Был бы человек, а статья найдется[18].

…Следующим шагом стала замена Генерального прокурора. Вместо добродушного, не слишком дисциплинированного, но непоколебимо добросовестного Григория Сафонова новым Генеральным прокурором стал Роман Руденко. Видный юрист, он был главным обвинителем от СССР на Нюрнбергском процессе и, что менее известно, но для нас куда более важно, почти всю свою трудовую жизнь проработал на Украине и был хорошим приятелем Хрущева. Воистину, Украина — это какая-то роковая территория для нашей страны…

Назначен решением ЦК он был 29 июня 1953 года. В тот же день на свет появилось так называемое «Постановление президиума ЦК КПСС “Об организации следствия по делу о преступных антипартийных действиях Берия”».

«1. Ведение следствия по делу Берия поручить Генеральному Прокурору СССР.

2. Обязать т. Руденко в суточный срок подобрать соответствующий следственный аппарат, доложив о его персональном составе Президиуму ЦК КПСС, и немедленно приступить, с учетом данных на заседании Президиума ЦК указаний, к выявлению и расследованию фактов враждебной антипартийной и антигосудартвенной деятельности Берия через его окружение (Кобулов Б., Кобулов А., Мешик, Саркисов, Гоглидзе, Шария и др.), а также к расследованию вопросов, связанных со снятием т. Строкача»[19].

Почему, интересно, «враждебную деятельность» Берии расследуют через его окружение? А его самого что — допрашивать не будут? Или понимание того, что для следствия не обязательно иметь подследственного, пришло в партийные головы позднее этой даты?

И простите, если «факты антигосударственной деятельности» Берии, как следует из постановления, не выявлены, то за что же его арестовали? А «факты антипартийной деятельности» вообще не подлежат расследованию органами прокуратуры, поскольку преступлением не являются. И сразу возникает вопрос: кем возомнили себя партийные бонзы? Если слово «антипартийная» поставили вперед «антигосударственной», а словосочетание «партия и правительство» стало настолько устойчивым, что человеку, выросшему в СССР, не кажется странным?

…Свою работу на посту Генерального прокурора Руденко начал с того, что уже в день вступления в должность, 30 июня, возбудил против Берии уголовное дело, по которому было проведено следствие и состоялся судебный процесс. Якобы следствие и якобы процесс — но в информационном пространстве они существуют.

То есть идея о том, что Берия «арестован», созрела где-то между 27 и 29 июня. 26-го даже отпечатки пальцев с трупа не сняли, а 29-го уже заменили Генерального прокурора.

В 2012 году вышел в свет здоровенный том «Политбюро и дело Берия», куда вошло множество самых разных документов. В основном это многочисленные протоколы допросов, где люди мучительно пытаются измыслить, где прячется вражеская деятельность Берии, или же вольное и весьма халтурное творчество. Но я предпочитаю другой источник.

В 2003 году вышла книга заслуженного юриста России, бывшего военного прокурора Андрея Сухомлинова «Кто вы, Лаврентий Берия?», который дело это видел и с ним работал. В том, что касается общих оценок, автор ничтоже сумняшеся повторяет все те же «общеизвестные истины», оговариваясь в самом начале предисловия: «Не приведи Господь, чтобы кто-то подумал, что я взялся за перо, дабы оправдать, обелить, реабилитировать, попросту говоря, отмыть от людской крови Лаврентия Берия!» И ни в коей мере не относится к этим «истинам» критически. Но когда дело доходит до конкретных процессуальных моментов, перед нами сразу же оказывается совсем другой автор. Что-что, а свою профессию он знает досконально! Правда, выводов из своих наблюдений не делает… ну, да выводы можно сделать и без него. Но историк, писатель, журналист, читая «дело Берии», не заметит и десятой доли тех несообразностей, которые тут же видит в нем прокурор.

…Итак, Руденко сразу же создал следственную группу и включился в ее работу. Он сам проводил допросы основного обвиняемого.

«В уголовном деле я насчитал около 30 протоколов допросов, составленных лично Руденко. Явление уникальное. Нынешние генеральные прокуроры в допросах практически не участвуют…» — пишет Сухомлинов.

