. Повстанцы ожесточенно боролись с монголами и их приспешниками, а лидеры повстанцев вели столь же ожесточенную борьбу за власть между собой. К концу 1367 года сорокалетний выходец из крестьянской среды Чжу Юаньчжан стал единственным лидером восстания, что дало ему возможность в первый день нового года[138] провозгласить себя в Нанкине императором новой династии Мин[139]. На тот момент под властью императора Тай-цзу (такое храмовое имя получил Чжу Юаньчжан) находился весь Южный Китай, иначе говоря, ресурсов, как людских, так и прочих, у него было больше, чем у одиннадцатого юаньского императора Тогон-Тэмура, так же известного как император Шунь-ди.

Неизвестный художник. Чжу Юаньчжан. Портрет эпохи династии Мин. XIV век

Сразу же после своего воцарения император Тай-цзу начал подготовку к завоеванию Северного Китая. Весной 1368 года двухсоттысячная минская армия под командованием опытного военачальника Сюй Да выступила в поход и к началу осени взяла Даду. Тогон-Тэмур бежал на север, сначала в Шанду, а затем – в основанный Угэдэем город Каракорум, бывший столицей Монгольского государства с 1235 по 1260 год. Новое государство, которое монголы продолжали считать империей Юань, историки называют Северной Юань и отсчитывают ее историю от конца 1268 года. В 1388 году минские войска взяли Каракорум, пленив около семидесяти тысяч монголов. Каракорум был предан огню, и многие ученые считают, что на этом завершилась история Северной Юань. Однако существует и другое мнение, согласно которому история Северной Юань завершилась в 1635 году, когда монгольская государственность пала под натиском маньчжуров. Но монгольские каганы после 1388 года уже не принимали титула юаньского императора, так что правильнее будет использовать название Северная Юань до этого года, а позднейшее государство называть Монгольским каганатом или Монгольским ханством.