Избиения арестованных в тюрьме, как вы теперь знаете, не являлись секретом. Как это тогда объясняли, да и сейчас некоторые говорят: врага надо бить. Но надо бить врага. Я тоже за то, что врага бить надо. Но ведь надо знать, что бьешь именно врага, а не невинного человека.

Всплывала на следствии и суде и еще одна тема, очень важная для последующей деятельности команды Хрущева, — он под это дело и своих друзей будет реабилитировать, и с товарищами по заговору расплачиваться. Ну а потом, по мере развития события она начнет расти, как борщевик на обочине, постепенно превращаясь в монстра и напрочь закрывая обзор. Это тема необоснованных репрессий и пыток. По правде сказать, тут Хрущеву надо бы в зеркало посмотреться. Не будем трогать тридцать седьмой год, но в 1953-м необоснованные репрессии развернул именно он — однако когда это кума на себя оборачивалась?

Итак, цитируем приговор:

«Установлено, что, тщательно скрывая и маскируя свою преступную деятельность, подсудимый Берия и его соучастники совершали террористические расправы над людьми, со стороны которых они опасались разоблачений. В качестве одного из основных методов своей преступной деятельности они избрали клевету, интриги и различные провокации против честных советских работников, стоявших на пути враждебных советскому государству изменнических замыслов заговорщиков и мешавших им пробраться к власти. Используя свое служебное положение в органах НКВД — МГБ — МВД, подсудимые… занимались истреблением честных, преданных делу Коммунистической партии и советской власти кадров…

Насаждая произвол и беззакония, участники заговора на протяжении ряда лет производили аресты невиновных людей, от которых затем путем применения избиений и пыток вымогались ложные показания о совершенных или готовящихся контрреволюционных преступлениях…

Как установлено судом, подсудимые Берия, Меркулов, Деканозов, Кобулов, Гоглидзе, Мешик и Влодзимирский лично избивали и истязали арестованных невиновных людей, а также отдавали приказы о применении массовых избиений и истязаний арестованных подчиненными им работниками НКВД — МВД…»

Ну и так далее — в общем, обвинения в организации репрессий. Учитывая, что сразу после переворота была проведена нехилая такая реабилитация самых разных людей (об этом в свое время поговорим), они явно подкладывали фундамент под недавно прошедшие реабилитации своих друганов и будущие реабилитации вообще кого попало…

Доказать такие обвинения легче легкого. Достаточно пройтись по тюрьмам и лагерям, и отыщутся сотни людей, готовых выступить на суде с утверждениями, что их пытали на допросах. Применялись пытки или же не применялись, все равно подследственный к своему следователю обычно симпатии не испытывает, и весьма большой процент осужденных за любые преступления не упустит возможности рассчитаться с теми, кто их посадил. Так, чекист Шрейдер в мемуарах рассказывал, как приплетал к своему «контрреволюционному заговору» собственных следователей. А уж если намекнуть, что помощь следствию приведет к сокращению срока наказания, а то и к реабилитации…

Тем не менее в реальности, если все делать по закону, такие вещи доказываются чрезвычайно сложно — во многом поэтому в органах били, бьют и будут бить, что ты с ними ни делай. А в то время и мировая практика была именно такова — взять хотя бы ту же Германию, где пытки были введены в обычную практику. Пытали в гестапо, пытали в сигуранце, пытали в дефензиве, ну, у франкистов в Испании, само собой — впрочем, и у республиканцев тоже…

Ну уж чем-чем, а свидетельскими показаниями сейчас должны завалить!

Ничуть не бывало. По работе в Москве припомнили несколько эпизодов — не десятки и не сотни, а именно несколько. А в основном все показания и документы, обвиняющие Берию и его команду в организации террора, относятся исключительно к Грузии. Вот уж где они лютовали!

Грузинских показаний и документов в деле множество, именно они легли в основу того, что Берию объявили организатором террора. Правда, в Грузии Берия прямого отношения к НКВД не имел. Но если Сталин мог, страшно вращая глазами, приказать «арестовать этого мерзавца», то кто мешал Берии сделать то же самое?

А теперь самое интересное. Кроме текста, в книге Сухомлинова есть и иллюстрации. Автор их выбирал или же издательство — однако анализ этих картинок ну очень интересен! В частности, там приводятся копии документов с резолюциями Берии. Все они относятся к тому времени, когда он был Первым секретарем ЦК КП Грузии. То есть формально эти резолюции, адресованные работникам НКВД, были превышением власти, за них можно судить, правда, не столько Берию, сколько чекистов, которые эти распоряжения выполняли. Приказать может кто угодно и что угодно, а виновен тот, кто в нарушение закона выполняет эти приказы.

Впрочем, зачастую ничего криминального они в себе не содержали. «Взять крепко в работу», «крутить», «добиться признания», «лично размотайте». Ничего, указывающего на незаконные методы следствия, здесь нет. Есть бумаги с указанием Берии арестовать каких-то людей. Есть данные о работе Кобулова и Гоглидзе в составе «особых троек» и количестве вынесенных приговоров. А где тут нарушение закона, если пресловутые «тройки» были абсолютно законным органом? То, что «комиссия Яковлева», сообразуясь с правовыми нормами 80-х и 90-х годов, объявила их незаконными… они бы еще Малюту Скуратова посмертно приговорили за применение пыток. А что — ведь в современных законах такого права не прописано?

Но вот загвоздка: если сравнить подписи Берии на этих документах между собой и с теми его подписями, подлинность которых не вызывает сомнения, то невооруженным глазом видно: они выглядят по-разному (особенно отличается заглавная буква «Б» — совершенно разное начертание!) и зачастую сильно отличаются от его подлинной подписи. Тут никакой экспертизы не надо, разница видна сразу. Халтурщики халтурщикам подсунули такую халтуру, что… А ничего! Судьи и это скушали.

Теперь понятно, почему практически все документальные материалы о зверствах Берии и его команды относятся к грузинскому периоду их работы. По-видимому, там было легче все это сфабриковать. А свидетельские показания как я уже говорила, всегда найти можно — а не найти, так придумать…

Отчасти стал ясен и ответ на вопрос, заданный в предыдущей главе: почему вдруг Генеральный прокурор сам проводил допросы? В книге Сухомлинова приводится один из таких протоколов. Следователь предъявляет «Берии» документы — те самые, с резолюциями. Спрашивает: это вы писали, ваша подпись, ваша резолюция? И тот признается: да, моя… Теперь ясно, для чего потребовался «допрос Берии»? Чтобы он своим признанием придал силу этим, с позволения сказать, «доказательствам», а то, что допрос проводил сам Генеральный прокурор, придало им вес, чтобы ни у кого из тех, кто будет читать дело, не возникло сомнения в их подлинности. Вон, даже Андрей Сухомлинов, уж на что прокурор опытный, и то: обычного следака бы из кабинета выкинул, а к генпрокурору относится с куда большим почтением. А ведь деяние-то одно и то же!

Ну а дальше раскрутить тему — уже дело техники…