Впрочем, учитывая особенности документов, это неудивительно. Кому мог Генеральный прокурор перепоручить высокую ответственность — сочинять допросы призрака убитого министра? Да и труда, в общем-то, никакого…

«Само дело на 90 процентов состоит не из подлинных документов и протоколов, а из машинописных копий, заверенных майором административной службы ГВП (Главная военная прокуратура. — Е. П.) Юрьевой. Где находятся оригиналы, можно только догадываться. Ни один прокурор не позволит представить ему дело без оригиналов. Это неписаное правило прокуратуры. И нарушил его Руденко».

Ну, насчет правил и нарушений — пусть прокуроры сами разбираются и Руденко посмертное взыскание выносят, это их дело. А вот насчет копий — чрезвычайно интересно! Это, пожалуй, историки и журналисты проморгали бы…

«Где находятся оригиналы?» — спрашивает Андрей Сухомлинов. А если задать другой вопрос: «А были ли оригиналы вообще?»

Ведь чем тогдашняя копия отличалась от подлинника? С ксерокопией все просто: переснял, заверил, и у тебя полностью идентичный документ. Но ксерокопии тогда не существовало. Значит, это был просто переписанный от руки или перепечатанный на машинке текст, заверенный означенным майором Юрьевой. Текст чего? Протокола допроса? Тогда это протокол без подписей следователя и подследственного. А таких протоколов можно насочинять за вечер по числу выпитых бутылок пива: одна бутылка — один протокол.

И тут же возникает вопрос: а был ли допрос вообще? Знали ли оба — и следователь, и подследственный, что один получил, а другой дал эти показания? Да и следователь тоже — кстати, он мог никогда и не узнать, что участвовал в «деле Берии» — ведь суд-то был закрытым, проводился в секретном порядке.

Далее: при снятии копий все номера — входящие, исходящие и пр. — копировались в обязательном порядке. И таки что мы имеем? Все те же Дугин и Шепелев пишут:

«После внимательного просмотра стало совершенно очевидно, что документы дела готовились в невероятной спешке — некоторые из них не имеют делопроизводственных помет или таковые усечены. Например, 4 ноября 1953 г. Руденко сообщил, что дело Берии и других “направлено в Верховный суд СССР для судебного рассмотрения в порядке, установленном законом от 1 декабря 1934 г.”, однако на этом архиважном документе делопроизводственных помет не оказалось. Отсутствуют они и на проекте Указа Президиума Верховного Совета СССР “об образовании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР”», и т. д. и т. п.

И делают следующий вывод:

«Обнаружены и другие факты, позволяющие усомниться в том, что этот источник создавался в ходе реального расследования уголовного дела… В случае, если бы важнейшее уголовное дело того времени о тягчайших государственных преступлениях Берии и его сподвижников велось профессионально, таких очевидных и явных ошибок быть не могло: не позволила бы культура составления подобных документов»[20].

В общем, не процесс, а детективный роман — автор пишет, что хочет, все равно ни следователи, ни герои не обидятся, поскольку их на самом деле не существует. О том, что в ходе этого процесса насочиняли, мы еще расскажем. Информация, может, и лишняя — но уж больно веселое получается чтение.

Когда дело дошло до суда, стало еще веселее.

Дело «главного злодея Советского Союза» было закончено в рекордные сроки. Уже 17 сентября Руденко было предложено от имени ЦК «доработать проект обвинительного заключения». Дорабатывали, правда, еще три месяца — дольше, чем вели следствие, и, судя по отзывам Сухомлинова, все равно получилась голимая халтура.

Впрочем, на поверку все оказалось еще хуже. Проект обвинительного заключения был недавно рассекречен и опубликован историком Олегом Мозохиным в 2018 году в книге «Дело Лаврентия Берия». То ли померли последние лоббисты антисталинской кампании, то ли решили, что эта тема уже вообще никому не интересна, потому что на полном серьезе позволить опубликовать ТАКОЕ…

Приговор по «делу Берии» — тоже детективная литература, однако он хотя бы внешне похож на приговор, и написанное в нем, пусть не полностью, но хотя бы одним боком подпадает под статьи Уголовного кодекса (проблема только в том, что доказательств так никто никогда и не представил). Но обвинительное заключение…

Все 95 листов данного документа я приводить не буду даже в приложении, кому интересно — его без проблем можно найти в интернете. Когда и кем он был изготовлен — вопрос интересный. Может, Руденко был и не самым лучшим юристом на свете, но все же он был юристом и родить такую порнографию просто не мог. Как ни крути, дела эти товарищи фальсифицировать умели, а так, чтобы закон на одном корабле, а документ следствия — на другом, это маловероятно. Впрочем, мало ли было в СССР самой разнообразной пишущей братии?

