Прошлое — это прошлое, оно не должно путать ноги будущему.
Вернемся в тот роковой день 5 марта 1953 года. Сталин был еще жив, когда вечером собрался совместный пленум ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета. Действо заняло сорок минут. Пленум назначил председателем Совмина — то есть фактическим главой государства — Маленкова, его первыми заместителями — Берию, Булганина, Молотова, Кагановича. Да еще Министерства внутренних дел и государственной безопасности объединились в одно — МВД, и министром стал Берия.
Когда принимались эти решения? У партийной верхушки было четыре дня, начиная со второго марта, можно было и договориться, кто теперь будет у власти. Молотов в 1955 году говорил на пленуме ЦК:
«Мы стоим у постели безнадежно больного человека, пришла смерть. Надо думать о дальнейшем, надо поговорить между собой, но никто не берется за это, так как двое — товарищ Маленков и Берия, изображая из себя наиболее близких И.В. Сталину людей, уже что-то готовят в том доме, где умер Сталин. Они вдвоем в течение последних двух-трех дней, пока продолжалась агония больного человека, удалились на второй этаж, не желая ни с кем иметь дело, подготовляя решение организационных и политических вопросов, связанных со смертью Сталина, вдали от всех других руководящих деятелей. Сразу после смерти И.В. Сталина они вносят готовые, сформулированные ими предложения, включая текст Обращения ЦК, Совета Министров, Президиума Верховного Совета СССР, а также состав Правительства, реорганизацию министерств и прочее…»[2]
Ага, они что-то там готовили, а остальные даже не поинтересовались. 5 марта Маленков сказал: «Всем понятно, что страна не может терпеть ни одного часа перебоя в руководстве». Следует ли понимать так, что если бы Маленков с Берией не подсуетились, то остальные так бы и продолжали щелкать клювом «у постели больного человека»? Тут не то, что перебой в руководстве, тут власть и вообще уронить можно — вместе со страной…
Но если мы прочтем не выписку из протокола, а сам протокол пленума[3], то появляются очень сильные сомнения, что его можно было подготовить за четыре дня на втором этаже сталинской дачи. В нем насчитывается семнадцать пунктов. Создание Президиума Совета Министров и его члены — поименно. Рекомендация (а фактически назначение) председателя Президиума Верховного Совета вместе с секретарем и заместителем. Назначение нового министра иностранных дел (Молотова) и его заместителей и новая должность прежнего министра. Назначение военного министра (Булганин) с заместителями. Объединение министерств торговли в одно с назначением министра (Микояна) с заместителями. Объединение нескольких машиностроительных министерств в два крупных с назначениями министров. Создание министерства электростанций и электропромышленности с назначением министра. Создание Президиума ЦК КПСС (поименно членов Президиума и кандидатов). Решения по Секретариату ЦК КПСС — поименно. Без прений, без голосования, списком.
Итак, что поместилось в эти сорок минут? Информационное сообщение министра здравоохранения Третьякова. Вступительное слово Маленкова. Выступление Берии с предложением избрать Маленкова председателем Совета Министров, причем обратите внимание на текст:
«Кандидатура товарища Маленкова выдвигается членами Бюро единодушно и единогласно. Мы уверены — вы разделите наше мнение о том, что в переживаемое нашей партией и страной трудное время у нас может быть только одна кандидатура…» Ни одного возражения из зала, ни одного — упрямый Молотов, кстати, тоже промолчал, хотя уж этот-то никого не боялся. Затем выступает Маленков с теми самыми семнадцатью пунктами. Надо полагать, сорок минут пленума как раз на это и ушли.
Все эти назначения — они тоже были продуманы и проговорены у постели больного вождя? Особенно ну очень срочные решения по машиностроительным и торговому министерствам и отправке заместителя министра иностранных дел послом в Китай, да… У постели умирающего вождя, в страшном напряжении, в стрессе…
Блажен, кто верует, тепло ему на свете…
Как бы то ни было, Сталин еще был жив, когда его соратники огласили новую систему власти Советского Союза, достаточно стройную и продуманную как по структуре, так и по персоналиям. Сталин был одновременно председателем Совета Министров, главой, пусть и неформальным, Политбюро и секретарем ЦК — он имел абсолютную власть над страной. Но другого человека такого масштаба в советской верхушке не было, и власть разделилась на партийную и государственную, каждая ветвь со своим лидером.
