Седьмой ханьский император У-ди, которого историки заслуженно считают одним из самых лучших китайских правителей, взошел на престол в шестнадцатилетнем возрасте (в 141 году до н. э.) и сразу же принялся внедрять конфуцианские установки, в частности – организовал экзамены на соискание чиновничьих должностей, к которым допускались все желающие. Если раньше должности раздавались представителям знатных семей или же приобретались за взятки, то теперь они начали распределяться согласно личным качествам кандидатов. Сыновняя почтительность, занимавшая центральное место в конфуцианской этике, укрепляла государственные устои, поскольку император рассматривался как отец всех своих подданных. Были и другие преимущества, выгодно отличавшие конфуцианство от даосизма, традиционного китайского учения о Пути-Дао, получившего особо широкое распространение в начале II века, но нас интересует влияние конфуцианства на развитие городов, в частности – города Цзи, героя нашего повествования.
Основателем даосизма считается современник Конфуция Лао-цзы, в существовании которого сомневаются многие из современных историков. С другой стороны, нет и прямых доказательств того, что Лао-цзы – вымышленная личность, поэтому правильнее всего считать его полулегендарным древнекитайским мыслителем, которому приписывается авторство основополагающего даосского трактата «Книга пути и достоинства» («Дао дэ цзин»). Если в основе учения Конфуция лежит деятельность, направленная на продолжение правильного и выправление неправильного, то даосизм возвышает бездеятельность, рекомендуя для достижения покоя и душевного благополучия медитации и различные духовные практики. Главные конфуцианские добродетели, такие как человечность, справедливость, мудрость, ученость, сыновняя почтительность, даосы рассматривают как забвение Пути-Дао.
«Человеколюбие и справедливость появляются, когда отходят от Великого Пути, – говорится в «Книге пути и достоинства». – Великое заблуждение появляется, когда вокруг много мудрецов. Сыновняя любовь и почтительность к старшим появляются, когда в семье нет согласия. Преданные слуги появляются, когда государство сотрясают смуты. Если люди перестанут умничать и философствовать, то пользы от них будет в сто раз больше. Если люди забудут о сострадании и не станут стремиться к справедливости, то они смогут вернуться к почитанию родителей и будут жить в ладу… Простота и естественность – основа силы, а освобождение от страстей – путь к совершенству». Что же касается Конфуция, то он не отрицал Дао, а, напротив, говорил, что «Государство, имеющее Дао, не может пасть». Однако Конфуций понимал Дао как путь мудрого и справедливого порядка, путь гармонии.
Неизвестный художник. Лао-цзы верхом на буйволе. XVIII век
Внедрение «деятельного» конфуцианства способствовало развитию китайских городов, которое производилось в соответствии с конфуцианскими установками и разработанными в древности правилами, ведь почтение к старинным трактатам было частью почтения к старшим. Конфуций говорил: «Передаю [мудрость древних], но не создаю, верю в древность и люблю ее». Главными из этих правил были соблюдение осевой симметрии и ориентация зданий и городов по сторонам света. Симметрия, баланс, пропорциональность – это воплощение гармонии.
Со II века в Западной Хань начали строить трех- и четырехэтажные здания, крыши которых поддерживались колоннами. Возводились эти «небоскребы» на традиционном для Китая фундаменте из утрамбованной земли. Разумеется, соблюдалась иерархия – самыми высокими строениями в городе были храмы и резиденция правителя. Высокие здания нарушали древний принцип, согласно которому «Небо равно удалено от всех», но любая перемена так или иначе нарушает какие-то старые установки и вводит новые.
Другим отступлением от старых правил стало расположение резиденции правителя (правительственного комплекса) в центре города, а не в южной его части. В центре города означало «в самом центре города», на пересечении двух главных улиц, идущих с востока на запад и с севера на юг. В стенах, окружавших резиденцию, устраивалось четверо ворот, и главный вход располагался с южной стороны. Центральное расположение дворца императора или резиденции правителя служило олицетворением справедливого правления – находясь в центре, правитель был равноудален от всех своих подданных (условно), никому не отдавая предпочтения. В созданном в княжестве Цинь около 241 года до н. э. трактате «Вёсны и осени господина Люя» («Люй-ши чунь цю»), также известном под названием «Обозрение Люя» («Люй лань»), говорится, что в древности правители выбрали место для страны в середине мира, место для дворца – в середине страны, а место для храма предков – в середине дворца. И такая «срединность» считалась залогом успешного правления.
Можно с уверенностью предположить, что после того, как империя начала жить по конфуцианским правилам, в ее городах стало больше порядка, ведь порядок является основой любой гармонии. Конфуций не жаловал торговцев, которые сами ничего не создавали, а только лишь наживались за счет товаров, созданных другими людьми. Кроме того, в представлении благородных мужей торговля тесно ассоциировалась с обманом. «Бесхитростному не стать хорошим торговцем, как трусливому не стать хорошим воином», – говорят китайцы. Тем не менее, развитие хозяйства всегда идет рука об руку с развитием торговли. А император У-ди не только перевел свою империю на конфуцианские «рельсы», но и существенно расширил ее пределы в результате успешных завоевательных войн. Наиболее выраженной была экспансия на запад – границы империи дошли до Ферганской долины. Присоединение новых земель тоже способствовало развитию торговли, в первую очередь по Великому шелковому пути. Через город Цзи проходило множество торговых путей. Торговый город – богатый город. Кстати говоря, укоренившаяся в сознании китайцев концепция богатого Юга и бедного Севера[33] начала складываться в эпоху Троецарствия, а в ханьскую эпоху богатый Север опережал в своем развитии, как экономическом, так и культурном, бедный Юг.
Неизвестный художник. Конфуций. 1770-е