Не знаешь, что делать — делай, что положено.

Итак, что на самом деле произошло 26 июня?

В тот день был убит Берия, фактический глава государства и министр внутренних дел. Как убит — мы уже писали. В секретариате Маленкова, Берии и, возможно, кого-то еще (а может быть, и всех членов Президиума, кроме заговорщиков) были отключены телефоны. Не обязательно демонстративно — могли и на аварию сослаться.

Закончив акцию, основные исполнители отправились в ЦК, прибыв туда примерно в промежутке между половиной первого и часом дня, предварительно сообщив, что все в порядке. Дальше либо информация была доведена до других членов Президиума, либо они просто собрались к 14 часам на заседание, где им сообщили о случившемся. Хрущев поставил их перед фактом: Берия мертв, и с этим надо как-то дальше жить. А для убедительности за спинами заговорщиков стояли генералы. Но и без генералов все сидели в одной лодке с путчистами.

Что бы произошло, если бы остальные члены Президиума ЦК не приняли переворота? Заговорщикам терять было нечего, на их стороне — сила. Скорее всего, Маленков разделил бы участь Берии, остальных, возможно, арестовали. Что дальше? Информация о происходящем выходит на поверхность. Как реагируют партия, армия, наконец, то же МВД, в каких пропорциях делятся они на сторонников и противников путча? Одно можно сказать точно: заговорщикам пришлось бы применить силу. Дальше — кровавая схватка в Москве, дезорганизация управления. Страна, которая и так находилась в сложном положении — только что умер Сталин, — скатилась бы в хаос, к великой радости наших «друзей» из Англии и США, которые не преминули бы вбить клинья во все трещины и постараться довести события до гражданской войны, развала социалистической системы, распада СССР и т. д. К чему приводит раскол во властной верхушке, нам даже и объяснять не надо, мы все видели во время перестройки.

Члены Президиума, матерые политические волки, понимали это все, без исключения. Поэтому дальнейшие действия имеют своей целью только одно: скрыть факт переворота. А уж скрывали, как умели. Принято считать такое поведение трусостью и подлостью — но те, кто так говорит, рассматривают ситуацию исключительно с позиций личной чести. А между тем заложницей путчистов была страна. Хрущев все рассчитал точно — ни один из членов Президиума на такое не пошел[42].

В этом, кстати, еще одно доказательство того, что Берия к тому времени был мертв. Иначе и генералы с пистолетами не заставили бы членов Президиума Совмина плясать под дудку путчистов. Не те это люди, знаете ли, их так просто не запугаешь. Но из этого следует еще одно непреложное условие — они должны были видеть Берию мертвым. Иначе они попросту не поверили бы ни Хрущеву, ни генералам. Предъявить его им могли только в кабинете, где они все сидели, ибо массовая экскурсия членов Президиума куда-то еще неизвестно к каким последствиям могла бы привести, сумей кто-либо из них уйти из-под присмотра.

И тут можно вспомнить нелепую легенду о ковре — после ареста Берию якобы вывезли из Кремля, завернув в ковер. Именно нелепые, выбивающиеся из обычной логики вещи зачастую содержат в себе отзвуки реальных событий. Глупо закатывать в ковер живого человека, когда его можно просто связать, заткнуть рот и положить на пол машины. Уже вечером его можно было спокойно провести по коридорам здания ЦК — чекистская охрана к тому времени была уже заменена военными. (О том, что во второй половине дня 26 июня Кремль буквально кишел солдатами, мне приходилось слышать от очевидца событий, работавшего тогда шофером кремлевского гаража. А вот как это было проделано, кто их пустил в Кремль — он не знал. Приехал — а они уже кишат. На Старой площади заменить охрану было еще проще.)

А вот труп — дело другое. Таскать мертвое тело второй персоны в государстве по тем же коридорам не стоило, пожалуй, да и кровью все перепачкаешь. И в этом случае ковер был хорошим решением проблемы. Привезти, продемонстрировать, потом увезти и тут же сжечь — чтобы не осталось улик. Потому и не смог Цареградский снять отпечатки пальцев Берии — тела к тому времени уже не существовало.

…В общем, надо было как-то выкручиваться из создавшегося ужасного для всех положения — и в первую очередь ужасного для страны. И самым логичным — да, пожалуй, и единственно возможным решением стало то, которое было принято — представить Берию врагом народа. В конце концов, если могли Троцкий и Тухачевский, то почему не мог Берия?