Когда он был изготовлен? Судя по некоторым косвенным признакам, не раньше середины 1954-го и не позже начала 1956 года. Партия пока лишь утверждала свою власть и к теме контроля над собой относилась крайне нервно. «Письмо Кедрова», которое Хрущев патетически презентовал на ХХ съезде, в «заключении» цитируется — значит, Кедров не только уже реабилитирован (2 июля 1954 года), но и его письмо изготовлено. Однако Сталина еще не развенчали, говорится о нем уважительно, а в злоключениях старого большевика винят Берию. А вот кто писал это заключение — услужливый халтурщик или чекист-саботажник, — вопрос открытый…

Мы почитаем его совсем чуть-чуть — только самые важные и самые «вкусные» моменты. Но сперва немножко закона. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР образца 1923 года:

«Ст. 210. Обвинительное заключение должно состоять из двух частей. Первая (описательная) часть должна заключать в себе изложение обстоятельств дела, как они установлены предварительным следствием, с указанием тех доказательств, на которых основано заключение следователя о необходимости предания суду обвиняемого. Во второй (резолютивной) части должны быть указаны, если их удалось установить, имя, отчество и фамилия или прозвище обвиняемого, его возраст, судимость, классовая принадлежность, род занятий, место, время, способ и мотивы совершения преступления, указание потерпевшего. Кроме того, в резолютивной части должно быть указано, каким именно уголовным законом карается данное преступление».

А теперь почитаем описание «преступлений» и сравним их со статьями Уголовного кодекса РСФСР. Естественно, я не собираюсь анализировать все 95 страниц, только самые лакомые кусочки. Они того стоят…

«Произведенным Прокуратурой СССР предварительным следствием установлено, что бывший первый заместитель Председателя Совета Министров Союза ССР и министр внутренних дел СССР Берия Лаврентий Павлович явился организатором антисоветской изменнической группы заговорщиков, ставившей своей преступной целью использовать органы МВД как в центре, так и на местах против Партии и ее руководства, против Правительства СССР, поставить МВД над Партией и Правительством для захвата власти, ликвидации советского строя и реставрации капитализма.

В этих преступных целях Берия совершил ряд тягчайших государственных преступлений. Преступная, антипартийная и антигосударственная деятельность осуществлялась Берией в течение длительного времени».

Дальше идет мусаватистская разведка — как же без нее! И некое сотрудничество Берии с грузинскими меньшевиками. История «грузинского периода» 1920 года в жизни Берии вообще интересная, но не для этой книги. «Сотрудничество» же основано на словах некоего грузинского эмигранта, который пересказал имевшую лет двадцать назад беседу с другим грузинским эмигрантом, который в 1920 году арестовал человека по фамилии Берия[21], тот «плакал и всех выдал». Браво! Доказательство просто железное.

Но это только начало. Дальше пойдет веселее.

«Двурушничая и тщательно маскируя свои антисоветские заговорщические цели, Берия, при помощи различных карьеристских махинаций, сумел втереться в доверие И.В. Сталина».

К какой статье УК РСФСР относится «втирание в доверие»? Кто-нибудь знает?

Впрочем, не будем заниматься болтовней, перейдем сразу к конкретике — деяниям и доказательствам, как того требует УПК РСФСР.

«Действуя как провокатор и враг Партии, Берия пытался поставить МВД над Партией и Правительством.

С этой целью Берия, заняв пост министра внутренних дел СССР, стал не только в кругу приближенных ему лиц, но и на широких оперативных совещаниях работников МВД всячески подчеркивать, что органы МВД якобы независимы от партийных органов и не только неподконтрольны им, но, наоборот, сами осуществляют контроль над партийными органами и отчитываются в своей деятельности лишь перед министром, так как “в МВД должен быть только один хозяин”».