Маленков вскоре заявит о необходимости прекратить политику культа личности (не путать с «культом личности Сталина» — это разные вещи) и откажется от поста секретаря ЦК. Хрущев оставит пост первого секретаря Московского обкома и, формально являясь одним из секретарей, по сути, уже тогда станет главным в партии. Одного лидера у страны больше не было, но созданная система являлась стройной и четкой. Есть государственная власть, есть партийная, их сферы влияния поделены. В переформатировании министерств тоже был свой смысл — они перераспределяли контроль и нагрузку. Например, раньше МИД и Министерство внешней торговли курировал Сталин, однако в новом правительстве таких знатоков не нашлось, и поневоле пришлось возвращать Молотова и Микояна — эти справятся, хоть и нужен за ними глаз да глаз. Объединение машиностроительных министерств во главе с сильными министрами снижало нагрузку на Берию, которому теперь придется заниматься много чем еще. Ну и так далее…
Каганович на июльском пленуме 1953 года возмущался:
«Никому не позволено, когда этот подлец говорит: ЦК — кадры и пропаганда. Не политическое руководство, не руководство всей жизнью, как мы, большевики, понимаем».
«Этот подлец» в данном контексте — Берия, но вы думаете, это Берия придумал такое ограничение партийной власти? Ему-то зачем? Ему и партия годилась, он пользовался ею точно так же, как всеми остальными властными структурами. Вячеслав Малышев по прозвищу «Князь Танкоградский», министр среднего машиностроения СССР, человек бериевской команды, не в силах придумать, что бы сказать плохого, на том же пленуме заявлял:
«Не было положения, чтобы он нас учил, чтобы у партийной организации попросил помощи организовать партийную работу и так далее. Он считал секретарей областных комитетов диспетчерами. За какое дело он возьмется, по такому делу секретарь обкома — диспетчер…»
Никто в зале ему не возразил. Уж определились бы, что ли, либо «руководство всей жизнью», и тогда секретарь обкома и должен быть диспетчером, либо он занимается чисто партийной работой, то есть чем? Кадрами и пропагандой.
В общем, придумал это явно не Берия, ему до партии дела не было, равно как и партии до нюансов машиностроения, а вот Сталин — тот да, мог. И ведь прав был…
Когда Маленкова на июльском пленуме назвали преемником Сталина, он достаточно резко возразил: «Все мы преемники, одного преемника у товарища Сталина нет».
Их и вправду было несколько. Маленков «держал» Совет Министров, Хрущев — партию, Молотов — дипломатию, Булганин — армию, Микоян — торговлю… К единоличной власти никто из этих людей никогда не стремился, равно как и Берия — он был менеджером, капитаном промышленности, ему эта власть была нужна не больше, чем директору завода китайское посольство.
Принято думать, что эту систему власти составили за четыре дня. Мол, соратники только и ждали смерти Сталина, чтобы начать рулить державой, поскольку престарелый тиран цеплялся за власть, и при его жизни это было невозможно — узнает, уничтожит. Откуда известно, что цеплялся? Ну, так рассказывали соратники… Никита Сергеевич, например…
Мы бы тоже в это поверили, если бы не министерства машиностроения, которые можно было объединить и позже, не к спеху… А раз они в постановлении пленума присутствуют, у нас есть все основания предположить, что 5 марта лидеры СССР работали по готовому плану, который составлялся раньше, до форс-мажора, а 5 марта был только озвучен. А если бы не 5 марта, его озвучили бы, допустим, 2 апреля или в другой ближайший день. И что — этот план составлялся соратниками потихоньку от вождя? А вождя-то куда собирались деть? Убить или на даче запереть? И самое главное: его-то что тут не устраивало? Он уже был в 30‑е годы лидером страны без государственных постов, что совершенно не мешало править. После войны авторитет вождя вырос неимоверно — кто бы ему помешал присматривать и за новой властью? Ах да, он был престарелым безумным тираном, это же все знают, вот и Никита Сергеевич говорит…
Итак, следующий вопрос: могли эти планы быть следом сталинского преобразования СССР?