Зачем кошка тянет репку, когда впереди — враг, а позади — ужин?

В этом деле есть еще один нюанс. Вчерашний партиец — недостаточный авторитет для работников МГБ, чтобы заставить их нарушать закон. Тем более что все, до последнего сержанта, отлично знали, а то и помнили, что сделали с их коллегами, пытавшими арестованных по приказу другого «вчерашнего партийца», и как поступили с ним самим те же Сталин и Берия, которые и сейчас сидели в Кремле. Со времени этой беспримерной расправы прошло меньше пятнадцати лет, и власть не переменилась! Сталин, может, и постарел, но Берия-то был явно вменяем и полон сил.

Должен был существовать в команде некто, похлопавший министра по плечу, промолвив утешительно что-нибудь вроде: «Не горюй, товарищ нарком, все сделаем!» А может статься, и посоветовавший ему удалиться куда-нибудь на время, не путаться под руками — заболеть, к примеру. А потом этот «кто-то» собрал следователей и заявил: «Ну, ребята, а теперь будем слушать меня!»

Надо искать этого «кого-то», опытного, даже матерого чекиста. Ибо после ухода Рюмина в действиях МГБ появляется особого, ежовского свойства профессионализм. Дела начинают раскручиваться по старым проверенным рецептам тридцать седьмого года. И кандидаты на эту роль существуют — причем сразу двое.

…В отсутствие Игнатьева спецсообщения для Сталина подписывали его первые заместители. Их было двое, оба Сергеи: Гоглидзе и Огольцов. Мимо них творящийся в МГБ беспредел пройти никак не мог. И тут начинается ведьмина пряжа.

Официально считается (и даже вошло в справочник «Лубянка»), что Огольцов был замом «по разведывательным делам», а Гоглидзе — «по остальным делам». Странно вообще видеть такую формулировку в справочнике — в органах всегда четко оговаривается, кто за что отвечает, а не «по всем остальным»… Уборщицы тоже подведомственны товарищу Гоглидзе?

Даже не говоря об этом, уж очень неравномерная получается у них нагрузка. Огольцов курирует всего лишь один узкий участок, при том, что сам никаким конкретным подразделением не руководит, а начальник 1-го главного управления (разведки за границей) Савченко тоже входит в число заместителей министра — и зачем его еще дополнительно курировать? Гоглидзе же везет всю остальную работу, плюс к тому являясь еще и начальником 3-го главного управления (военной контрразведки). Да и к разведке Огольцов никакого отношения не имел — как он ею руководить станет?

Мелкая, в общем-то, ложь, но заставляет задуматься: зачем она тут? Смысл в ней один: скрыть, кто в ведомстве курировал следчасть по ОВД, которая при Абакумове являлась самостоятельным отделом на правах управления. При Игнатьеве ее начальник являлся заместителем министра, а после ухода Рюмина? У него либо должен существовать преемник в той же должности, либо следчасть должны были кому-нибудь подчинить.

Хрущевцы утверждают, что это был Гоглидзе, и в качестве подтверждения он упоминается в этом качестве в насквозь фальшивом «письме Игнатьева Берии».

«После снятия с работы Рюмина в первой половине ноября 1952 г. руководство следствием товарищ Сталин на одном из заседаний ЦК возложил на товарища Гоглидзе, 15 ноября я серьезно заболел и вышел на работу только в последних числах января 1953 г.».

И снова, неоднократно: «Гоглидзе докладывал», «Я верил товарищу Гоглидзе». Он вообще упоминается постоянно, к месту и не к месту, что, зная нравы хрущевской команды, уже подозрительно. Опубликованы также «спецсообщения Гоглидзе Сталину» по «делу Абакумова» — впрочем, их можно и нарисовать, дело житейское, столько уже бумаг нарисовали, что одной больше, одной меньше…

А вот что существенно: если на нем лежит ответственность за фальсификации и пытки, почему Берия после своего прихода не только не арестовал его, но даже не уволил из МВД, оставив в прежней должности начальника военной контрразведки? Гоглидзе даже неведением не сумел бы отговориться, он старый чекист и проворонить такие нарушения не мог. «Дело врачей» Берия прикрыл, Рюмина арестовал, а человека, на котором лежит основная ответственность, не тронул? Может быть, со стороны Берии это была игра с целью усыпить бдительность заговорщиков? Но если Гоглидзе был их человеком, почему при Хрущеве его расстреляли? Тоже предал?