Что-то я не припомню в УК РСФСР статьи, защищающей право ВКП(б) на контроль государственных органов. Конкретика будет?

Ото ж!

«Допрошенный на предварительном следствии быв. начальник управления кадров МВД свидетель Обручников показал: “…Примерно в середине марта с. г. Берия собрал оперативное совещание, на котором обсуждались вопросы будущей организационной структуры МВД. Берия на этом совещании особо подчеркивал необходимость централизации руководства и сосредоточения власти в одних руках как в центре, так и на местах. Это по существу отрывало органы МВД, особенно на периферии, от контроля со стороны партийных органов снизу доверху”».

А бывший начальник Управления МВД по Львовской области Строкач был еще более конкретен.

«…Берия стал давать нам указания о дальнейшей работе. Некоторые его указания уже тогда у меня вызывали удивление. Так он сказал нам: “Чекистам надо иметь одного хозяина, надо иметь свои банды, прекратить использование войск без наличия точных агентурных данных о местах укрытия бандитов”».

Вот ведь злодей! Запретил войска просто так по лесам гонять. Так удобно было галочки ставить — и мероприятие проведено, и усилий никаких. А если невзначай какого грибника подстрелят, то его всегда и бандитом объявить можно.

«Когда мы вышли в приемную, я спросил у Мешика, как понимать указания Берии о том, что чекисты должны иметь одного хозяина. Мешик ответил: “Что ты притворяешься таким непонимающим. До сих пор в чекистскую работу вмешивались все, кому не лень. Не поймешь, кто начальник УМВД: секретарь обкома или начальник. Дело дошло до того, что секретари обкомов и ЦК КП Украины допрашивают задержанных бандитов. Теперь этого не будет. Указание Берии надо понимать таким образом, что в чекистскую работу никто не имеет права вмешиваться, кроме руководства министерства”».

Так, а это уже очень интересно! Крышует, допустим, секретарь обкома контрабанду шелковых чулок. МВД контрабандистов ловит, и тут секретарь приходит на допрос и смотрит на подследственного со значением. А потом следователи удивляются — чего это мелкий контрабандист молчит, как партизан в гестапо…

Кстати, а когда партсекретари начали сидеть на допросах? При Ежове такого не водилось, то есть сидели, но исключительно через стол от следователя. Во время войны и сразу после нее — тоже, иначе не было бы посадок партсекретарей в конце 40-х годов. Да при тогдашнем министре товарище Абакумове особенно в дела МГБ и не полезешь.

А ведь мы случайно натолкнулись на очень интересную тему, которая нам в дальнейшем пригодится. Когда и почему партийные функционеры стали прорываться в следственные кабинеты и командовать следователями?

Дальше идет долгий разговор о «сборе сведений, компрометирующих партийные органы».

«…Материалами дела установлено, что, противопоставляя органы МВД Коммунистической партии, Берия при помощи своих соучастников вел тайный сбор фальсифицированных, клеветнических данных, призванных опорочить деятельность ряда партийных организаций и скомпрометировать партийных работников».

Ну и что? Фальсифицированные или нет, клеветнические или нет — пока эти данные никак не используются, их сбор не является преступлением. Вот когда их пустят в дело… Но ведь об этом речи нет!

«Подготавливая государственный переворот и установление контрреволюционной диктатуры, Берия в кругу своих соучастников всячески старался подчеркнуть свою особую роль в государстве и культивировал пренебрежительное отношение к Коммунистической партии и ее руководству По этому поводу Людвигов показал:

“…После смерти вождя Партии и Советского государства Берия резко изменился. Он не только стал критиковать и поносить вождя Партии, но изменил свое отношение к Центральному Комитету Партии и ее руководителям. Берия стал заносчив, стремился подчеркнуть свою особую роль в решении государственных вопросов и стал считать себя наиболее влиятельным государственным деятелем страны. Берия совершенно переродился и повел линию противопоставления органов МВД Центральному Комитету Партии и Правительству. Я могу это подтвердить следующим примером: во-первых, Берия заявлял о том, что в нашей стране, дескать, не должно быть двух хозяев, двух властей: партийной и советской. Руководствуясь этим взглядом, который может также подтвердить Ордынцев, Берия стал отгораживать Министерство внутренних дел от Центрального Комитета, ведя линию на противопоставление министерства ЦК КПСС…”»

Ой как интересно-то! Судя по конкретному высказыванию Берии, ни о каком противопоставлении правительству речи не шло, а противопоставление МВД и партии с точки зрения закона преступлением не было — зато являлось таковым в головах даже не тех, кто писал этот документ, а в головах тех, кто должен был его прочесть. Конкретно: Хрущева и компании. Может, Никита Сергеевич сам эти строчки и надиктовывал? Если говорить об отношении к закону, очень на него похоже… И да: а кого в приведенном отрывке имели в виду, говоря о «вожде партии»?

Но если противопоставление МВД партии является в головах властей уголовным преступлением, значит, государственный строй все-таки изменился. МВД — государственная структура, стало быть, партия поставила себя над государством, значит — что? Правильно: узурпировала власть.

…Все это Берия якобы делал в целях захвата власти, но вот беда — никаких других доказательств попыток захвата этой самой власти, кроме желания навести порядок в МВД, следствие не нашло.

А вот на следующий момент обратим особое внимание. Это болевая точка заказчиков документа, которую нам надо будет запомнить на будущее.

«Полученные путем применения незаконных методов следствия и другими преступными способами клеветнические материалы в отношении руководителей Партии и Правительства сохранялись Берией в так называемом особом архиве.

Добившись в марте 1953 года поста министра внутренних дел СССР, Берия в тех же преступных целях при помощи Б. Кобулова принял особые меры к сбору компрометирующих данных в отношении руководящих работников партийных и советских органов.

Допрошенный по этому поводу начальник 1-го спецотдела МВД СССР Кузнецов показал:

“Берия и Кобулов проявили большой интерес к розыску этих материалов, что подтверждается тем, что Берия дал мне задание связаться со всеми начальниками управлений МВД СССР и передать им его приказание сдать на хранение в 1-й спецотдел все оперативно-агентурные материалы, собранные на руководящих работников партийных и советских органов, в том числе на руководителей Партии и Правительства.

Такие материалы были нам сданы, в том числе Карасев сдал 248 опечатанных пачек с материалами техники подслушивания и наблюдения 2-го спецотдела. Чтобы учесть, что нами принято, мы составили опись…”

При обыске у Берии была обнаружена папка с хранившейся в ней описью компрометирующих материалов. На этой папке рукой Берии учинена надпись “сохранить”».

Чего ж они так волнуются-то, если партия чиста и непорочна? Ах да, материалы же клеветнические и фальсифицированные. Однако на короткое время взяв под контроль Министерство госбезопасности, товарищи из ЦК озаботились уничтожением материалов на представителей партаппарата. Что-то их там сильно напрягало…

Дальше идут уже чистые сказки о том, что Берия пытался заключить мирный договор с Гитлером, открыть кавказские перевалы врагу (чего ж не открыл-то?), расстрелял без суда старого большевика Кедрова (хотя в бумаге, которой трясли хрущевцы, черным по белому написано: «Привести приговор в исполнение»[22]).

Забавно получилось с бывшим послом СССР в Англии Иваном Майским, что позволило определить самую позднюю границу изготовления документа. Майского арестовали в феврале 1953 года, обвинив в шпионаже на англичан. Дяденька был пожилой, умный и отпираться не стал — здоровье дороже, а от показаний потом можно и отказаться. Тут в МВД пришел Берия, глянул опытным глазом, понял, что все это ерунда, а товарищ полезный. Дальше слово самому Майскому:

«Берия мне прямо сказал о том, что вы “в своих показаниях плетете”, чувствовалось по его разговору, что он мне прямо намекал на то, что мои показания ложны. Такое заявление Берии меня ободряло, тем более что Берия прямо сказал мне, чтобы я подал официальное письменное заявление об отказе от ранее данных показаний, указав в этом заявлении о своих грехах. Это заявление, как он выразился, пойдет в дело, а второе заявление он предложил мне написать о формах сотрудничества с МВД».