…В то же время всячески замалчивается деятельность другого первого зама Игнатьева — Огольцова, того самого якобы «главного разведчика». Он и в самом деле в начале 1953 года был назначен начальником только что образованного Главного разведывательного управления МГБ, объединившего в себе разведку и контрразведку. Но это отнюдь не означает, что Огольцов не мог курировать следствие. Тем более фигура это весьма двусмысленная.

Гоглидзе к ноябрю 1952 года уже девять месяцев находился в Москве, работал заместителем министра, имел свою сферу ответственности, никаким боком не пересекавшуюся со следчастью по ОВД. Подведомственны Гоглидзе были: военная контрразведка, Главное управление охраны на водном и железнодорожном транспорте (которым он руководил до прихода Игнатьева), отделы «А» (учетно-архивный) и «К» (оперативное обслуживание атомных объектов). Следчасть по ОВД, тюремный отдел и отдел по борьбе с терроризмом курировал другой замминистра — Рюмин.

Чем в это время занимался Огольцов? До середины ноября 1952 года он пребывал в Узбекистане, в должности министра ГБ этой солнечной республики, затем внезапно был возвращен в столицу и 20 ноября назначен одним из двух первых замов Игнатьева. Сопоставляя даты, делаем естественный вывод — Огольцова вызвали из Ташкента, чтобы заменить внезапно сошедшего со сцены Рюмина — а зачем еще-то? Но в этом случае он автоматически получает его сферу ответственности и попадает в козырную масть заговорщиков.

А любопытно, кстати, проверить: кем были оба «первых чекиста», когда снимали Абакумова? Посмотрим… В июле 1951 года, когда проходила проверка работы министра ГБ, Гоглидзе занимал важный, но далекий от театра боевых действий пост — начальника Главного управления охраны железнодорожного и водного транспорта. Заместителем министра он стал лишь 26 августа 1951 года. А вот Огольцов в момент отстранения Абакумова являлся его единственным первым замом и вполне мог как участвовать в проверке деятельности министра, так и подобрать любой материальчик. Кстати, мог и Рюмина завербовать — самая удобная для этого дела фигура.

Более того, 3 апреля, в тот самый день, когда ЦК принял постановление по «делу врачей», Огольцов был арестован. Существует совершенно изумительная по непрофессионализму фальшивка от имени Берии, касающаяся «убийства» председателя Еврейского антифашистского комитета актера Соломона Михоэлса. На основании этой бумаги считается, что Огольцова арестовали и лишили полученного в 1948 году ордена как раз за это убийство. Однако записка — столь грубая подделка, что о ней даже говорить неприлично. Единственный существенный момент в ней — утверждение, что Михоэлс был убит по приказу Сталина и руководил операцией Огольцов. За что, мол, его и арестовали.

А раз так, то естественно задать вопрос: за что же на самом деле посадили в камеру этого доблестного чекиста? И столь же естественно ответить вопросом на вопрос: а за что его могли арестовать 3 апреля 1953 года, в день торжественных похорон «дела врачей»?

Впрочем, сидел Огольцов недолго. Уже 6 июля 1953 года он был освобожден, причем не просто так, а по решению Президиума ЦК КПСС. Никто из сторонников хрущевской версии так и не объяснил, почему ЦК закрыл глаза на его участие в политическом убийстве, хотя обычно миловать соучастников «сталинских преступлений» был не склонен. Впрочем, скорее всего, в том июле даже сам Огольцов еще не знал, что по приказу Сталина ликвидировал Михоэлса. А вот в том, кто из игнатьевских замов входил в команду, заговорщики этим решением расписались и печать пришлепнули.

Дальнейшая судьба Огольцова сложилась ни хорошо ни плохо. 1 января 1954 года его отправили в запас, в 1959 году лишили генеральского звания как запятнавшего себя за время службы в органах. А в целом он легко отделался: тот факт, что пытки в МГБ активизировались после ухода оттуда Рюмина и прихода нового первого заместителя, попросту замяли, свалив все на бывшего начальника следчасти. Но совсем не наказать Огольцова, когда начал раскручиваться скандал вокруг «сталинского антисемитизма», было бы политически неправильно.

А вот в судьбе Гоглидзе все было куда более печально. В день убийства Берии он находился в Германии. Его арестовали там 27 июня 1953 года, привезли в Москву — по крайней мере, тюремные фотографии имеются, значит, когда оформляли, он был еще жив, — а потом убили вместе с другими бывшими чекистами, проходившими по «делу Берии».