Майский в то время еще сидел (кстати, следствие по его делу, гораздо более мелкому, длилось два года), и авторы обвинительного заключения в его вине не сомневаются.

«Однако даже отказываясь от ранее данных показаний, Майский в собственноручном заявлении на имя Берии, признал ряд фактов, изобличающих его в измене Родине и предательстве интересов Советского Союза.

В частности, Майский писал в этом заявлении:

“…Я был англофилом и не всегда совершенно ясно представлял, где проходит линия водораздела между советскими интересами и британскими интересами”.

“…Постепенно в ходе 11 лет, проведенных мною в Лондоне на посту посла, сложились излишне дружественные отношения между мной и такими людьми, как Черчилль, Иден, Бивербрук, Ллойд-Джордж и др. …”

…Игнорируя эти признания Майского, Берия дал распоряжение прекратить производством уголовное дело по обвинению Майского… Только арест Берии не дал ему возможности осуществить освобождение из-под стражи изменника Родины Майского».

Почему эта история забавная? Потому что в ходе суда над Майским, который состоялся в 1955 году, следствие ничего доказать не смогло. Поскольку освобождать его было неудобно, придрались к совершеннейшей мелочи, сунули шесть лет высылки и тут же помиловали, в 1957 году Майский был восстановлен в партии, а в 1960 году — реабилитирован. То есть «обвинительное заключение» никак не может быть написано после 1957 года, когда дипломата восстановили в КПСС.

Кстати, понимаете теперь, откуда взялись повторяемые хрущевцами рассказы об ужасах тридцать седьмого года? Либо из этих квазиюридических сказок, либо эти сказки писали те самые люди, которые в годы репрессий именно так и поступали и именно на таких основаниях расстреливали. Каждый может выбрать то, что нравится.

Там еще много чего написано, вплоть до того, что Берия давал ложные сведения о своем партийном стаже (не с 1920-го, а с 1917 года — ужас-то какой!) и сожительствовал с кучей женщин (ну и что?). В чем проблема данного документа? То, что вроде бы как-то доказано, не является преступлением, а то, что является преступлением, не доказано. Но если кого такое и смущало, то уж всяко не Никиту Сергеевича и его команду.

В декабре вроде бы состоялся суд — значит, какое-то обвинительное заключение все же было. Но и тут не обошлось без затей.

Кабинет главного политработника МВО Пронина оборудовали под судебный зал, где предстояло заседать специальному судебному присутствию — военные держались за своего «человека в шляпе», прямо как Уральский совет за царскую семью[23]. Рассматривать дело было решено в особом порядке, без участия сторон. Обвинительное заключение подсудимые получали за сутки до суда, кассации и прошения о помиловании не допускались, приговор к высшей мере наказания приводился в исполнение немедленно. В 1934 году, когда был введен «особый порядок», в постановлении ЦИК и СНК указывалось, что эта процедура применяется при расследовании дел о терроре. Актов террора в обвинительном заключении не наблюдалось, но это, как нетрудно догадаться, никого не смутило.

Судей было аж восемь человек, из них только двое профессионалов: к органам юстиции имели отношение первый заместитель председателя Верховного суда Е.Л. Зейдин и председатель Московского городского суда М.И. Громов. Кто же остальные?

Председателем Специального судебного присутствия был маршал Конев. Очень интересный, знаете ли, товарищ. В 1941 году его почти обвинили в катастрофических неудачах первых месяцев войны (он командовал несчастным Западным фронтом во время «вяземской катастрофы», стоившей Красной армии, по разным оценкам, от 400 до 700 тысяч человек). Спас его маршал Жуков, который уговорил Сталина понизить Конева в должности и назначить к нему. Позже маршал Конев щедро «расплатился» со спасшим его Жуковым, приняв в 1957 году самое активное участие в травле опального маршала, и даже по поручению партии подписал статью в газете «Правда». Ничего не скажешь, милый человек…

Еще одного представителя военных, генерала Москаленко, мы уже знаем.

Партия на суде была представлена Н.А. Михайловым, чистопородным функционером, с 1938 по 1952 год бывшим первым секретарем ЦК ВЛКСМ, а затем — секретарем ЦК КПСС.

Как бы от органов представителем был К.Ф. Лунев. Я пишу «как бы», потому что лишь в июле 1953 года он стал начальником Управления охраны МВД, а до тех пор был чисто партийным чиновником. «От Грузии» Берию судил М.И. Кучава, ответственный работник ЦК КП этой республики.

И наконец, солидность и вес этой компании должен был придавать Н.М. Шверник, в недавнем прошлом номинальный глава государства, председатель Президиума Верховного Совета СССР, а ныне «брошенный» на профсоюзы. Естественно, тоже родом из партаппарата. Позднее возглавлял комиссию по реабилитации жертв политических репрессий…

Итак, как мы видим, из восьмерых судей четверо представляли партию, двое — армию. Ну да ладно, хоть прядильно-ниточный комбинат, дело не в этом. Имел ли место сам процесс?

И опять слово Сухомлинову:

«Весь протокол судебного заседания, находящийся в деле Берия, не первый экземпляр. Старшее и среднее поколение хорошо помнит, каким способом печатались документы. В каретку машинки вставлялось 5–6 листов бумаги, между которыми закладывались копирки. Последние экземпляры “пробивались” хуже, и их было труднее читать. В протоколе суда по делу Берия бросается в глаза то, что запись показаний Меркулова исполнена более бледным шрифтом, чем остальных, а Берия — еще бледнее. Это значит, что протоколы размножались в большом количестве, и чем выше был начальник (в частности, Меркулов и Берия), тем больше экземпляров их показаний готовилось. Уже достоверно известно, что и копии, и оригиналы протоколов рассылались всем членам Президиума ЦК. Вот и получилось, что, допустим, десять первых экземпляров отослали в ЦК, а одиннадцатый — самый плохой — оставили себе… Короче, протокол показаний в суде Берия, как и Меркулова, читать без применения “технических средств” порой нельзя. Хорошие экземпляры отправили в “инстанцию”, а плохие оставили себе в деле».

Теперь о приговоре.

«По правилам судебного делопроизводства во всех уголовных делах, на каком бы уровне они ни рассматривались, оригинал приговора должен храниться в материалах дела и должен быть подписан всеми членами суда.

В нашем же деле оригинала приговора нет. Куда его отправили, можно только догадываться, а машинописная копия приговора судьями не подписана. Написано “верно”, стоит печать Военной коллегии Верховного суда СССР и подпись полковника юстиции Мазура, который возглавлял группу секретарей. С точки зрения судебного делопроизводства все неправильно. Уверен, в делопроизводство суда опять вмешалась “инстанция”.

Это что касается приговора. Теперь о протоколе.

Протокол судебного заседания заканчивается указанием о том, что 3 декабря 1953 года в 18 часов 45 минут Конев огласил приговор и объявил судебное заседание закрытым.

Протокол подписан Коневым и всеми секретарями. Без труда можно определить, что этот экземпляр протокола далеко не первый…

Короче, не уголовное дело, а сплошные копии», — делает вывод Андрей Сухомлинов.

Он в выводах скромен. А мы пойдем дальше. Стало быть, подписи судей ни на приговоре, ни на протоколе нет, кроме одного-единственного — маршала Конева. Дело на 90 % состоит из сплошных копий, протокол судебного заседания и приговор — тоже копии, не подписанные судьями, а всего лишь заверенные секретарями. Сухомлинов ставит вопрос: где оригиналы? Мы спросим иначе: а существуют ли они вообще?

Ладно, на основании 10 % протоколов допросов, которые вроде бы являются подлинниками, можно поверить, что какое-то следствие велось. Но где доказательства того, что имел место судебный процесс? Может быть, собрались Руденко с Сусловым, состряпали протокол, дали Коневу подмахнуть — и весь суд? Берия уже в могиле, остальных же просто вывели из камер, привели в подвал и убили. Все просто, и не надо заморачиваться, отрывать от дел Шверника и других занятых людей. Все просто…

В последнее время стали потихоньку обсуждать вопрос о реабилитации Берии. Спорят, насколько законен отказ в ней.

Но, простите! Для того чтобы говорить о реабилитации человека, нужно, чтобы он был осужден! Где протокол, где приговор? Кто докажет, что этот процесс вообще был?